КРОВАВЫЙ МОСТ

By   April 28, 2013

 Кровавый мост

«Времена были смутные.

Всплывали факты похищения лишних свидетелей.

 Говорили и писали о расстрелах неугодных – по законам

военного времени, без суда и следствия.

 О пытках в кабинете военного коменданта,

через которых  прошли сотни людей – как молдаван,

так и российских военных.  Но реальных свидетелей

сегодня не услышишь – иных уж нет, а те далече.…

Да и Днестр – глубокая река.

 В его пучине и не такое исчезало бесследно…»

 

Алексей Гурьянов.

«Маленький клан из маленькой республики»

19. 01. 2011. www.iapm.ru

 

Покой нам только снится…

«Красные директора»

«Молдаванин № 1»

«Доносчики»

Дубэсарь, горе мое

Большой клан маленькой республики

Спасибо нашим демократам!

 

Покой нам только снится….

«Пройдет немного времени, и в случае,

если вместо убогой Бессарабии

на другом берегу Днестра жители ПМР разглядят

 вылизанную витрину Евросоюза,

молдо-приднестровский конфликт

 начнет «разрешаться» сам собой.

Мы как-то часто вспоминаем про 120 тысяч граждан РФ

и 100 тысяч граждан Украины, забывая про 250 тысяч

приднестровцев, обладающих молдавским паспортом».

 

Максим Шведов.

Чего хочет Россия в Молдавии и Приднестровье?

www. dniester.ru   11. 08.  2009.

 

 

На определенных витках исторической спирали, интернационалисты, из застрельщиков революций, превращаются в  консерваторы.  Сохранение статус-кво  становятся  ведущим мотивом их действий. В бывшем Союзе ССР, их устраивал застой Леонида Брежнева. Ненавидели они  реформаторов социалистического лагеря, особенно поляков, вдохновляемых их соотечественником, Папой Римским. Теперь интернационалисты все проклинают  «прорабов перестройки» Михаила Горбачева. Совки в МССР, как и в других уголках исчезнувшей империи, всегда жаждали «спокойной жизни и гарантированного счастья».

До конца 1988 года, в МССР, у власти находились Они – образцовая брежневская номенклатура. Поэтому принятие Закона о государственном языке казалось недостижимым делом в ближайшее десятилетие. На митингах в Кишиневе, молдаване больше пели, чем говорили. А в Тирасполе уже началось движение «в защиту прав русскоязычного населения». Гарантом этих «прав» был объявлен «единый Советский Союз». Поэтому в Тирасполе стали требовать его сохранения, намного раньше, чем в Кишиневе националисты заговорили о независимости.

 В 1989 году, союзные республики завершили процесс принятия законодательства о государственных языках. Везде, в качестве государственного языка,  был декретирован язык титульной нации, давшей наименование самой республики. Владение государственным языком стало одним из обязательных условий профессиональной деятельности. На первом этапе требовались элементарные знания, необходимые для выполнения служебные обязанностей.Закон МССР  ничем не отличался  от законов остальных союзных республик.Во всех колониях такой закон прошел вполне спокойно. Но только в Тирасполе возник языковой конфликт.

Прошло полвека как Они нас «освободили». Вдруг, «освобожденные» заявляют: отдельные профессиональные группы населения, в обязательном  порядке, должны усвоить язык большинства. Молдаване ведь практически все билингвы. «Нет! Нет!  Нет! Все это не так, не по-нашему. Почему молдавский язык был переведен на латинскую графику? Этим же подтверждено его тождество с румынским языком! Для нас, «русскоязычных» это неприемлемо! И для трудовых коллективов совсем ущербно! Зачем нам  этот румынский триколор!? Рабочий класс Левобережья, объявит на весь  мир о всеобщем недовольстве. Все должно оставаться по-прежнему. Главное – наше спокойствие. А для его обеспечения надо обязательно установить на территории  республики  двух государственных языков – молдавского и русского».

Полная несовместимость во вкусах молдаван и «русскоязычных» жителей республики. Да, наших «освободителей» ничего не устраивало.  По Молдавии волной прокатились забастовки. За короткий период времени забастовали предприятия Тирасполя, Бендер, Кишинева, Бельцы, Комрата и других городов. Это была борьба против  аттестации на знание государственного языка начальниками, работниками торговли, сферы быта, медицинского обслуживания, органов власти и управления и т.д. Забастовали по указанию директоров. Их «трудовые коллективы» посчитали, что «принятые сессией законы ущемляют права советских тружеников».

Протест «профессиональных русских» и обрусевших инородцев против чаяний и жизненных интересов бессарабских румын не стихал.  Прошел год, и кто-то Друк заговорил даже об административно-территориальной реформе. А в Верховном Совете у ряда народных депутатов замечено было негативное отношение к подписанию Союзного договора. Отсюда и новый виток напряжения между сторонниками Народного фронта Молдовы и  сторонниками, созданной наспех, «Интердвижения и единство». Между «дикими гусями» и «колхозными гусями». Между националистами и интернационалистами.

Сезон забастовок завершился, и Мы облегченно вздохнули. Какие могут быть заботы у молдаван? Никаких. Только у «русскоязычных» осталась озабоченность за свою судьбу. У многих появилась  «неуверенность в завтрашнем дне».

 «Людей буквально корежило. Если у меня лично проблем не было, то какие же страдания начались вокруг! Я знал, что для меня главное — интересы русских. Те кто, верили в разоблачения, те проникались отвращением и к себе, и к власти, и к стране, в которой жили. Кто-то, напротив, говорил, что советская власть всегда и во всем была права, хотя до этого так и не считал. Но психологически плохо было всем» Александр Самоваров. Крах самоидентификации, или почему распался СССР? 2008-04-0.

Поэтому, в Левобережье, директора союзных предприятий «начали прорабатывать вопросы защиты граждан от возможных неблагоприятных последствий применения законов о языках». Процесс пошел! И он еще не завершился, хотя прошло с тех пор более двух десятилетий.

Сегодня гарантии спокойной, счастливой жизни вполне достижимы, считает интернационалист Андрей Сафонов, неоднократный кандидат на пост президента ПМР. Но есть, как  всегда, одно маленькое «но». Бывший, вначале 90,  «русскоязычный народный депутат», мой коллега по Верховному Совету МССР, откровенно излагает,  на сей  счет, свои соображения:

«Румыния должна быть расчленена. Бухарестский «Карфаген» нужно разрушить. Исчезновение Румынии с карты мира явится единственным настоящим залогом нашей спокойной жизни. 

Нам следует объединить усилия всех, у кого есть свой разговор к Бухаресту. Усилия России, Украины, Венгрии, Молдовы, Приднестровья, Сербии, Болгарии. Разумеется, придётся выждать удобный геополитический и исторический момент для ликвидации этого «уродливого детища Парижского договора» 1947 года. Но смогли, же противники СССР выждать удобный момент для способствования краху Союза. Неужели мы не сможем уловить момент, когда можно будет с наименьшими усилиями опрокинуть здание Румынской государственности.

Нам нужно сделать так, чтобы унионистам Молдовы не с кем было объединяться. Чтобы небольшому числу прорумынских националистов в ПМР некуда было отправлять на учёбу своих детей.  Чтобы тем, кто в  Буковине, считает себя румыном, попросту негде было получать румынские паспорта! Если Румыния является знаменем и маяком для унионистов, то наш долг – сжечь это знамя и разрушить этот маяк». Андрей Сафонов. «Румыния должна исчезнуть с карты мира!»

www.ava.md 12.01.2013 / 08:33

«Разрушить, расчленить, стереть в порошок» – врожденный инстинкт интернационалистов.  Обеспечение себе «спокойной жизни» подобным способом думает ни один Андрей Сафонов, а большинство ностальгирующих совков. Десятилетия нашим «освободителям» и колонистам было сравнительно хорошо. Но в годы перестройки привилегии стали исчезать. А потом, после коллапса, им стало совсем плохо. И в этом виноваты все. Они клеймят Горбачева, Ельцина, «предателя» Александра Николаевича Яковлева. Виноваты западные спецслужбы, «русская партия», отечественные спецслужбы. И, конечно, какой-то еврей, «который пробрался в самые верхи, чтобы заложить программу уничтожения СССР». Они не могут смириться что «огромная держава рассыпалась, как карточный домик, в три дня».

Люди ходили толпами пикетировать, угрожать и требовать. И в Москве, и в Кишиневе, и в Дубэсарь, везде. Тогда стояли рядом: патриоты, националисты, правозащитники, интернационалисты. Там было все: и лирика и пафос, и определенная атмосфера. Проявлялись, таким образом, новые, специфические симптомы активности граждан. Новое состояние советского общества в преддверие «большого скачка».

В каждой республике, в 1990 – 1991 годы, неизбежно возникали ситуации, когда уравнивались все – от люмпенов и погромщиков до интеллектуалов и демократов, от «колхозных гусей – интернационалистов» до «диких гусей – националистов». И у всех в голове – одна идея фикс: «Как трудно быть… украинцем, молдаванином, грузином, литовцем, евреем…». Всем было трудно. Можно здесь перечислить все нации и народности, которые пережили крушение советского «Титаника». Все вместе, и особенно инородцы, ставшими «русскими по профессии», начали крестовый поход за защиту прав «русскоязычного населения» в колониях. Наступал апогей психоза и навязчивого страха: «Как трудно быть русским!».

Во время «Бендерских событий» 1992 года прилетает  член комиссии Верховного Совета России, Председатель координационного Совета офицерского собрания Вооруженных сил СНГ Александр Мочайкин. На пресс-конференции в Тирасполе, 22 июня, он скажет:

«Все время задают этот вопрос – почему Россия вмешивается? И я тоже об этом спрашиваю: как не можем вмешиваться? Как не может Россия вмешиваться, когда тут русскоязычное население? Почему-то американцы ищут по нашим лагерям и перерывают весь Советский Союз в поисках одного заключенного. Другие нации и народности то же самое. А здесь почему-то спрашивается, «почему Россия?». Конечно с этой точки зрения – обязаны вмешаться. Кто же тогда спасет этого русского или этого украинца, если не Россия?»

Несколько тысяч граждан России воевали на территории Республики Молдова в составе различных вооруженных формирований. Однако президент России не обращается к ним с речью, подобной той, с какой он обратился к «солдатам в Литве». Напротив, он и его правительство выступают в поддержку «казачества», самого агрессивного и многочисленного из всех российских формирований в Республике Молдова.

Вспомним и первый визит в Тирасполе Владимира Вольфовича Жириновского. Русский политический деятель, депутат, заговорил о необходимости «задействовать русские танки в Молдавии». Он первый пообещал  «стереть молдаван и литовцев с лица земли».  И еще ему захотелось, чтобы русские солдаты «выстирали свои портянки в теплые воды Индийского океана».

Сразу же после заявления депутата Госдумы, в Тирасполе создается региональное отделение его российской Либерально-демократической партии. Возглавит этот филиал Александр Большаков, младший. Известный активист «производственного движения» внезапно становится украинским националистом. Он «укажет» боевикам Украинской национальной самообороны (УНСО) дорогу в приднестровские окопы. Заодно, поможет и лидерам ПМР установить конспиративные контакты с влиятельными украинцами в Киеве и других городах. Будучи председателем Совета украинцев в Приднестровье, он поможет одновременно «правительству Смирнова» связаться с обществами «Русь» и «Новороссийск». Эти обсуждали тогда планы присоединения к России юго-восточных районов Украины.

В Кишиневе, «новые власти», образца 90-91-го, не были передовиками соревнования братских республик за выход из Союза. Беларусь и то опередила Молдову, провозгласившая свою независимость 25 августа 1991 года. Латвия, Литва и Армения сделали это еще в 1990 году. А Эстония провозгласила свою независимость 20 августа, в разгаре московского путча гэкачепистов. Украина и Российская Федерация объявили о выходе из состава СССР 24 августа 1991 года, сразу же, как стало ясно, что путч провалился. Тянуть лямку было бессмысленно. И без усилий НФМ империя раскалывалась на глазах всего мира.

«Суверенитет» и «независимость» Молдавии попадали на ладони парламента, правительства и президента республики как переспелые груши. Поэтому, 27 августа в Кишиневе, за Декларацию о независимости проголосовали единогласно. Конечно, депутаты Левобережья отсутствовали. В Тирасполе провозгласили независимость ПМР на два дня раньше.

Накануне всеобщей развязки, у сепаратистов  была своя заветная мечта: «Великое Приднестровье» и «Великий Буджак» как полноправные субъекты СССР. В худшем случае – субъекты Российской Федерации или Украины. Подобные мифы до сегодняшнего дня вдохновляют ностальгирующих совков в Тирасполе и Комрате.

“В начале 1990-х годов я с единомышленниками принял решение обратиться к Украине, с просьбой вернуться в ее лоно, но тогда это не удалось осуществить. А как оно теперь? Что вам сказать… Понимаете, это должно прийти снова в головы людей. А это желание быть с Украиной, считаю, никуда и не делось. Конечно, с самого начала это была идея украинства и будет идеей нашего украинства. А вот другое дело, как к этой идее относятся другие…”.  Игорь Смирнов: Приднестровье – территория Украины. В интервью газете “Украина молодая”, 4 ноября 2911 года.

События развивались почти симметрично. Интернационалисты в Транснистрии  приняли «решение обратиться к Украине, с просьбой вернуться в ее лоно», а националисты, в Бессарабии, мечтали о воссоединении украденных империей земель. 

Вначале 90-ых, идеологи Интерфронта и последовательные румынофобы, депутаты Андрей Сафонов, Гимн Пологов, Владимир Солонарь, Петр Шорников, Виктор Дюкарев, Лариса Покатилова жаждали, чтобы Центр заговорил и о них. Совки беспокоились, что очень скоро в Россию хлынут беженцы из Молдавии. Их опасения подтвердились. Только все наоборот. Беженцы хлынули через два года. Правда, в другом направлении. Их количество из Приднестровья, из восточных районов Молдавии, на правый берег, в Бессарабию, превысило 50.000 человек.

Был, однако, и короткий период какого-то оптимистического настроя в МССР. Затишье перед бурей, когда новое «правительство Друка» вырабатывало стратегический курс по формированию рыночных основ  экономки. Постепенно укреплялась убежденность в перспективности выбранного вектора. И, с того дня,  когда депутаты  Верховного Совета МССР единогласного избрали Мирчу Друка председателем Совмина, прошел  месяц. Точнее, один депутат – генерал Яковлев Геннадий Иванович, от Куйбышевского избирательного округа города Тирасполь, командующий объединением  в/ч 13962, воздержался. И не успел еще этот «проклятый унионист»  сотворить ни одного из своих  «чудовищных дел». А  на правом берегу Днестра, Они уже были готовы  атаковать нового премьер министра.

«Бендеры 315338/45 21/09 0930. Правительственная телеграмма, с уведомлением. 

Кишинев, Дом Правительства, премьер министру Друку.

Предполагаемые намерения провести в Бендерах выездное заседание правительства ССР Молдова вызовут крайне обострение общественно-политической обстановки в городе и  во всем Приднестровье. Во избежание непредсказуемых последствий ваших действий, категорически отказываем в проведении подобного заседания и за последствия  возможного вашего приезда ответственность снимаем.

Председатель городского совета – Пологов».

При чтении  депеши от депутата Верховного Совета ССР Молдова,  я воскликнул: « – Ну, дорогие коллеги, вашей наглости нет предела!  Даже в крепости Штефана чел Маре, не пускайте!»

Выездное заседание правительства Друка – в городе Дубэсарь, на левом берегу Днестра, 17 сентября 1990 года. Для хозяйственных  руководителей – хорошие  новости. Я добился  разрешения Москвы на выделение нужной валюты. Покупаем, у итальянской фирмы, мощную  линию розлива. Установим ее на   винодельческое  предприятие  «Букет Молдавии». Еще: внедряем, на  предприятия  стройматериалов района, два комплекта нового оборудования, отечественного производства. Вдруг в зал  заседания горисполкома врывается активистка ОСТК – Пожидаева Н. И. Катит истерику, оскорбляет  председателя Совмина. На площади, перед райисполкомом, она организует несанкционированный митинг, требует снятия государственного  флага ССР Молдова со здания райсовета.   

«Дубэсарскя Пассионария»  Пожидаева   яркая фигура среди «амазонок в колготках» Игоря Смирнова.  Позже, как президент ПМР, он ее наградит  высшим орденом непризнанного государства.  О ее подвигах на брегах Днестра, можно судить и по следующей выписке из  «Постановления Прокуратуры СССР от 25 июня 1991 года по материалам уголовного дела №18-8359/90».

«Свидетель Пожидаева Н.И. показала, что в последнее время она неоднократно выступала во время проводимых митингов на площади, считая, что со стороны руководства и правительства республики Молдова принимаются законы, ущемляющие права русскоязычного населения.

Так, 17 сентября 1990 г. на площади перед райисполкомом проводился несанкционированный митинг по случаю приезда Премьер-министра ССРМ Друка М. Г. На этом митинге, наряду с другими гражданами, она требовала, снятия государственного флага ССР Молдова со здания райсовета и водружения государственного флага СССР. В связи с активным участием во время митинга ее неоднократно вызывали в прокуратуру и допрашивали. Данные действия рассматривает, как преследования русскоязычного населения со стороны прокуратуры ССР Молдовы.

1 ноября 1990 года, примерно в 15 часов, она была на площади перед Горсоветом, где происходила встреча – с добровольцами городов Дубоссары и Рыбницы вернувшимися из южных районов республики. По этому случаю и возник стихийный митинг, на котором добровольцы поделились впечатлениями о тех трудностях, которые имели место в период проведения выборов в Верховный Совет Гагаузской республики. Вел митинг Крыжановский.

Его участники подавали различные предложения, в том числе о прекращении деятельности прокуратуры, народного суда, райисполкома, как не отвечающим интересам жителей города.

Резолюцию зачитал и поставил на голосование Крыжановский. Там же решили на следующее утро собраться на площади для исполнения резолюции. 2 ноября 1990 года, примерно в 9 часов, на площади перед Горсоветом стали собираться люда и направились к зданию прокуратуры.

Она и еще несколько незнакомых ей граждан вошли вовнутрь помещения, зашли в кабинет прокурора района – Брязу, и, зачитав резолюцию митинга, предложили ему и остальным сотрудникам прокуратуры покинуть рабочие места. После того, как все вышли двери прокуратуры были закрыты на ключ, и она опечатала их листом бумаги, где расписалась. Ключ взял один из молодых людей.

Со слов Пожидаевой она принимала активное участие и в прекращении нормальной деятельности народного суда и райисполкома.  В частности, предлагала судьям покинуть помещение, закрывала двери здания суда, опечатывала ее. В исполкоме обнаружила листовки «народного фронта» и с помощью молодых ребят они были вынесены и сожжены. Она же взяла ключи от некоторых кабинетов в райисполкоме, которые отнесла в горисполком. Фамилии соучастников этой акции Пожидаева не назвала, сообщив, что они ей не знакомы.

Следствием установлено, что совместно с Пожидаевой наиболее активную роль в прерывании нормальной работы суда, прокуратуры  райисполкома выполняли:

- члены РОСМ Медушевский В. В., опечатывавший двери прокуратуры, а также предлагавший сотрудникам суда я райисполкома покинуть место работы; Родовский В. В., забравший ключи от прокуратуры; Олейник Л.В., сжигавший перед райисполкомом листовки и опечатавший там же несколько кабинетов; Коломейцев А. В., – предлагавший сотрудникам прокуратуры и райисполкома покинуть рабочие места, опечатавший двери зданий прокуратуры и суда, а также принимавший участие в сожжении листовок перед райисполкомом.

Совершение ими вышеуказанных действий подтверждается их собственным признанием, показаниями работников прокуратуры Брязу, Мынзат и других; работников суда и райисполкома Шубернецкой, Золотковой, Стэвиле, Андриуца Бурдюжа и другие, являвшихся очевидцами незаконной акции.

Согласно заключению почерковедческой экспертизы подписи на полосках бумаг, которыми были опечатаны здание прокуратуры и один из кабинетов, райисполкома, исполнены Пожидаевой Н.И. Одна из подписей на полоске бумаги, которой было опечатано здание прокуратуры, исполнена Медушевским В. В.»

В августе 1990 года, московский журналист Виктор Попков сравнивает события на Кавказе и Молдавии.

«Драка в парке Руставели, погром грузинской школы, нападение на абхазов на площади Ленина. Все эти изначальные инциденты, послужили запалом для всех последующих событий в Сухуми и взрыва в регионе. Все они происходили в непосредственной близости, буквально на виду у партийных и правительственных учреждений Абхазии. Рядом с обкомом партии, рядом с МВД, рядом с Советом Министров. Ладно, не было времени у руководства, чтобы раньше прийти к людям хотя бы на пять минут. Я уже не говорю: быть с ними до тех пор, пока не создалась бы уверенность, что угроза физического насилия противостоящих масс миновала. Но как можно было оставаться в кабинетах, когда рядом за их толстыми стенами начинали разворачиваться события без всякого преувеличения трагические? Когда люди хватали в руки, что попало, колья, рейки, камни для того, чтобы идти с ними на других людей, когда, наконец, в ход пошли ружья и взрывчатка. Да, набравший силу поток не остановить без специальных мощных средств. Без значительных усилий. Но у его истоков, это подчас под силу и одному человеку. Я уверен, что если бы и тут первые лица республик бросились, в самом начале, среди конфликтующих групп, их авторитета еще достало бы на то, чтобы заставить людей остановиться. Осознать недопустимость того, что с их помощью чуть не свершилось …

Нечто похожее, на моих глазах, произошло недавно в Кишиневе. Это когда не прошел, с ходу, в Верховном Совете, Декрет о власти. Депутаты, высказав ряд обоснованных претензий к проекту, решили доработать и вынести его на обсуждение в новой редакции на следующий день. А люди, собравшиеся у парламента, и с нетерпением ожидавшие принятие Декрета, не разобрались. Они решили, что эти ставленники партократии, не желающие расставаться с властью, вообще забаллотировали Декрет.

И толпа начала возмущаться. Дело дошло до ОМОН, камней, дубинок, исполосованных ими спин, и финиша, в виде нарастающего кипящего гневом людского вала у подножия здания ЦК КПМ. Вала, грозящего смести и жиденькие цепочки милиционеров, охранявших партийную цитадель, и саму цитадель… И тут сквозь «вал» к ступенькам, на которых стояли милиционеры, пробился с мегафоном премьер-министр Молдовы Мирча Друк. И как только он заговорил, застыл «вал», внимая ему. Долго и горячо говорил домнул (господин) Друк, и когда он кончил, то хоть на вид еще и грозен был людской вал, но чувствовалось, что все. Нет уже в нем той разрушительной энергии, что дает уверенность в своей правоте. Зерна сомнения разогнали туман неправедного возмущения, открыли глаза.… И вот, это уже и не «вал» вовсе, а люди со своими заботами и проблемами.

Но в Сухуми не нашлось своего Мирча Друка, и люди перестали быть людьми, а стали лишенными своей воли песчинками двух сшибившихся валов. Потом валы разошлись, оставляя за собой побитых и раненых, но развел их не разум, а страх перед взаимным ружейным оскалом. И страх этот очень быстро охватил всю республику, весь регион…». Виктор Попков. «Казенное правосудие, 1990/ авг. Суд».

В 1990 г. законные органы власти, тогда еще Советской Молдавии, стремились защитить своих граждан, прекратить всякий произвол и, особенно, вооруженные нападения в восточных районах республики. Наша отчаянная попытка отстоять, казалось бы, полученную свободу была заведомо безнадежной. Они же, уже летом 1990 года, стали осаждать нас повсюду, включая Представительство ССР Молдова, в Москве.

Летом 1990 года, «колхозные гуси» разворачивают контрнаступление по всему Союзу. Они брали реванш за все «потери» в период перестройки. Московский парк «Сокольники». Несмотря на непогоду, вечером собираются сторонники Объединенного фронта трудящихся (ОФТ) – реваншистская организация, образованная в июле 1989 году. Провозглашенная цель ОФТ – «борьба за возрождение Советской власти и возобновление деятельности Коммунистической партии на истинно ленинских принципах». Выступая на митинге, активисты ОФТ требовали «лишить ученых степеней специалистов, авторы плана перехода к рыночной экономики», а также «отстаивание интересов рабочего класса и всех трудящихся России».

В сентябре 1990 года, на Всесоюзной русской конференции из представителей 63 общественных организаций 13 союзных республик (включая РСФСР и Молдавии) был сформирован Общенациональный Российский Комитет. Одна из первых акций Комитета было пикетирование Постпредство ССР Молдова. Так, 4 октября 1990 года, к двенадцати часам собралось около ста человек, у входа на территорию Постпредства со стороны улицы Рождественка. Пикетчики вывешивали и скандировали множество лозунгов:

Нет российской политики Снегура – Друка!

Прекратить травлю русских в Молдавии!

Руки прочь от Приднестровской республики!

Руки прочь от Гагаузской республики!

Требуем публикации пакта Ельцин – Снегур!

Защитим права славян на своей исконной земле!

Нет молдавскому национализму, сепаратизму!

Свободу правозащитникам Доброву и Стоматову!

Позор!

После окончания акции, группа пикетчиков в несколько человек зашла в кабинет заместителя постпреда и вручила «бумагу» следующего содержания:

«Выражаем решительный протест против национально – экстремистской политики нынешнего руководства Молдавии и фактов незаконных действий и травли русских в вашей республике. Требуем незамедлительного прекращения незаконных действий и судебного разбирательства фактов правонарушений по отношению к гражданам русской национальности». Следуют подписи членов Общенационального Российского Комитета: Дергунов Е. Е. (Народный патриотический фронт), Осипов В. Н. (Союз «Христианское Возрождение»), Свиридов В. П. (Фонд социальных инициатив), Дерксен Л.А. («Социально-просветительское общество – Аргумент»).

Естественно, секретарь постпредства А. В. Валовский пытался объяснить: товарищи, ваши лозунги оскорбительны и не отражают действительности. В ССР Молдова есть трудности, как и везде, но ситуация находится под контролем. Мне, конечно, было приятнее получать одновременно, от русских людей, через наше посредство в Москве, и телеграммы такого содержания:

«Дорогой и многоуважаемый Мирча Георгиевич! В этот трудный для Молдавии час выражаем вам свою полную поддержку и солидарность. Верим вам и надеемся, что правительство под вашим руководством преодолеет неисчислимые препятствия на пути народа Молдовы к нормальной человеческой жизни. Знаем, что по незнанию или из корысти не все граждане Молдовы думают так. Но за вами правота и справедливость жизни. Правота естества человеческого и она все равно победит. Желаем вам здоровья, сил выдержки и непоколебимой веры в наше правое дело. Семья Шевелевых».

В Кишиневе, нам, советским функционерам, было невозможно открыто назвать «войной», то, что происходило у нас, в советской республике. Нашему законному правительству противостояло «правительство директоров» левого берега. А за спиной узурпаторов власти постоянно ощущалась присутствие Советской 14-й Армии. Знали об этом очень немногие. Тема, едва затронутая несколькими московскими журналистами, была закрыта надолго.

В начале девяностых, некоторые аналитики в Кишиневе утверждали: «Анатолий Лукьянов виноват во всех наших бедах. Он создал Приднестровскую Молдавскую Республику. Поэтому и началась война». Я лишь частично разделяю подобную точку зрения. Было бы упрощение считать, что один человек сотворил чудеса. Пусть даже высокопоставленный такой.

Образование «малых республик» пользовалось системным обеспечением Кремля. Эта была  диверсия группы «Союз», структур КПСС и штабов военных округов Советской Армии. Первоначальная цель антиконституционной акции – формирование политической оппозиции в районах Грузии, Эстонии, Литве и Молдавии с компактным проживанием этнических меньшинств.

Это был период 1990 – 1991 годов, вплоть до провала попытки государственного переворота. Он совпадает с особым ходатайством пяти генералов Одесского военного округа. Через подставное лицо, они требовали, для каждого в отдельности, пропуска типа карт-бланш, на право передвижения по территории республики. И обязательно за подписью Друка, председателя Совмина. Генералов должны были сопровождать специалисты «по чрезвычайным происшествиям и природным бедствиям». Так мне объясняли. Имя просителей: генерал-полковник Осипов В. В., генерал-лейтенант Донской Г. П., генерал-полковник Колесов В. С., генерал-лейтенант Ковалев В. П., генерал-майор Маляров А. С. Ни президент Снегур, ни председатель Верховного Совета Мошану, ни министр МВД Косташ, к которым я советовал обратиться по  такому вопросу, высоких армейских чинов не устраивали.  Только я им был по душе, почему то!

Ключевой персонаж периода 1989-1991 годов – загадочный Юрий Блохин, депутат Верховного Совета СССР «от МССР» (от военного НТО № 259), сопредседатель группы «Союз». С лета 1990 года он вступил в постоянные контакты с Анатолием Лукьяновым. Ради встречи с ним, Председатель Президиума Верховного Совета СССР отказался однажды даже от приема высокой делегации парламента Франции.

Документы по «делу ГКЧП» показывают: максимальное внимание в Центре уделялось МССР и ГССР. «Представитель Молдавии» Юрий Блохин бывал у Лукьянова по несколько раз в день, причем засиживался намного других. Он регулярно информировал главу законодательного органа о состоянии дел в республике. По его мнению, Молдавия готовилась к выходу из состава СССР.

Перспектива отделения некоторых республик от СССР никем не отрицалось. В их структуре органов государственной власти, постепенно сокращалась «номенклатура», ориентированная на Москву. Поэтому надо было срочно предпринять конкретные меры. Штаб Лукьянова-Блохина требовал присоединения территорий «этнических районов сепаратистских республик» к Российской Федерации. И в Кремле, полным ходом шла разработка специальных мероприятий в таких районах. Эти действия были направлены на нарушение территориальной целостности и насильственное свержение законных структур власти.

Конечно, Они начали все заблаговременно. Игорь Смирнов, Григорий Маракуца и другие лидеры ПМССР имели неоднократные неофициальные встречи в Москве. Бывший Председатель Верховного Совета СССР всячески поддерживал их. А сам товарищ Смирнов неблагодарен: всячески старается умалять заслуги Председателя Верховного Совета СССР и других московских покровителей. Это был период 1990 – 1991 годов, вплоть до провала попытки государственного переворота.

При подготовке к Всесоюзному референдуму, 21 февраля 1991 года, Президент Горбачев просит у Лукьянова дополнительную информацию о ССР Молдова. Лукьянов тут же звонит Блохину, получает эту информацию. Лукьянов узнает от депутата, что правительство Друка «не выполняет» условия Указа. А товарищи в Тирасполе всего лишь «вынуждены реагировать на это». Через несколько минут версия была доложена Президенту.

Лукьянов и Горбачев, 29 апреля того же года в течение 10 минут, обсуждают по телефону судьбу Указа по Молдавии. В апреле 1991 года, на письме из Тирасполя, Лукьянов ставит такую резолюцию: «Тов. Голику Ю.В., Пуго Б. К., Трубину Н.С., Яковлеву В.С., Лущикову С. Г. – просьба тщательно разработать поставленные вопросы и, если это возможно, решить главное из них».

Юрий Блохин, 14 мая 1991 года, передает Лукьянову постановление «Об участии Приднестровской МССР в подготовке и подписании Союзного договора». На этом же документе Лукьянов налагает более твердую резолюцию: «Тов. Нишанову Р. Н., Шишову Л. Д. – надо разработать стратегию этого участия, предложить варианты решения данного вопроса». Человек, который отвечал за создание и соблюдение законов в советском государстве, зная, что это незаконно, писал: «Решить главное из них» и «разработать стратегию».

Председатель Верховного Совета Лукьянов приглашает к себе маршала Дмитрия Язова и генерала КГБ, депутата, будущего министра внутренних дел СССР Бориса Пуго. Через несколько дней после встречи Лукьянова с Язовым и Пуго, в Генеральном штабе Советской Армии приступили к тщательной разработке стратегии создания в Молдавии двух республик. Оперативное руководство действиями исходило от депутатской группы «Союз». А через Одесский военный округ стали практически осуществлять этот антиконституционный план. Координацию осуществлял Лукьянов.

Кстати, через год, эти лица оказались среди организаторов «августовского путча». Они якобы намеревались отстранить от власти Президента СССР М. С. Горбачёва. После провала попытки государственного переворота, 21 августа 1991года, все члены ГКЧП были арестованы. Кроме Бориса Пуго. Он и жена его, покончили с собой. С точки зрения самих путчистов, их действия имели целью восстановить законность в стране и избегать распада СССР. 

Можно привести и другие факты участия Лукьянова в создании незаконных государственных формирований на территории ССР Молдова. Ради этого он не гнушался даже рассмотрением анонимных писем из республики. Лукьянов тщательно, по минутам, отмечал все свои встречи и телефонные разговоры, письма из Молдавии, переписку с незаконными руководителями незаконных республик. В кабинете главы Верховного Совета рождалась и начинала претворяться в жизнь «воля народа левобережья Молдавии». Президенту СССР М.С. Горбачеву и средствам массовой информации подносились в искаженном свете все события нашего края. Прокуратуры СССР и ССР Молдова располагали сведениями об участии и другихмосковских деятелей в расчленении ССР Молдова. И не все они были гэкачепистами.

Председатель Верховного Совета СССР Анатолий Лукьянов, 15 июля 1991 года, направляет для публикации редактору «Известий» следующее

«Обращение»:

«Мы – представители регионов, население которых в ходе всесоюзного референдума (и местных опросов) недвусмысленно выразила свою волю в составе обновленного Союза ССР, обсудив сложившуюся ситуацию, отмечаем: Эти результаты получены, несмотря на противодействие властей, которые всячески стремились сорвать работу над новым Союзным договором, запрещали проведение референдума, объявили себя, вне Союза. Новый проект Союзного договора декларирует право присоединения к Союзу вновь создаваемых государственных образований. Это же право подтверждается и Постановлением Верховного Совета ССР принятого по результатам всесоюзного референдума 1991 г.

Мы настаивает на: 1. Признание воли народа, высказанной на референдуме, достаточным основанием для допуска делегаций наших образований к подписанию Союзного договора. 2. Создания Комиссии при Верховном Совете СССР, которая имела бы полномочия рассматривать и решать вопросы, предусмотренные вышеуказанными законодательными актами.

От имени:

Приднестровской Молдавской ССР – Маракуца Г. С.

Гагаузской республики – Кендигелян М. В.

Абхазской автономной республики – Шамба Т. М.

Юго-Осетинской автономной области – Чехоев А. Г.

Межрегионального Совета Эстонской ССР – Коган Е. В.

Шальчиняйского р-на Литовской ССР – Биланс К. Я.»

Молодым историкам остается разработать методику исследования, чтобы выявить, сколько погибших жителей Республики Молдова и Грузии за каждой из этих подписей, жаждущих спокойной жизни, интернационалистов?

Итак, столица Советской империи имела непосредственное отношение к сепаратизму и возникновению будущих непризнанных государств. Реализацию Проекта практически осуществили Они. Удача его претворения в жизнь на левом берегу Днестра полностью принадлежит руководству ВПК России, Юрию Блохину, Анатолию Лукьянову, генералу Александру Лебедь, полковнику Михаилу Бергману, Игорю Смирнову, Григорию Маракуце и Владимиру Антюфееву.

Особую заслугу имеют местные «красные директора», которые, профессионально и последовательно, установили в регионе свой «новый порядок». Порядок, который до сегодняшнего дня, они считают единственно правильным. И с тех пор, «течет вода Днестра-реки, куда велят большевики». Так писал, в мае 1991 года, Константин Кирошко – одаренный, юный журналист, погибший при весьма загадочных обстоятельствах.

Что касается реализации  другого проекта под названием «Республика Молдова», здесь лавры заслуживают Думитру Моцпан, Мирча Снегур и Петру Лучинский. Но, решающую роль в этом деле сыграла группировка внутренних сил, организовавшая съезд «Наш дом – Республика Молдова». В феврале 1994 года, в Кишиневе пришел к власти настоящий клан в лице «лучших представителей народа» – старой коммунистической номенклатуры. Некоторые из них, еще летом 1991 года, всеми средствами стимулировали «своих людей» в Тирасполе и в Комрате: «Мы отстранили Друка, а теперь надо избавиться от Снегура и ликвидировать НФМ. Начинайте боевые действия, а мы вам поможем. Иного пути нет!».

В постсоветском процессе, однако, самое интересное явление остаются силы, приведшие к власти Владимира Воронина. И, особенно, восприятие этой власти различными сегментами местного и иностранного капитала. Это серьезнейшая тема для диссертации. Стоит трудиться и над   докторской монографией, взяв  как эпиграф слова Зиновия Хейфеца: «Мы довольны той властью, которая правит сейчас в Молдове. Тут для евреев наступил золотой век. Я абсолютно не чувствую дискриминации». Из интервью Александра Романова с руководителями Ассоциации  израильских бизнесменов в Молдове «Даркон». «PRESS–Обозрение», 26.06.2006. http://press.try.md

 

«Красные директора»

 

По логике этого сукиного сына,

Центр должен был поднять лапки кверху и сдаться

на его Мирчи Друка милость,

не предпринимая никаких действий в защиту страны.

Положительно, этот человек не заслуживает расстрела.

Он заслуживает виселицы». 

Alex,  дежурный тролли  на русскоязычных сайтах,

14 февраля 2011 в 12:20.

www.enews.md

 

Лично я был уверен, что гибель Советской империи неизбежна. Не мог знать, однако, что она произойдет так скоро, через год. В данном контексте, Мы, унионисты, не видим никакого смысла, искать виновных «гибели великих держав», в том числе и СССР. Накопилось огромное количество анализов и толкований причин, включая «спиритические сеансы со Сталиным и Гитлером», авторы – Альфред Кох, Борис Минаев и Захар Прилепин. Для нас, однако, важнее всего эволюция восприятия реальности и конечный результат необратимого мирового процесса.

В 1989 году, мир почувствовал последствия первой сейсмической волны: развал социалистического лагеря, ликвидация Совета экономической взаимопомощи, Варшавского договора и воссоединение Германии. Последовала, в августе 1991 года, вторая сейсмическая волна: распад советской идеократической империи. И, неизбежна, последует третья сейсмическая волна: возращение России в своих естественных границах. Самоопределение остальных народов порабощенных в процессе экспансии царской империи. Приобретение Россией статуса мощного европейского государства наподобие Великобритании, Франции и других бывших колониальных держав.

Относительно обстановки в республике и в парламенте, у меня навязчиво возникали ассоциации с положением дел в колониях при крушении классических империй. Мысленно, я сравнивал события после второй мировой войны: ЮАР, Алжир, Ольстер, Ливан. Может, не надо особенно переживать, размышлял я тогда. Подождем, посмотрим… Воспользовавшись оттепелью, Мы способствовали разрушению анахроничной империи. И делали все это чистосердечно. Они же, фарисейскими методами, часто опережали нас.

Из КГБ Молдавии, намного раньше переезда «одиозного Друка» из Черновцов в Кишинев, уволилась больше половины сотрудников. Никто не пошел на заслуженный отдых и не поменял профессию. Многие органично вошли в «правоохранительный» и административный аппарат Игоря Смирнова и вскоре составили «службу безопасности» будущего ПМР. С 1989 года наблюдалась регулярная «утечка» оружия со складов 14-й Советской Армии. А к 1991 году, приднестровские антиконституционные гвардейцы оказались в избытке обеспечены автоматами. И не только.

Еще не было никаких эксцессов, на которые так любят ссылаться «молдовенисты», «государственники» и «защитники прав русскоязычного населения». И о каких-то «массовых увольнениях» на предприятиях Правобережья никто не помышлял. Не было уличных стычек, ни вооруженных столкновений полиции с гвардейцами, ни «походов волонтеров», поскольку еще не было ни тех, ни других. Никто еще не слышал о таких «палачах» как Мирча Друк и Ион Косташ. А в Тирасполе произошло важное, для судеб погибающей империи, событие: «партийные секретари» уступили власть “красным директорам”.

Именно тогда, в 1989-1990 гг. на левом берегу Днестра, впервые в истории большевизма, произошла замена главенствующих структур КПСС. Еще летом 1990 года, после принятия в Кишиневе Декларации о суверенитете и переименовании названия МССР на ССРМ (Советская Социалистическая Республика Молдова), была провозглашена и ПМССР (Приднестровская Молдавская Советская Социалистическая Республика). И там, за рекой, Они проводили своеобразную «ротацию советской номенклатуры». Осуществлялась она с помощью органов экономического управления. Назывались они «Советы трудовых коллективов» (СТК).

В период перестройки, СТК появились на всех предприятиях Союза. Их создавали на основе принятого, в 1986 году, Закона СССР «О государственных предприятиях» и Положения «О Советах трудовых коллективов». Вскоре эти формальные органы управления были забыты повсюду. Но, в Тирасполе, в один прекрасный день 1989 года, военно-промышленный комплекс (ВПК) создал «Совет директоров». А 8 августа 1989 года, Игорь Николаевич Смирнов стал первым председателем Объединенного совета трудовых коллективов (ОСТК).

В Левобережье, ОСТК называл себя «общественной организацией». Но, везде воцарилось негласное подчинение структурам ОСТК, по вертикали и по горизонтали. Сам ОСТК подчинялся только «красным директорам» и «президенту». И он же осуществлял своего рода «прямое президентское правление», как и тотальный идеологический контроль. На левом берегу Днестра, ОСТК стал решать продовольственные и военные проблемы. Их руководители работали в тесном контакте с Тираспольским отделом КГБ. Все незаконные вооруженные формирования – Батальон специального назначения «Днестр», Приднестровская гвардия, Рабочие отряды содействия милиции (РОСМ) и Территориально-спасательные отряды (ТСО) – подчинялись незаконному ОСТК. Так, при смене партийной номенклатуры на экономическую элиту, ОСТК стал, по сути, реальной, но не законной властью в городах левого берега и в правобережном городе Тигина. Пытались Они образовать филиал ОСТК и в Кишиневе. Однако столица не поддержала их затею узурпации власти.

Игорь Смирнов был избран депутатом Верховного Совета МССР в феврале 1990 года. А 23 марта 1990 года, он стал председателем Тираспольского горсовета. Именно этот день, когда кандидат компартии Леонид Цуркану проиграл кандидату ОСТК Игорю Смирнову, можно считать днем полного захвата власти сепаратистами в Левобережье.

СМИ стали писать и говорить о двоевластии в республике. В селе Парканы – очередная незаконная акция. В ней приняли участие депутаты городов и районов Транснистрии. Большинство из них было избрано 25 февраля 1990 года, как депутаты Верховного совета МССР. Вопреки возражениям Кишинева, ими была принята «Декларация о создании самоуправляемого экономического региона». Был утвержден координационный совет региона. Что-то вроде альтернативного правительства. Избрали также «Координационный совет социального развития» во главе с И. Н. Смирновым – главой Тираспольского горсовета. Там же «решительно отвергли» и принятое накануне Верховным Советом МССР постановление «О признании независимости Литовской Республики».

«Впредь важнейшие политические, социальные и экономические проблемы решать на референдум» – так рекомендовал «съезд в Парканах». Законы ССР Молдова были объявлены «не имеющими юридической силы на территории ПМССР». В действительности происходила полная смена действующей советской власти. Смирнов огласил «Указ о переходе под приднестровскую юрисдикцию». ОСТК и РОСМ спешили ликвидировать райисполкомы, суды, прокуратуру, полицию и прочие административные учреждения ССР Молдова, тогда еще, де-юре, советских органов власти. Именно в это время власть «человека с ружьем» в Приднестровье стала неограниченной.

Игорь Смирнов и  его соратник Григорий Маракуца, в апреле 1991 года, просят Анатолия Лукьянова, главу Верховного Совета СССР, разрешить им ликвидировать правоохранительные органы на Левобережье. И, вместо них, образовать, новые структуры, которые не подчинялись бы Кишиневу. Но эта незаконная акция была осуществлена, де-факто, насильственным путем, намного раньше, еще осенью 1990 года. Теперь они, задним числом, добивались лишь «юридического обеспечения», чтобы узаконить произвол и узурпацию власти.

В Дубэсарь, Тирасполе, Тигине начались вооруженные погромы в редакциях газет, в том числе русскоязычных, выступавших за реформы. А последующее введение «приднестровского гражданства» закрепило, на левом берегу, идеально тоталитарный режим. Нормой стали погромы молдавских школ, запрет использовать латиницу и государственный флаг, закрытие газет, взрывы домов и убийства, прежде всего учителей, врачей, полицейских, членов НФМ. Стреляли не только «неизвестные» по ночам, но и открыто, средь белого дня. Стреляли гвардейцы и казаки, иногда – прямо в квартирах, на глазах у детей. Среди «врагов» было немало русских и украинцев, но подавляющее большинство составляли молдаване.

Тогда же началась русско-молдавская война на Днестре. Ее «патриотическая» основа закладывается созданием в Тирасполе незаконного «правительства красных директоров». Анатолий Большаков, директор завода «Точлитмаш» и Игорь Смирнов, директор завода «Электромаш», приехавший в МССР в 1987 г., главные действующие лица этого  заговора против Молдавии.

 

«Молдаванин № 1»

Время показало, что Игорь Смирнов «врожденный узурпатор». Единоличная власть первого и бессменного президента ПМР становилась всё крепче и «тяжелее». Через два десятилетия «Аргументы и факты» (№42, 2011г.) напишут:

«Хозяин Приднестровья решил править вечно и плюнул на Россию.… За исключением нескольких крупных предприятий, принадлежащих российским инвесторам, промышленность разорена, сельское хозяйство в упадке, социальные программы заморожены, инфраструктура ЖКХ вот-вот развалится. За два десятилетия население сократилось на 200 тыс. человек. Официально сейчас в ПМР около 500 тыс. жителей, но из них не менее 150 тыс. – на заработках за границей. На одного человека, занятого в производстве, приходится 14 «нахлебников» из непроизводственной сферы, их львиная доля – чиновники и сотрудники силовых структур. Хоть какие-то зарплаты и пенсии выплачиваются, похоже, только потому, что Приднестровье давно не платит за российский газ: долг составляет уже около 2,2 млрд. долл.

Главный девиз Смирнова остаётся прежним: идёт война за независимость, он не может уйти, не добившись международного признания страны. Впрочем, его оппоненты утверждают, что по итогам ещё одного Смирновского президентства либо признавать будет нечего, либо плодами этой независимости попросту некому будет пользоваться. От социально-экономической катастрофы республику отделяют считанные шаги. И без того теряющий популярность Игорь Смирнов, похоже, наконец, осознал реальную угрозу – не только личному статусу, но и коммерческим интересам сложившегося вокруг него семейно-чиновного клана. В адрес России и приднестровской оппозиции полились потоки грязи. Бюрократическая машина республики слаженно заработала на то, чтобы вульгарно «снести» главного соперника действующего президента с выборов. Обстановка накалилась до предела».

Идет двадцать первый век. Первое марта 2011 года. Весенний праздник всех румын «Мэрцишор».  В Транснистрии,  Владимир Воронин, по-прежнему, персона нон грата. В Тирасполе, «почетным молдаванином» становится Игорь Смирнов. «Союз молдаван Приднестровья» вручает ему удостоверение № 1. Русско-украинско-молдавская дружба процветает. Ненависть к румынам крепчает. Президент  ПМР «благословляет» детей аборигенов: «Сохраняйте  свой родной язык! Молдавский, а не румынский!  Растите, девочки, красивые! Как София Ротару! Мальчики! Будьте похожими на Дмитрия Кантемира, на Штефана чел Маре. Они были молдаване, а не румыны». Представьте себе подобную профанацию  в Загребе: «Дети! Будьте похожи на Тито! Он  хорват, а не югослав!»

Ирония судьбы! Русский, Игорь Николаевич Смирнов, родившийся 3 октября 1941 году, в Петропавловске, вправе решать судьбу Левобережья. А молдаванин, Владимир Воронин, уроженец, Транснистрии нет. Сепаратисты его не пускают даже в село родное, цветы на могилу матери возложить. «Красный директор» Смирнов и «аппаратчик» Воронин знают, что такое счастье для бессарабцев, кто они  и какой у них родной язык. А вот советский диссидент Мирча Друк, уроженец Бессарабии,  не знает, что такое «хорошо» и что такое «плохо» для своих соплеменников. «Интернационалисты» находят нормальным изрекать: «Румыноиды, убирайтесь за Прутом!». И  они же выходят из себя, услышав: «Совоки, да пошли вы все в…  Петропавловск!»

 

 

«Доносчики»

 

«Конфликт интересов подогревался

 прорумынскими настроениями молдавской  элиты.  

Особенно последовательным, в этом смысле, был курс

одного из лидеров Народного фронта  – Мирчи Друка,

который, в самом конце мая 1990 года,  был избран, -

на сессии Верховного Совета, премьер-министром Молдовы.

Очень быстрое превращение вчерашнего оппозиционера

в главу правительства

(при формальном сохранении власти коммунистов)

 - характерный симптом бурных преобразований в республике 

на протяжении 1990 года.  

Его “анкета” также вполне типична для деятелей

национально-революционной войны».

 

Микола Гоманюк.

Хроника – июнь 1990 год. 

Журнал «НЛО» 2007, № 84

 

 

ССР Молдова лихорадочно искала своего пути. Преодолевала огромное сопротивление реформам. Осенью 1990 года, Они всячески дезинформировали Центр. Поток недостоверных и лживых сообщений, отправляемых профессионалами в Москву, усиливается неимоверно. Мы были бессильны его контролировать. В качестве образца дезинформации привожу депешу полевого наблюдателя:

«Время действий с наступлением темноты.

       Первое: Обстановка в Молдове, по существу, выходит из-под контроля. Все дирижирует   Народный Фронт Молдовы.

Для обеспечения  безопасности наших частей  в республике,  необходимы меры центрального правительства. Но, не дожидаясь их, целесообразно принять и собственные, начиная с 31 октября. Дело в том, что Народный Фронт отдал распоряжение штурмовым отрядам вооружаться самостоятельно. В этих формированиях ведущую роль играют бывшие десантники и афганцы. Отряды прошли спецподготовку в Кодрах, а сейчас отмобилизованы в связи с  карательным походом на гагаузов. При  нападениях  на подразделения с целью захвата оружия,  будет использоваться тактика: блокирование большой массой людей, отключение электроэнергии и атака. При выходе на позиции, в городки, пути к местам хранения оружия должны показать военнослужащие – молдаване. Время действий с наступлением темноты. Первые два тактических элемента уже отработаны, цели по усыплению бдительности достигнуты.

        Второе: В первых числах ноября в Тирасполе прогнозируется политические события, которые могут закончиться румынским вариантом. Министр внутренних дел И. Косташ держит большой резерв в районе Чимишлия, который  может быть переброшен в Тирасполь. По пути эти волонтеры совершат нападения на мелкие подразделения. Это следует предвидеть.

       Третье: Положение русских в Молдове резко ухудшилось, после заявления Ельцина  о том, что Россия  примет всех беженцев. Здесь, как и в Прибалтике, русские проклинают двурушника, который при подписании договора удовлетворил свои политические цели за счет России, ее нефти, леса и металла. Взахлеб хвалят Ельцина местные националисты из НФМ, захватившие ключевые позиции в Верховном Совете и правительстве.  Русские заявляют, что Ельцин – еще не Россия. Хвалят же за то, что его команда протащила главенство республиканских законов над союзными законами. Особенно доволен этим Мирча Друк – соученик Г.Х. Попова и его последователь.

       Последнее: Если будет возможность, помогите заменой машины – у меня окончательно развалилась перед командировкой.

Желаю успехов в работе.

С искренним уважением,  А. Юркин.

Кишинев, 30 октября 1990 года».

После августовского путча, из архива Анатоля Лукьянова,  видно, что  Игорь Смирнов и его соратник Григорий  Маракуца внесли  весомый вклад в деле свержения Друка. Вот что сочиняли сепаратисты в Тирасполе: 

«В начале 1990 года, стало очевидным формирование в ССР Молдова националистического режима, стремящегося к изменению государственного строя, отрыву республики от Союза ССР. Конкретным подтверждением этому служат следующие практические шаги высших органов государственной власти и управления ССРМ.

Отказ от участия в разработке Союзного Договора и проведении референдума СССР 17 марта 1991 года.

Верховный Совет ССР Молдова, 23 июля 1990 года,  принял  Постановление «О заключении комиссии Верховного Совета ССР Молдова по политико-юридической оценке Советско-Германского Договора о ненападении и Дополнительного секретного протокола от 23 августа 1939 года, а также их последствий для Бессарабии и Северной Буковины». В Постановлении однозначно утверждается о незаконности образования 2 августа 1940 года Молдавской ССР.

Захватив ключевые посты в руководстве республикой, националистические лидеры НФМ стали проводить широкомасштабные акции по овладению государственным аппаратом, трансформации его структур для обеспечения своей политики: создание по сути дела мононационального правительства во главе со ставленником НФМ  М. Друка.

Особое внимание при этом уделялось правоохранительным органам, поскольку диктаторская сущность режима требовала именно эти органы сделать главным орудием подавления всякого «инакомыслия» и протеста против политики националистических сил и ущемления прав и свобод граждан по национальному признаку.

Руководство МВД республики и гор (рай) органы правобережья, в исполнении постановления Правительства ССРМ № 407, напрямую участвовали в создании антиконституционных боевых отрядов волонтеров, координации их деятельности во время похода в гагаузские районы и Приднестровье. В целях управления отрядами волонтеров использовались системы связи МВД ССРМ. Была проведена реорганизация системы МВД ССРМ, ликвидированы органы советской милиции и созданы полицейские формирования… »

Итак, документы подтверждают: совки неустанно пишут на нас доносы в вышестоящие московские инстанции. Попытаюсь прокомментировать эти факты. Естественно, сквозь призму бессарабского румына-униониста, прибегнув также, стилистически, к иронии, риторики и оттенкам пафоса.

Давайте по-честному, товарищ А. Юркин. Как председатель Совмина и «ставленник НФМ», я не имел ни малейшего представления, что, с «наступлением темноты», какие-то «фронтисты» планировали подобные акции. Хотелось бы  знать кто, конкретно, «отдал распоряжение штурмовым отрядам вооружаться самостоятельно»? И о каких собственно «штурмовых отрядах» ведем речь? Главное для меня выяснить, наконец, были  ли, вообще, до лета 1992 года, вооруженные руководители  НФМ и  простые его члены? Пусть хоть один из них откликнется!

Они непременно  утверждают: Мирча Друк создал  «мононациональное правительство». Когда «националистические лидеры НФМ захватили ключевые посты?» Когда они «стали проводить широкомасштабные акции по овладению государственным аппаратом»? Что означает «трансформация его структур для обеспечения своей политики – создание мононационального правительства»? И почему непременно  «во главе со ставленником НФМ М. Друком?»

Разве Мирча Друк не стал  народным  депутатов законным путем?  А кто избрал Друка председателем Совмина? Разве не законно избранный, на основании действующего советского законодательства, Верховный Совет МССР? Разве НФМ не имел легальный статус общественной организации? НФМ не надо было  действовать, так как все подобные национальные движения в союзные республики? Голосовали бы депутаты за Игоря Смирнова, за Андрея Сангели,  за Петра Лучинского. Были бы у власти «ставленники» ВПК,  «Интерфронта»,  АПК,  КПСС?  И тогда все  считалось бы законно? И труженики села и города  были бы, по-прежнему, довольны и счастливы?

На протяжении пятидесяти лет, во главе правительств МССР, были одни ставленники Москвы. Вождей, как и родителей, вне демократии, не выбирают. Когда-то Молдавии достался «красивый – по Сталину -  молдаванин» Брежнев. Потом его протеже  Иван Иванович Бодюл.  Довольно долго в Молдавии первым секретарем ЦК КПМ  был Семён Гроссу. Последний  партийный вождь – Петр Лучинский, протеже Горбачева.  Руководил он недолго и отозван  был в ЦК КПСС секретарем. В ноябре 1990 года, Верховный Совет создал специальную комиссию для ведения переговоров с Тирасполем. Возглавил ее  депутат Петр Лучинский, извечный  ставленник Москвы. Почему же Они не нашли общий язык?

Наконец, первый президент Мирча Снегур -   типичный питомец АПК, ставленник партийной номенклатуры. Судьба, кажется, угадала! Сельской республике достался, по опыту и происхождению, президент-крестьянин.

Предпоследний председатель Совмина, Петр Паскарь, уроженец Приднестровья, опытный, по советским меркам, хозяйственник. Специально прислан Центром, чтобы наладить дела, сглаживать конфликт двух берегов Днестра. Он подал в отставку 23 мая 1990 года. А когда товарищ Смирнов узурпировал власть в Тирасполе?  На год раньше ухода  «своего» Паскаря? Почему же до  прихода  Друка,  последнего и «чужого» председателя  Совмина, Они не ладили со  всеми ставленниками Москвы? 

В конце мая 1991 года,  Они  блестяще выполнили заказ Центра и свергли Друка. Новый премьер, господин  Валерий Муравский, не поддерживал никаких связей с НФМ. Он был  доверенным лицом президента. Летом 1992 года, после прекращения боевых действий на Днестре, в Кишиневе, по указанию Москвы, создали новое не «мононациональное», а «коалиционное  правительство». Ее члены, особенно премьер министр Андрей Сангели, имели долгий личный опыт совместной аппаратной работы с некоторыми из руководителей Левобережья.  Курьером, связным аграриев был Чиботару Валерий Николаевич, депутат от Олэнештского избирательного округа №  325, секретарь Аграрной комиссии  и по вопросам социального развития села. Договорились же Они, наконец? Нет. Парламент Республики Молдова не только не ратифицировал, но даже не обсуждал, разработанный и заключенный по моей инициативе, 4 сентября 1990 года  в Москве, Договор о сотрудничестве ССР Молдова с Российской Федерации.

В феврале 1994 года,  президент  Снегур вступил в Аграрную партию. Они взяли в свои руки штурвал. Четыре года раскромсали и делили между собой имущество АПК. Потом, когда президентом стал Петр Лучинский, Они продолжили свое дело. Кланы, под видом «приватизации», завершали расхищение советского наследства. И, заодно,  продолжали  «договариваться»  с кланами Транснистрии. Далее, в 2001 году, вернулись коммунисты, во главе с Ворониным. Народу внушали:  будьте уверены, у власти все свои, наконец-то мы договоримся со Смирновым и Москвой.  Прошли еще  восемь  лет, и  всем стало предельно ясно: Они никогда не договорятся.

Игорь Смирнов и  Григорий Маракуца доносит Лукьянову: Друк создал «полицейские формирования и отряды волонтеров» Да! В сентябре 1990 года, я лично согласовал свое решение с министром МВД СССР генералом Бакатиным. И получил разрешение создать в ССР Молдова, в порядке эксперимента, структуры полиции и карабинеров, по итальянскому опыту. И эти структуры действуют и сейчас. Что касается «волонтеров», я бы гордился, если они, как и другие категории граждан, защищавшие территориальную целостность республики, признали бы Мирчу Друка своим лидером. Однако, идея, патент и авторские права на добровольчества, и  патриотизм, лично мне не принадлежат. Достоверно! Но, не в этом суть проблемы.

Кто начал создавать «антиконституционные боевые отряды»?  Зачем, еще в начале 1989 года, организовали на предприятиях, «рабочие дружины»? Кто руководил «Интерфронтом», который в феврале 1989 года, насчитывал около ста человек? Комсомольский секретарь Георгий Павленко. Кто организовал, на базе незаконных «рабочих дружин», незаконные «рабочие отряды содействия милиции (РОСМ)». Что такое «рабочие отряды содействия милиции»? Это же «волонтеры Лукьянова». РОСМ были его любимым изобретением, и они были  введены по всему Советскому Союзу. Однако «волонтеры Лукьянова»  исполнили  свою миссию только в Левобережье Молдавии.  Вначале они активно участвовали в митингах «Интерфронта» и постепенно  ликвидировали законные органы власти  в восточные районы ССР Молдова.

Господа-товарищи, у меня нет причин оправдываться. Просто констатирую реальное состояние дел. Министров  для нового состава Совмина уже не  утверждал ЦК КПМ, а  Верховный  Совет МССР. А предлагали, в основном, группы депутатов.  Я, например, без колебаний, поддержал кандидатуру Валерия Козлова, русского по национальности, на пост  министра транспорта.  И, думаю,  мы оба,  никогда не жалели об этом.  А Виктора Степановича Никулина, директора завода «Мезон», я лично  пытался убедить стать министром промышленности и энергетики! Не захотел. Присмотрелся я и к другим потенциальных министров. Я искал их и в Левобережье, в Комрате и даже в Израиле, среди выходцев из Бессарабии. Один украинец искренне поблагодарил меня за предложение, но  признался что родина его завет. В Киеве, он занял  весьма высокий пост. А на уровне департаментов, в структуре  министерств и на должность советников, сколько было представителей других национальностей? Виктор Гребенщиков, Степан Бозбей, Александр Мандельблат, Теодор Магдер  и другие  специалисты, не молдаване, были  приняты на работу  в аппарат правительства по моей личной рекомендации.

 

 

Дубэсарь, горе мое

 

««Дубэсарский треугольник» еще долго будет загадкой.

Ее, однако, можно решить простой логикой. Кому это выгодно?

Кому нужно было превращать тихий городок

 в «колыбель революции», свергающей то, что всегда устраивало дубэсарцев?

Кому было выгодно,  чтобы власть в Дубэсарь

захватил Финагин, по телефону делегирующий ее Смирнову?

Кому выгодно, чтобы завеса политической истерии

блокировала мост через Днестр?

 Кому выгоден имидж «банды убийц», созданный для полиции Молдовы?»

 

Елена Замура, Никита Балашов. «Тени на Дубэсарском мосту».

Расследование – май 1991. «Молодежь Молдовы»,

Суббота, 18 мая 1991г. №№ 38-39

 

 

Увы, события в Сухуми, описываемые московским журналистом, стали возможными и у нас, в Дубэсарь, уже 2 ноября 1990 года. Причины конфликта в Сухуми и в Дубэсарь разные, но поведение участников и конечные результаты идентичны: гибель людей.

В конце сентября 1990 года, в селе Пырыта района Дубэсарь собрались депутаты всех уровней районов Левобережья ССР Молдова. Там был образован Комитет по координации общественно-политической и социально-экономической деятельности районов Транснистрии. Его задача: организовать противодействие сторонникам создания Приднестровской молдавской республики. Эта была анти сепаратистская организация уроженцев Транснистрии. Именовалась она – «Интегритате» («Целостность»).

Начиная с середины октября 1990 года, в Приднестровье регулярно приезжали агитационные бригады «Интегритате» для разъяснения населению общественно-политической обстановки, сложившейся в республике. По инициативе комитета, в типографии правительства ССР Молдова, были отпечатаны 10 тыс. экземпляров листов обращения. Агитматериалы были привезены и помещены в кабинет заместителя председателя исполкома района Дубэсарь. Проводя работу среди жителей левого берега, одновременно распространяли среди них и эти листовки. Главный призыв уроженцев Транснистрии: бойкотируйте выборы сепаратистов, сохраните территориальную целостность ССР Молдова.

Посмотрим на «Дубэсарский синдром» глазами профессионала советской юриспруденции. Техническая констатация фактов, без журналистских метафор и эмоций противоборствующих сторон. Выдержки из заключения следователя по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР, советника юстиции Чернышева Е. И. Резюме Постановления от 25 июля 1991 года по материалам уголовного дела № 18-8359/90.

«Допрошенные свидетели показали: 1 ноября 1990 года, примерно в 9 часов утра, в городе Дубэсарь прибыло 4 микроавтобуса, марки «РАФ», с агитаторами по линии комитета «Интегритате». Цель приезда: проведение среди населения района агитационной работы против территориального разделения ССР Молдова. Остановились они на центральной площади, перед зданием райисполкома.

О приезде агитаторов стало известно невероятно быстро. На площади собралось несколько сот граждан. Местные русскоязычные начали оскорблять приезжих и пытались перевернуть микроавтобус. Кто-то открыл двери одной из машин и показал, всем: «Вот, листовки народно фронта». Агитаторы разъяснили, что это не листовки народного фронта, а листы-обращения комитета «Интегритате».

Группа парней из ОСТК и РОСМ отобрали у них киноаппаратуру, грубо потребовали прекратить агитацию и возвратиться на правый берег Днестра. Работники местной милиции обратились к агитаторам с просьбой покинуть территорию города. Их вмешательство помогло избежать жесточайшей схватки. Так, «во избежание столкновений», членов агитационных групп комитета «Интегритате» вынудили уехать из Дубэсарь. Парни из ОСТК возвратили им киноаппаратуру.

Через некоторое время после отъезда «молдавских агитаторов», на площадь прибыли «русскоязычные добровольцы» из Дубэсарь и Рыбницы. Они были прикомандированы в городе Комрат на время выборов в «Верховный Совет Гагаузской республики». По случаю их возвращения состоялся несанкционированный митинг.

Показания по данным обстоятельствам дали, допрошенные в качестве свидетелей, начальник РОВД Жосан Д. П., его заместитель Артемий В. А., заместитель председателя Дубэсарь горсовета Порожан А. Г. Аналогичные сведения представили свидетели: писатель Громов А. Я., Голбан И. М., другие активисты анти сепаратистского движения «Интегритате», уроженцы Приднестровья»

 Что случилось, когда Прокуратура СССР завершит расследование событий 2 ноября? Да ничего: для Тирасполя этот документ не представлял интерес, там знали, что произошло в Дубэсарь. А в Кишиневе  депутатам группы «Советская  Молдавия»  и аграриев было невыгодно и непривычно   менять мнения. Фронтисты,  и  их ставленник  премьер Мирча Друк, пытались понять до конца, почему пролилась кровь. Ведь именно это они избегали.

Вот что рассказывал журналистам мастер автосервиса Григорий Мошняга о событиях в Дубэсарь 2 ноября 1990 года:

«Людей освободили от работы, растревожили. В городе говорили: нужно всем сесть в автобусы и ехать на мост, чтобы не пропустить «румын». Приехал корреспондент «ТСН», небезызвестный Джафаров, стал брать интервью в толпе. Потом выругался и сказал, что половина – пьяные. Поэтому думаю, в программе «Время» отснятое не показали. Показывали женщин в воинской части, но зачем они туда пошли – их ведь никто не трогал? Милиция в городе бездействовала, и люди делали, что хотели».

Как могли рикошетные пули полицейских, выбрать, как по заказу, трех молодых людей, семейных и трех разных национальностей? Там же была огромная толпа мужчин и женщин всех возрастов. Врач из Тирасполя сообщил мне, что один из погибших, был известен в Левобережье, как знаменосцем триколора, на митингах НФМ. Что он искал среди людей, которые блокировали мост через Днестр и свирепо сопротивлялись законным органам правопорядка? Почему не дали мне возможность ознакомится с результатами медицинской экспертизы? Может потому что смертоносные пули были выпущены раньше схватки у моста через Днестр? Из снайперской винтовки, с территории воинской части? Кто вообще заказывал такие провокации?

Почему же все-таки пролилась кровь? Константин Таушанжи,  депутат ССР Молдова ответил тогда: «Два конфликта – комратский и дубэсарский. В первом случае во главе колонн с обеих сторон стояли люди, которые не хотели кровопролитии и готовы были пожертвовать собственными жизнями ради того чтобы сохранить чужие. Во втором случае все было наоборот…» В Чимишлии, люди, наделенные не только властью, но также авторитетом и мужеством, сумели остановить, в момент критического напряжения, колонны, готовые сойтись в схватке. В Дубэсарь же, трусость «отцов» города стала фактором, усугубившим конфликт. Руководители города Дубэсарь отсиживались в безопасном месте, под защитой РОСМ.

В Дубэсарь, Они предусмотрели и жертвы, и кровь, и усугубление межнациональной конфронтации. И умышленно допустили, чтобы события пошли по «внешнему» сценарию. Наподобие республик Средней Азии, Кавказа и других колоний советской империи. Словом – все то, что было выгодно разрушителям ССР Молдова. И Петр Шорников,  наиболее умный и тонкий стратег антирумынизма, оказался прав, к сожалению. В интервью корреспонденту «Коммерсант», в мае 1990 года, он говорил, что «пролитая кровь может оказаться не последней». За гибелью кишиневского студента Дмитрия Матюшина, последуют и другие жертвы.

Так наступал повсюду период самовластия, анархии. Годы, которые сегодня некоторые вспоминают с тоской. Тогда растаскивали по кускам национальное добро. Так возникли первые крупные состояния и громкие имена. Доминировало везде одно Право – кто сильнее, и единственный Принцип – «стреляй первый».

 Точное число погибших и пропавших без вести на левом берегу Днестра, вне связи с военными действиями, вряд ли удастся установить. Во всяком случае, оно исчисляется сотнями. Такова была начальная цена, заплаченная Молдавией за права «профессиональных русских» в первом удавшемся эксперименте «возрождения империи». Республика Молдова, как и остальные бывшие советские республики, обладала правом на территориальную целостность. Но молдаванам не дали пребывать в мире и лишили их права на сохранение мира.

 

Большой клан маленькой республики

Почему же Транснистрия оказалась отделенной от Бессарабии в процессе демократических реформ? Чем Левобережье МССР отличалось от других будущих «непризнанных государств»? Ссылка только на другую этническую структуру населения неправомерна. Важно учесть все факторы. Генезис противостояния Кишинев – Тирасполь следует искать и в других местах.

Известно, восточные районы МССР дольше находились в составе империи. Советизация и русификация населения Транснистрии была более глубокой, в отличие от Бессарабии. «Колхозные гуси» выпячивали непременно «специфику народного хозяйства». Мол, около 40% промышленного потенциала МССР были сконцентрированы в Левобережье. При этом имелось в виду наличие там крупного ВПК. Но, в Правобережье, также была своя специфика советской индустриализации. Там образовался крупнейший аграрно-промышленный комплекс (АПК) всесоюзного значения.

Отраслевые министерства России и Украины контролировали все крупные предприятия Транснистрии. Потребности экономики маленькой провинции их не касались. Предприятия ВПК входили в особую подсистему имперской экономики. Отсюда и особая элита в Тирасполе, как и в других восточных районах республики. Здесь партийная номенклатура и директорский корпус почти не включали аборигенов. Все большие начальники были пришлыми. И эти «промышленные генералы» представляли лишь интересы метрополии, отнюдь не индейцев-молдаван.

В Москве назревал конфликт между реформаторами и консерваторами внутри высшего руководства Союза. А в колониях набирало силу национально-освободительное движение. Постепенно, связь Кишинева с восточными районами республики становится все более условной. Но и в лучшие годы советской эпохи, в МССР, имперская элита ВПК Левобережья не особенно дружила с «царанской» элитой АПК Правобережья. Они были обречены поддерживать скорее чисто бюрократических, номинальных отношений.

Имперский гонор у лидеров Левобережья огромен и потешный. Поэтому не нашлось им место в новой политической системе ССР Молдова образца 1990 года. Официоз сепаратистов, газета «Приднестровье» от 28.10.2011 года, излагает точку зрения одного из ветеранов ВПК, номенклатурщика С. Хадеева. Совки и сегодня защищают пресловутый тезис «об интеллектуальном превосходстве приднестровской элиты». И Они продолжают  процесс накопления своего запаса гонора, самомнения  и румынофобии:

 «Вопрос государственности ПМР может быть разрешён в ближайшие годы. Как говорится, плод созрел. В Молдове силовикам разрешено гражданство Румынии, а до 40 процентов пользователей Интернета голосуют за ликвидацию молдавской государственности. Всё это говорит о полной деградации государства в традиционном значении этого слова. Конечно, можно уйти от традиционных институтов и превратить территорию бывшей Советской Молдавии в действительно демократическое сообщество. Но интеллектуальное превосходство приднестровской элиты над прорумынской столь очевидно, что не оставляет последней другого выхода, кроме как, используя тинэйджеров, громить саму идею совместного проживания.

Психически больные вожди “униря” с полным отсутствием интеллекта не дают Молдове шансов сохранить независимость. Каждый шестой житель Молдовы убеждён, что будущее в Румынии. Это много, если учесть, что эти проводники “великого объединения” – чьи-то дети, братья, кумовья или просто друзья. Ни в одной стране мира пятая колонна не является столь многочисленной. Да, впрочем, бог им судья, если хотят – пускай уходят. Правда, очень быстро они поймут, какую глупость совершили, и это понимание разрушит саму Румынию, но об этом пускай думают будущие поколения». 

Признаки понижения статуса номенклатуры, в общей системе власти МССР, в период 1989 – 1990 годов – стали сигналом к действиям. Этим и объясняется сепаратизм приднестровской элиты. Конечный результат: там, в Транснистрии, в процессе разложения империи, возникла «маленькая республика во главе с большим кланом»

Так, в момент начала Перестройки, в МССР оказалась уникальная политико-экономическая ситуация. И «правительство красных директоров» ею воспользовались. «На левом берегу Днестра «политикой» было предоставлено заниматься «народу». Во главу угла нами поставлено не национальные интересы, а общечеловеческие, не политика, а экономика», – демагогично заявляли тогда в Тирасполе основатели «производственного движения».

Но, отчасти верно. «Дикие гуси», националисты-идеалисты шествовали по улицам Кишинева, скандируя: «Государственный язык и латинский алфавит!». Им непременно отвечал секретарь ЦК КПМ по идеологии, стойкий большевик Николай Федорович Бондарчук: «Нет, нет, нет!». А в это время «колхозные гуси», прагматичные интернационалисты прибирали к рукам накопленное, общими усилиями, все народное добро. И это происходило не только в Транснистрии, но и по всей Бессарабии.

Невозможно, в принципе, понять «Приднестровский синдром» без оценки роли имперского АПК. Смена декорации в Москве,  после августовских событий, не повлияла на контакты смирновских сепаратистов с военно-промышленнойадминистрацией и группой «Союз». Почему же  в Тирасполе ГКЧП нашел единогласную поддержку?

«Интерфронтисты» претендуют, что этот город остался якобы в положении Брестской крепости: «Наши ушли, а мы держимся!». Это блеф. Как показало время, союзным предприятиям в Левобережье  не угрожала конверсия. Напротив, этот ВПК обеспечил первоначально «необъяснимое» экономическое процветание региону. А «Совет директоров и предпринимателей» выделял, на военные нужды, 20% от доходов ПМР.

Сепаратизма Транснистрии это, прежде всего,  продукт взаимосвязи и взаимозависимости  двух кланов – гражданским и военным. Александр Лебедь, «герой» Афганистана, каким-то образом входит в историю как «защитник Белого дома». За это он получает генеральский чин. А в самый кризисный момент назначается новым главнокомандующим 14-й армией взамен «либерального» Юрия Неткачева. И все эти поощрения, несмотря на известные и опасные «странности» в поведении Лебедя во время августовского путча. Официально Российская Федерация признала независимость и территориальную целостность Республики Молдова. Но, этот факт, не помешал командующему ее оккупационной армии стать, ко всему прочему, еще и «депутатом Верховного Совета ПМР». Так, запросто, на лоскуток расчлененной Республики Молдова, признанным ООН суверенным государством.

Министр госбезопасности того «клочка» земли молдавской, Владимир Антюфеев и его подчиненный Дмитрий Соин вцепились «в политической борьбе» с полковником Михаилом Бергманом. В то время он являлся комендантом города Тирасполь и помощником генерала Лебедя.

По оценки сепаратистов, генерал якобы развернул «через подконтрольные местные СМИ кампанию травли руководства Приднестровья и силовых министерств». Гражданский клан Смирнова считает себя победившим в этой сватке и продолжает выпячивать свою версию:

«Помощником Лебедя комендантом М. Бергманом был инициирован ряд публикаций в приднестровских и молдавских изданиях, компрометирующих первых лиц ПМР. В те времена Лебедь исполнял роль политического прикрытия иностранной финансовой группы, заинтересованной в ликвидации Приднестровья, объединении Молдовы и приватизации на своих лиц ведущих предприятий Приднестровья – Металлургического завода и Молдавской ГРЭС. В результате всех этих действий Лебедя отстранили от командования 14 армии и вернули в Москву». (www.dniestеr.ru Среда, 21 апреля 2010)

В феврале 2011 года, журналистка Наталия Силицкая побеседовала, по ее словам, с «одной из самых одиозных фигур конца прошлого столетия».  Оказывается, по меркам совков, такой фигурой в Молдавии является  Мирча Друк. Среди множества каверзных вопросов, был и такой: «Почему началась Приднестровская война?». Прочитав мой ответ, «Нестор» – один из анонимных комментаторов, на русскоязычных сайтах, подметил: «Правильнее было бы озаглавить – «Почем началась Приднестровская война? Отвечает Мирча Друк»».

Что ему ответить? Доступа к архивам у меня нет. В делах военных не очень разбираюсь. Торговлей оружием никогда не занимался. Поэтому могу лишь ссылаться на мнения экспертов 

Русско-молдавская война произошла, в основном, из-за дележки огромной суммы денег. На армейских складах, самой большой армии бывшего Советского Союза, скопилось огромное количество оружия. По самым скромным оценкам, на четыре миллиарда долларов. После развала империи, бесценный клад оставался в сепаратистском анклаве. И кто его признавал, и кто фактически контролировал? Трудно определить. Прямо в разгаре боевых действий на Днестре, в Тирасполе велись жесточайшие торги между командованием, уже российской 14-й армии, и кланом «красных директоров». Что делать с оружием? Эвакуировать? Нет, решили продать.

«Факты свидетельствуют: «кладовая» оружия действительно покинула армейские склады. Исчезли два имитатора ядерных взрывов к ракетным комплексам 8К14. Имитаторы – оружие не ядерное, но чрезвычайно мощное и разрушительное. При взрыве такого устройства образуется гриб, как две капли воды похожий на ядерный взрыв, а ударная волна производит те же разрушения. Одним словом, тот же ядерный взрыв, только радиации нет. А можете представить себе количество жертв и панику, если имитатор будет взорван в городе? И какие суммы способна заплатить за такой «боеприпас» любая из крупных международных террористических группировок? И где, рано или поздно, «всплывут» эти бомбы? А в том, что они всплывут, сомнений мало: такие вещи покупают не для того, чтобы в погребе на черный день держать. Значительная часть вооружения хранилась на складах, где до этого находилось атомные заряды. Склады «фонили», заражая радиоактивным излучением многие тысячи автоматов, пулеметов, пистолетов. А вот куда попал в итоге этот ценнейший и опасный товар не знает никто… Старая гвардия, по окончании приднестровской вольницы, отнюдь не распалось. Нет, ветераны объединились в своеобразный клан и плавно переместились в более спокойные регионы матушки России. Да и то сказать – молдавская земля уже изрядно жгла пятки оборотистым воякам…». Алексей Гурьянов. «Маленький клан из маленькой республики». (www.iapm.ru 19.01.2011)

Так, например, оценивает ситуацию Алексей Гурьянов, А если господин Гурьянов вовсе не эксперт? А так, просто ас медийных интриг? И, по команде шефа, сочиняет компромат на его конкурента. Или просто сводят счета с кем-то из Левобережья. Всякое бывает. Остается думать, что он человек информированный. К тому же, любит правду и приводит достоверные цифры.

На необъятных просторах бывшей советской империи можно услышать ностальгический лейтмотив: сегодня так просто не пробьешься, ибо такими методами нельзя действовать – они, дескать, «вышли из моды». Однако большие кланы маленьких республик, во фраках или мундирах, успешно действуют и сегодня, проверенными и адаптированными к новым условиям средствами.

 

«Спасибо нашим демократам!»

Какова была позиция постсоветского руководства России по отношению к республикам? Августовский путч 1991 года лишь несколько нарушил ход событий в советских республиках. У нас, в Молдавии, арест Игоря Смирнова, его быстрое освобождение, удачная «рельсовая война» женщин ОСТК обострили ситуацию. События в Тигине, события в Дубэсарь – сходное начало, одинаковый почерк. Отделы молдавской полиции в осаде в течение нескольких месяцев. Здания полиции самые горячие точки в городе. Их пытаются защитить окрестные жители, окружавшие здание живым кольцом. А 1 марта 1992 года городской отдел полиции Дубэсарь берут «штурмом» казаки.

На окраинах Кишинева, 20 августа 1991 года, стояли танки. Вокруг телецентра строились баррикады. Больше половины населения Кишинева – 400 000 человек – вышли на улицы. Они защищали свою свободу и поддержали российскую демократию. В типографиях печатали не только свою, но и московскую демократическую прессу. «Потом они нас отблагодарили…».

Через год,  весной 1992 года во время боевых действий, в Тирасполе начались массовые аресты. Положение молдавского большинства в районах Левобережья стало катастрофическим. Стало ясно, что новое правительство ССР Молдова беспомощна. Тогда, отвечая на вопросы журналистов, министр национальной безопасности Плугару, сказал: «Что мы можем сделать? Какими силами мы можем их защитить? Воевать с 14-й армией? Мы еще не настолько сошли с ума…».

В самом первом обращении (19 августа 1991 г.) Бориса Ельцина «К гражданам России», в первый день путча, нет ничего, что отличало бы «путчистов» или группу «Союз», от президента РФ и «демократического блока»: «Руководство России заняло решительную позицию по Союзному договору, стремясь к единству Советского Союза, единству России. Наша позиция по этому вопросу позволила существенно ускорить подготовку этого Договора, согласовать его со всеми республиками и определить дату его подписания – 20 августа 1991 года». Между тем, позиция балтийских республик, ССР Молдова и Грузии по отношению к «обновленному Союзу» была хорошо известна. Но кто в те критические дни «придирался» к формулировкам или относился к ним всерьез?!

В ООН проходила церемония принятия новых членов – бывших советских республик. И как раз в эти дни русско-молдавская война на Днестре стало фактом для мировой общественности. А ровно через месяц, поддержка Тирасполя правительством России, руководством российской армии становится совершено открытой. Борис Ельцин, в разгар войны, единоличным указом объявляет Советскую 14-ю армию – российской собственностью.

Россия признала Республику Молдова. Одновременно, 59-я дивизия, теперь российской армии, снабжала приднестровскую гвардию орудием. И уже с мая 1992 года, российская армия начинает принимать открытое участие в боевых действиях на территории суверенного государства.

Визит в Тирасполь, 6 февраля 1992, года вице-президента России Руцкого и советника президента России, депутата Верховного Совета Станкевича. Их заявление о том, что «Приднестровская республика была, есть и будет». Выступления Руцкого в российском парламенте и по телевидению. Указ Ельцина о переводе 14-й армии под российскую юрисдикцию. Заявления министра обороны России Грачева.

Упомянутые демократы, герои «августовской революции» в Москве стали покровителями «гэкачепистов» в республиках. Сугубо случайно? Нет, конечно. Правительства Республики Молдова, ее парламентарии, политические и общественные организации обращаются неоднократно и требуют прекратить военное вмешательство. Президент России, он же главнокомандующий Вооруженными силами Российской Федерации, не реагирует. Он не реагирует также на заявление госдепартамента США. Напротив, вернувшись из Вашингтона, прямо у трапа самолета выступает с угрозами в адрес молдавского правительства.

Русские танки сделали свое дело и уступили место «миротворческим силам» 14-ой армии России. В суверенную Республику Молдова, вошли еще интернационалисты, со всех концов Советского Союза, в театральных одеждах первой мировой войны. И было сотни погибших. Ультиматум российского вице-президента приобрел конкретные очертания. Все произошло в считанные дни. Визит Руцкого в Кишинев, визит Снегура в Москву. Снятие с должности министра обороны Косташа и министра безопасности Плугару. Наконец, создание в Кишиневе нового «коалиционного правительства». Его члены имели долгий личный опыт совместной аппаратной работы с некоторыми из лидеров Левобережья. Именно новое правительство в Кишиневе – в сочетании с «законной» оккупацией правого берега миротворческим тульским десантом генерала Лебедя, – стал самым интересным результатом русско-молдавской войны на Днестре. В Тирасполе и в Москве были весьма довольны.

Правда, еще держались некоторые газеты, голодали на площади в Кишиневе комбатанты-волонтеры, существовала настоящая, не «ручная» оппозиция в лице интеллектуалов и НФМ. А главный урок? Опыт свободы, даже самый маленький, не проходит бесследно. «Пока у нас есть время, мы должны воспитать следующее поколение так, чтобы оно пережило еще 40 лет оккупации, – сказал, в 1988 году, один из лидеров эстонского движения. Президент Снегур снова обращается за поддержкой в ООН. Однако условия были уже другие. Московский договор, разработанный и заключенный по моей инициативе, 4 сентября 1990 года, парламент Республики Молдова не только не ратифицировал, но даже не обсуждал. Этого не допустила самая многочисленная фракция «аграриев».

Бессарабские и буковинские унионисты, лихорадочно прожили события 1985-1992 годов. И наше видение не изменилось. Есть опыт, который, повторяясь, вызывает ощущение некой исторической обреченности:

«В ночь с 26 на 27 июня правительство СССР в ультиматуме, который истекал через 24 часа, потребовало от Румынии нашу румынскую провинцию (Бессарабию). Румыния должна была выбирать между сопротивлением и согласием. Сопротивление означало войну, войну империи, насчитавшей 180 млн. человек, со страной с 20 млн. населением.… В нашей политической истории мне не известен более мучительный вопрос, поставленный перед королем и его советниками, чем тот, который должен был быть разрешен 27 и 28 июня. За час до истечения отпущенного нам для ответа времени мы приняли решение: решили согласиться.… Заявляю здесь, что это решение мы приняли под давлением силы, в один из самых трудных моментов нашей истории, оставив будущему труд судить наше решение». (Из речи премьер-министра Румынии Георге Тэтэреску в парламенте 28 июня 1940 года).

Тогдашнее будущее – это наше сегодня. С поправкой на некоторые географические смещения, ситуация 28 июня 1940 года повторилась почти идеально летом 1992 года. В Кремле, «демократ Борис Ельцин, мой кумир» вынуждает президента Снегура подписать акт о капитуляции. И, в завершении сеанса исторического садизма, они чокаются бокалами «советского шампанского» с «президентом ПМР» Игорем Смирновым.

«Не надо так трагично, Мирча Георгиевич – ехидно успокаивают меня интернационалисты отовсюду, – вас же пока не убивают. Вы, несколько миллионов молдаван (румын), просто будете жить немного иначе, не так как вы хотели». Но именно в этом и заключалась всегда специфика Советской Идеократической Империи, которая, якобы перестало существовать.

После того, что произошло в Республике Молдова, не могло быть и речи о цивилизованных отношениях в пределах бывшего СССР. Те 15 флагов советских республик, которые были вывешены перед зданием ООН стали бессмысленным украшением. Вооруженная борьба с латинским алфавитом в центре Европы не прошла бесследно. Стали известны планы московских демократов о проведении референдумов во всех республиках, где проживает «русскоязычное население». Они обещали также дополнительный набор в миротворческие десантные части российской армии. «Все будет проходить исключительно мирным путем», – успокаивал мировую общественность  российский МИД.

Мы, «дикие гуси», предупреждаем: нельзя игнорировать уроки русско-молдавской войны на Днестре. Практика военного вмешательства в дела бывших колоний Советской Империи, была узаконена летом 1992 года. «Колхозные гуси», интернационалисты, «советская диаспора» подверглись вакцинотерапии против синдрома свободы. Если не нравятся законы «диких гусей», националистов – давите их. Россия вам поможет.