МЕДИЙНАЯ АТАКА

By   April 28, 2013

 «Мягкость коммунистов в апреле, неготовность или нежеланиеотвечать пулеметными очередями, картечью, ударом огнеметов…

Так, чтобы хулиганствующая протоплазма с румынскими паспортами

метались в пламене на площади, скользила в собственной крови

и тонулав ужасе от безысходности и отчаяния…»

 Сергей Черняховский. «Молдавия: рукотворная неудача»

www. apn.ru  2009-08-04

Законные органы власти Советской Молдавии всегда стремились остановить деструктивные процессы в южные  районы республики. Кишинев надеялся прекратить вооруженный произвол на левом берегу Днестра. Мы просто хотели защитить своих граждан. И, в унисон с остальными колониями, проводить жизненно необходимые реформы. Но все наши попытки урегулировать конфликты  наталкивались, прежде всего, на медийную ложь Советской идеократической империи. А ложь СМИ – преступная  ложь.  

МассмедиаЦентра заблаговременно начала «правозащитную» кампанию. События в МССР представлялись миру исключительно как «противостояние двух равных враждующих сторонКишинев-Тирасполь». Кто и как создавал  «приднестровское и гагаузское лобби» в среде общественных деятелей и в политических кругах России и Украины? В их СМИ, особенно. Особая тема. И она заслуживает отдельного, добросовестного  исследования.

Несомненно, СМИ сыграли важнейшую роль в подготовке русско-молдавской войны. Они сделали все необходимое, чтобы конфликтразгорелся.Медийная атака на Молдавию представляла собой четко выработанную акцию особого «мозгового треста». В ней присутствовали три важных компонента  – лирика,  пафос и определенная атмосфера. Откровенное мифотворчество журналистов принималось  на веру: «Приднестровье  – это символ, это первое место в Союзе, где русскоязычное население смогло постоять за свои права. Возрождение России начинается с берегов Днестра!». Так  восточные районы МССР стали практической мастерской возрождения Советской   империи.

Прошли примерно две недели, как меня избрали председателем Совмина ССР Молдова. Журналист Александр Касатов попросил меня поделиться мыслями.Интервью напечатали в газете «Коммерсант», № 23, 1990 года.Московский  корреспондент заявил мне: «Молдавия – единственная республика, где безопасность депутатов не гарантируется». Преувеличение, конечно, возразил я. Зачем столько шума из-за отдельного случая? Я искренне  признался,  что пока не выяснил, чьи люди   «дежурили» перед зданием Совмина. Выразил также сожаление, что газета «Коммерсант» априори оценила гибель  кишиневского студента «как результат межнационального столкновения». Следствие пришло к выводу, что была обычная драка, с трагичным исходом. 

А вот и другой оттенок, отметил я. Вы пишите: «25 мая  Мирча Снегур, поддерживаемый НФМ, получил от Верховного Совета чрезвычайные полномочия, то есть реально всю полноту власти в  республике. Обстановка в республике становится все более взрывоопасной. 24 мая НФМ был вынужден сделать заявление в связи с резким ростом антисемитских  настроений». Снегура поддерживает большинство депутатов и, в первую очередь, представители АПК, а не НФМ. И что означает «НФМ был вынужден сделать заявление»?  В подобной подаче, читатели могут понять, что эта общественная организация причастна к «росту антисемитских настроений».  В действительности же, НФМ резко осуждает любые эксцессы на национальной почве. Создается впечатление, что кто-то жаждет обострения и выискивает у нас, ко всему прочему,  и «антисемитизм».

Корреспондент «Коммерсанта» увидел события  в Кишиневе глазами лишь одного участника – Петра Шорникова:

«Пролившаяся кровь может оказаться не последней. Сокурсники убитого студента  намерены начать 27 мая голодовку на одной из центральных площадей Кишинева, и мы не смогли их отговорить. Сейчас в Центре о наших проблемах почти не  говорят. Но, может быть, очень скоро в Россию хлынут десятки тысяч беженцев из Молдавии. И тогда обсуждать что-либо будет уже поздно. Я уходил с последней группой народных депутатов из Тирасполя. Как только мы вышли за  милицейский кордон, на нас кинулось около 100 человек. В основном, это были  мужчины 30-40 лет. Я часто встречаю их около здания Верховного Совета,  но такого остервенения еще не видел. Нас оскорбляли, плевали в лицо. Шедшего передо мной народного депутата Анну Волкову схватили за волосы, другого депутата пытались столкнуть в открытый канализационный люк. Двенадцать депутатов были вынуждены вернуться в здание  Верховного Совета. Когда толпа прорвала милицейский кордон и заблокировала все входы, часть депутатов спряталась на втором этаже. Был срочно вызван полк спецназа. Лишь под охраной сотрудников госбезопасности, в специальных машинах депутаты смогли разъехаться по домам».

Я пытался тогда объяснить москвичу, что все эти явления – провокационные выходки. Пикетчики атаковали без разбора. Попалось и мне, депутата, избранного по списку НФМ. Я поставил условие: очистить  площадь!  Иначе  многие коллеги  положат депутатский мандат. Лучше я буду доить коз в родных Карпатах, чем терпеть подобные выходки. И счел нужным, от имени депутатов НФМ, попросить прощение у той женщины, на которую пикетчики напали. Обещал, хотя я был всего лишь «простым народным депутатом», что наведем порядок. Однако и многие   депутаты ведут себя, прямо скажу, нагло. Они яростно  защищают «серп и молот» и прочие  символы большевизма. Нет, чтобы жить, и трудится  здесь, вместе с нами, «аборигенами», считая это  за честью. На все реформы и обновления  у них готов  один ответ: «Нет, нет, нельзя!» или «Только через мой труп!». Отсюда, видимо, и ответная реакция противоборствующей стороны:«Делайте, что хотите, братья русские,  украинцы, но у себя в России, на Украине!»

Наше правительство пока формируется, говорил я корреспонденту из Москвы. Оно постарается понять и учитывать, конечно, реакцию всего населения на деятельность нового парламента. Но, и Они, так называемое «русскоязычное население» своими, же действия, не должны постоянно порождать  конфликтные  ситуации. Эти люди не понимают, что происходит в мире. Интерфронтисты, своей агрессивностью, напоминают мне ОАС в Алжире. Или белое меньшинство Яна Смита в Южной Африке. Так было после второй мировой войны, в период распада французской и британской империй.

Существовало ли тогда стремление к увеличению доли молдаван в аппарате управления, допытывал  меня Касатов. Да, существовало. Я считал, что подобная тенденция закономерна для всех союзных республик. К тому же, в ССР Молдова этот показатель  был самый низкий. Поэтому, в своей предвыборной программе  я включил такой пункт: «Ускорение процесса  привлечения талантливой молодежи в целях формирования интеллектуальной элиты (ученых, менеджеров, людей искусства, врачей, педагогов); укрепление единой национальной  творческой системы как предпосылка развития  инновационной  экономики и технологии будущего; увеличение доли молдаван в сфере управления от 49,8% в настоящее время, до 65% в ближайшие пять лет». В то же время, я твердо заявлял: важна, прежде всего, профессиональная компетентность. Затем – гражданство. И, наконец, знание государственного языка. И в новом правительстве, я так и хотел  выдвигать  людей на руководящие должности.

Корреспондент явно упорствовал: будет ли применена сила, если уговоры не помогут?  Никто, безусловно,  не думал и не хотел дойти до такой ситуации!  Однако я  советовал и тем и другим: не надо играть с огнём. Мы не хотели  у себя  что-то типа Ливана  или Бейрута. В процессе перестройки  и обновления, Мы были готовы идти до последнего, но не отступать от реформ.  И если наших объяснений Они не приемлют, тогда  и в Молдавии  может случиться  то, что в Ольстере или Карабахе.

Чего собственно  Мы добивались? Чтобы Они чётко сформулировали свои претензии: «Нам не нравится жить в Молдавии! И вот по каким причинам». Кстати, и мне лично, например, вначале 80-х годов  «разонравилось» в Москве. Русскими патриотами был  брошен  тогда клич – «Москва для москвичей!». Я намек понял, взял и вернулся на родину, в Черновцы.

Онименя не поняли – скорее не захотели понять.Мои откровенные ответы журналисту восприняли согласно установке закодированной в мозге «колхозных гусей». Мысль о том, что молдаване, в плане перестройки, готовы идти до конца, но не отступать от своих требований, стал сигналом массированной атаке в московских СМИ.Комментарии по моему высказыванию в десятки раз превзошли по объему и эмоциональности короткое интервью. Их тональность на страницах коммунистических газет никого не удивила. Обезоружила позиция «Коммерсанта», сыгравшего роль фокусника, который с торжеством вынимает кролика   из пустой шляпы.

Вряд ли виной всему была наивность журналистов, с ходу создавших легенду о «кровожадности» Друка и его первого, в относительном смысле, «мононационального правительства». Для чего провокация  нужна была  газете, к которой я относился как единомышленнику? Ведь мое восприятие перестройки и программа  создания рыночного пространства соответствовала ее трактовке реформ.  

«Молодежь Молдавии» поспешила перепечатать опус Александра Касатова в  номере от 26 июня 1990 года. Почему же, спрашивал я, эта газета не перепечатала, репортажи «Над, чем думает правительство Друка?». В интервью  еженедельнику  «Факел», от  13 июня 1990 года  есть и такие слова: «Общий итог  первой  моей поездке в Москву в качестве премьер-министра был одновременно очень ответственным и очень прост. И в служебном и в личном плане. Я еще в большей степени  ощутил Россию своей второй родиной. Мне было там легко. Работать и даже смеяться, чего никогда не может быть на холодной чужбине. За это России я благодарен.       

Некоторые московские журналисты были «озабочены»: какова же политическая принадлежность единственного в Союзе  председателя Совмина, который не состоял в члены КПСС? Может быть, по убеждению, этот Друк принадлежит к другой партии? Или же он считает себе вне политики, и не примыкает ни к  какой партии, уже созданной или только рождающейся?  Мой ответ журналистам был таким:

«Я человек независимый от политических партий. Не состою и никогда не буду в них состоять. То, что  в юности  стал членом КПСС, было чистой формальностью.  И было на это особая причина. Эту историю долго,  трудно объяснить и время еще не пришло. К тому же, у меня своеобразное понимание политики, как сферы человеческой деятельности. Мне очень близка позиция В. В. Набокова. В 1972 году, он заявил, что его политические взгляды «остаются строгими и неизменными, как старая серая скала. Они классические почти до банальности. Свобода слова, свобода искусства. Социальный или экономический строй идеального государства его интересует мало. Желания его весьма скромные. Портреты главы государства не должны размером превышать почтовую марку. Никаких пыток, никаких казней…». А я скорее технократ. Меня привлекает наука, и, в особенности, биосистемы. У деятелей культуры, например, меня пугает то, что они зачастую руководствуются эмоциями. У политиков -  конъюнктура, вынужденное непостоянство. Потому мне ближе люди науки, их точность, непрестанный поиск истины. Отсюда отчасти мое стремление деполитизировать правительство. Вчитайтесь, пожалуйста, в  разработанный мною  Закон о правительстве.  В нем говорится, что в рамках правительственных структур, абсолютно недопустимы какие либо политические формирования, партии и т. п. Это уже принятый закон. Все политические страсти – после работы и по месту    жительства…»      

Вспоминаю октябрь 1990 года. Командование Одесского военного округа  вдохновляет гагаузских лидеров, согласно плану группы «Союз» и всесторонне обеспечивает  деятельность сепаратистов. Русские  СМИ  полностью на их стороне. И  до сих пор они повторяют: «Друк инициатор похода на Гагаузию!». И это, мол, воспринято было русскими как вызов.  Как предпосылка приднестровского конфликта. В действительности же, Комрат старательно подражает Тирасполю и  прямо подчиняется ему.

В то время, я смотрел, в основном, Первый канал ЦТ СССР.Признаюсь, внешне мне очень нравилась Татьяна Миткова. Ведущая информационных выпусков Телевизионной службы новостей (ТСН) была «новое лицо среди тележурналистов». Она как-то тараторила, вроде сегодняшних дикторш, тогда еще  непривычно  для советского зрителя. Я знал: Татьяна Миткова не просто читала новости, подготовленные редакторами. Она сама писала тексты подводок к новостям. Зачастую зрителям преподносила собственный взгляд на события дня. Одно время, новости из Молдавии начинались  примерно так: «Кровожадный премьер-министр Мирча Друк…» или  «Палач гагаузского народа…». А корреспондент CNN просто тиражировал эту  медийную ложь на весь мир.

Нам было обидно и больно. Дезинформация, ложь в прямом эфире прошлась ножом  по душам верующих в демократию молдаван.В Чимишлии, офицер полиции, русский по национальности, возмущался: «Господин премьер! Откуда берет эта Миткова данные? Не новости, а чушь та, какая!  Она явно не равнодушна к вам. Простите!  Вы ей что-нибудь сделали?». «Нет, родной, я ей ничего не сделал». Подошедший  другой офицер, услышав наш разговор, лукаво вставил: «А может быть, поэтому и пристает…» Некоторые гадали, наверно ее корни у нас, в Бессарабии. Болгарка, еврейка, гагаузка?  А может «красные директора» ее спонсоры? Иначе, как объяснить явную предвзятость к нам? 

Правоохранительные органы Молдовы арестовали Игоря Смирнова, других приднестровских и гагаузских лидеров, открыто поддержавших ГКЧП. Эти аресты последовали за московскими арестами гэкачепистов и были совершенно им аналогичны. Но, при помощи московских СМИ, они были представлены как попытка правительства Республики Молдова «расправиться с лидерами национальных меньшинств».

До конца 1992 года, массмедиа Москвы продолжала работать исключительно на Тирасполь. «Бендерскую кампанию» выиграли российские «пропагандисты». И, естественно, специалисты по психологической войне. Профессиональной дезинформацией продолжал заниматься  все тот же штаб бывшей 14-й армии, в частности, начальник штаба генерал-майор Тихомиров и полковник Баранов.

А многие журналисты  и по сей день искажают события и  факты. Ведь не было, «лежащих в руинах Бендер», тем более – «разрушения 40% жилого фонда». Выбитые стекла, следы от пуль, отбитая черепица – это «не руины». Наиболее пострадавшие  здания в городе были горисполком и полиция. По ним и Они, и Мы стреляли в упор.  Вокруг здания полиции, от артобстрелов, сильно пострадало несколько домов. Стоял на прежнем месте «до основания разрушенный кинотеатр «Дружба». Целы были витрины городских магазинов – за исключением нескольких в центре города. Разграблено могло быть гораздо больше поскольку, пока длилась осада отдела полиции, криминальный разгул возрастал. 

Не было «бомбежек городов и сел Приднестровья»  и  «детских садов, расстрелянными молдаванами».  Никто не видел «румынских танков», «эшелонов с оружием из Румынии» и «румынских мин-игрушек». Не было «литовских женщин-снайперов».

В неимоверной мистификации, под названием «варварский захват Бендер», не нашлось места для интервью с полицейскими. Никто из русских журналистов, «не догадался» посетить городской отдел полиции Тигины-Бендер. А ведь там  и начались события. Легендарный Виктор Васильевич Гусляков, чистокровный  русский, был в то время комиссаром полиции  правобережного  города. Среди полицейских, его сотрудников, русских было не менее трети. И все они  отличались редким упрямством. «Я не признаю Приднестровскую республику. Бендеры были молдавским городом и останутся молдавскими».

Свое кредо Виктор Гусляков выразил после четырехмесячной осады. Он сказал это корреспонденту Франс-Пресс и «Свободы».  Он давал интервью в здании молдавской полиции, полуразрушенном непрерывным трехдневным обстрелом. Можно было показать эти кадры  российским телезрителям?  Как раз  в те дни вмешательство российской армии и последующая оккупация проходили под лозунгом «защиты прав русских на любых территориях».

Мы, в буквальном смысле, не могли «раскрыть рот». «Останкино» дважды передавала заявления «кровавого президента Снегура». Они сопровождались и соответствующими комментариями. В мгновенной лавине дезинформации, наши заявления звучали противоположно их смыслу. «Останкинский совет директоров» сообщал: «Нас обвиняют в необъективности коммунисты, гомосексуалисты, президент Молдавии Снегур…»

За заявлениями президента Снегура следовали «репортажи с левого берега». При включенном звуке телевизора, репортеры лишь повторяли всем известное: идет война, люди в окопах, убитые на улицах. Комментарии поясняли:  разрушения и жертвы – результат «варварского захвата Бендер» армией Молдавии. Это подтверждали жители районов, которые обстреливались молдавской стороной.

Жителей, пострадавших от обстрелов приднестровской армии, не показывали. О результатах «работы» приднестровской артиллерии и танковых атаках 14-й армии не сообщали. Канули в неизвестность интервью с членами парламента Республики Молдова, взятые в те дни московскими корреспондентами в Кишиневе. Реакцию Запада и мнения западных политиков в Москве старались не популяризировать.         

Многие спрашивают: почему молчали? Молдаване не молчали. ПриезжаликомиссииЦентра, молдавские журналисты ездили в Москву. Результатом были памятные многим статьи о «молдавских  националистах  и о  румынском фашизме». На преследовании молдаван Левобережья никто не жаловался. Медийная сеть «Останкино» не сообщало о «карательных акциях»  казаков на левом берегу Днестра.    

Нам, молдаванам, не посчастливилось, как прибалтийцам, например, рассчитывать на поддержку «молодой российской  демократии». Или на понимание в российском парламенте. После «событий в Бендерах»  российские политические лидеры, СМИ и представители ВПК стали практически единодушными. Перспектива «российских танков в Кишиневе», навязчиво маячила перед нами. А после назначения нового командующего бывшей 14-ой советской  армии, эта угроза стала казаться неотвратимой.

Мы опасались, что следующей ГКЧП на территории бывшей советской империи может начаться под видом «защиты офицерских семей». Стало известно, что в те дни, под этим обоснованием, 14-я армия вышла на боевые позиции в Республику Молдова. Хотя ее действиями стал руководить известный генерал Макашов, московские журналисты не изменили себе. А нам, «диким гусям», наивным и доверчивым, хотелось тогда, чтобы медийные работники прозрели раньше, чем Они, «колхозные гуси» начнут устанавливать свои порядки в Киеве и в Москве.

Справедливости ради, нужно постоянно упоминать, и демонстрировать: отдельные представители русских СМИ отражали, сравнительно,  более объективно, то, что происходило  в ССР Молдова. В полном разгаре русско-молдавской войны, русский журналист, Александр Дурнов, напишет:   

         «Происходит ужасная вещь – в России складывается неверное представление о событиях в Молдове. Должен сразу сказать, что «Известия» к этому не причастны. Иное дело телекомпания «Останкино», которая чаще излагает только точку зрения левобережных лидеров. Но вот и министр обороны России в интервью «Известиям» (№ 127) оказался под ее влиянием.

        Я не хочу утверждать, что во всем правы и руководители Молдовы. Но я живу здесь 26 лет, и смысл происходящего мне понятнее, чем тем, кто посещает левый берег Днестра во время коротких командировок. Очень хотелось бы, чтобы мои заметки хоть чуточку прояснили дело для московского общественного мнения.

        В августе прошлого года молдавский народ горой встал за Ельцина, за Белый дом. Левый же берег всей душой приветствовал ГКЧП. А теперь Москва принимает на веру сведения, распространяемые из Тирасполя. Надо избежать той большой ошибки, к которой идет (или уже пришла?) Россия, ища в Молдове врага. Вы понимаете, конечно, что я подразумеваю под словом «Россия» не весь русский народ, а ту его часть, которая противостоит Ельцину, воюет с ним.

       Итак, вспоминая, как все началось в Молдове, генерал Павел Грачев объясняет все очень просто: возникло множество партий, которые вступили в конфронтации друг с другом, сначала словесно, а потом начали стрелять… Мол, дикари! Правда, непонятно, как это множество партий разделилось точно по Днестру.

       Началось же все куда сложнее. С того, что в 1988 году в Молдове возникло движение в поддержку перестройки, в основу которого творческая интеллигенция положила борьбу за спасение молдавской земли от погибели, к которой ее вела химизация. Помните статьи Иона Друцэ и Капитолины Кожевниковой в «Литературке»? А в местной печати борьба шла похлестче. Воевать приходилось с такой могущественной силой, как президент АН МССР А. Жученко, которого без всяких колебаний поддержали руководители ЦК Компартии Молдовы. Вот тогда они в открытую противопоставили себя демократическому потоку, вполне, впрочем, разношерстному, склонному, как всегда в подобных случаях, к крайностям.

        Вскоре к этому движению присоединился кружок имени Матеевича, ратовавший за придание молдавскому языку статуса государственного и перевод молдавской письменности на латиницу как первородную основу. Так сложился Народный фронт. С ним и развернули главные бои партийные боссы, принимая за «реакционный национализм» то, что составляло движение народа за национальное возрождение. На беду ту же ошибку совершили и многие русские интеллигенты. Сколько тогда ими было напечатано статей против латиницы! Сколько было отчаянных споров! С помощью, а, скорее всего, по инициативе ЦК КПМ в пику НФ было создано «Интердвижение». На правом берегу, оно быстро и безгласно умерло, а один из его лидеров – профессор А. Лисецкий сейчас в парламенте отстаивает уже независимость единой Молдовы.

         На левом же берегу идеи «Интердвижения» были подхвачены вовсю. Законы о языках еще не были приняты, только обсуждались, а в Тирасполе уже создавали рабочие отряды самообороны, ставшие потом приднестровской гвардией, получившей оружие из рук 14-й армии.

      Тогда прошли и те скандальные забастовки. Это был всего-навсего социальный, конфликт, не более того. А вот когда пропаганда «Интердвижения» выдвинула тезис о необходимости противодействия «румынизации», тогда стало куда горячее. Сразу после принятия законов о языке (в принципе точно таких же, как в Беларуси и на Украине) Советы народных депутатов Тирасполя и Бендер приняли решение о прямом, открытом неподчинении конституционным органам власти. Напомню, это было в конце лета 1989 года. Вот когда и как все началось! Все это время активную поддержку Левобережья вели депутаты злополучной группы «Союз» – опоры гэкачепизма. Один из ее руководителей, как это недавно выяснилось, Ю. Блохин не вылезал, что называется, из кабинета А. Лукьянова, добиваясь, чтобы союзные власти предприняли меры по устрашению Молдовы. И тот их принял. По письменной просьбе левобережных лидеров, он поручил МВД, КГБ, союзной Прокуратуре создать в Приднестровье «единые административные органы». Единые с союзными органами, противостоящие властям Молдовы. Дело было в апреле 1991-го. Бывший тогда генеральным прокурором СССР Н. Трубин ответил А. Лукьянову, что для подобных действий «нет правовых оснований». И предупредил: «такие попытки могут только обострить межнациональные отношения». Да это прекрасно понимал и сам А. Лукьянов, но сознательно шел на беззаконие.

       Выполнить намеченное до путча ему не удалось. Лишившись поддержки арестованных гэкачепистов, приднестровские лидеры сами начали борьбу с конституционными органами власти на левом берегу, сначала путем угроз и избиений их работников, а осенью прошлого года и прямым захватом их автоматчиками. Делалось это тем самым эсэсовским, способом, который возмутил и генерала Грачева: впереди автоматчиков шли женщины и дети. Так разгоняли полицейские участки, райотделы внутренних дел, районные прокуратуры, сельские и районные, Советы депутатов, редакции газет, не признавшие самозваной власти. Тогда и начали стрелять.

      В любой стране подобные действия называют вооруженным мятежом. Так и началась эта никому не нужная, кроме лидеров Приднестровья, война. Так она была навязана молдавскому народу. Эта война во имя «защиты» якобы угнетенного здесь русского населения. Но, ни одна международная комиссия этого не находит. А 14-ю армия, стоящую в Молдове под русскими знаменами, стала средством дестабилизации положения и, с выводом ее бронетехники на позиции против молдавской полиции, (а не молдавской армии, которой еще, в сущности, нет) – средством воины с Молдовой.

        Вот М. Снегур и спрашивал в парламенте: или нам уходить с левого берега и бросить на произвол судьбы тамошние молдавские села, откуда уже переправилось на правый берег почти 20 тысяч беженцев, или признавать уже сложившуюся ситуацию поистине войной. Однако необходимо понять, что конфликт с Левобережьем – внутреннее дело Молдовы, а 14-я армия – вооруженная сила другого государства, не имеющего с ней границ.

        В итоге – приднестровская гвардия вооружена до зубов, в том числе и танками. А все сообщения телекомпании «Останкино» о 27 гробах с румынскими солдатами, о получении бронетехники из Румынии, о всеобщей мобилизации на правом берегу, о развертывании сети военных госпиталей и прочих «страхах» и «ужасах» все не находят и не находят подтверждения. Так, где же говорят неправду – в Кишиневе или в Москве?

        Кстати, в ответ на заявление генерала П. Грачева о передаче Румынией бронетехники Молдове, что наотрез отказались подтвердить пограничники СНГ, румынские дипломаты, которые также опровергают этот факт, весьма, остроумно поблагодарили министра обороны России за сообщение о нахождении на территории их государства русской военной разведки. Хороши же бывшие друзья по СЭВ!

     Понятно, что «старшему брату» очень неприятно, когда уходит младший. Но что делать? Великого Союза ССР уже нет. Ладо самому становиться на ноги, не отказываясь, разумеется, от дружбы со старшим в рамках СНГ.

        Крепко осложнили дело А. Руцкой и С. Станкевич. Не разобравшись в ситуации, они обманули свою страну. Великая Россия впадает в великую ошибку, считая Молдову своим врагом. Молдавский же народ остается дружественным, как это было более 500 лет до этого, русскому и украинскому народу. Он только хочет жить самостоятельной жизнью.

           Несколько слов об угрозе воссоединения с Румынией. В России ее воспринимают как реальную из-за панических криков левобережных лидеров. Но стоило бы внимательнее ко всему присмотреться. В этом деле множество всяких интересных аргументов. Сейчас – только об одном. Кто в Молдове и Румынии поднимает этот вопрос? Главным образом лидеры Приднестровья. А еще тутошний бывший премьер М. Друк и бывший румынский премьер П. Роман. До своих смещений они и не заикались об этом! А теперь пытаются заработать политический капитал, но пока и тот, и другой на этом только теряют. Что же касается мнения самого молдавского народа, то его никто еще даже и не спрашивал – за все время вхождения в Россию в прошлом веке или в СССР в нынешнем.

      Так, может быть, хоть сейчас Москва поймет, что она не имеет никакого и, прежде всего морального права решать за молдавский народ? А то не успел Ельцин сказать в Барнауле о выводе 14-й армии, как генерал Столяров тут же дезавуировал его слова, заявив, что это невозможно.

       Пойдя на повод ошибочного мнения А. Руцкого и С. Станкевича, сомкнувшихся с бабуриными, жириновскими и макашовыми (посмотрите, кстати, кто демонстрирует и какими флагами размахивает у ворот молдавского посольства), Россия встала на точку гэкачепистского видения событий в Молдове. Очень жаль. Ибо это только усложняет их развитие и отнюдь не способствует мирному разрешению очень опасной ситуации»       

Владимир ДУРНОВ. «В России складывается неверное представление о событиях в Молдове».  «Известия», 18 июня 1992 год   

Итак, в 1992 году, миротворческая оккупация восточных районов Республики Молдова  завершилась. Вдруг, в СМИ России начал наблюдаться некоторый откат. Дело дошло уже до того что вроде  стали признавать как  правомерными действия молдавского правительства. В качестве «виновников» Бендерских событий все больше называли третьих и четвертых лиц.  Но так и не смогли  дойти и до «первых» – в Тирасполе.  Они были слишком независимы, чтобы подчиняться московским «идеологам». Журналистам, которые пытались открыть эту тему, звонили «неизвестные». Тем не менее, в московских газетах стала появляться и полуправда о Молдавии и о той войне.

Вместе с распадом Советского Союза сменились и приоритеты медийного воздействия. «Колхозные гуси» породили миф «румынских фашистов».

«Пресса ПКРМ все чаще предупреждает об “угрозе гражданской войны” в Молдове и “агрессии со стороны Румынии”, что дало основания для прогнозов о том, что Воронин, в случае поражения его партии на выборах, может объявить в стране чрезвычайное, осадное или военное положение. Разделив самих молдаван на “патриотов-государственников” и “врагов-унионистов”, ПКРМ вбивает клин между людьми и по национальному признаку. “Мессидж”, который на всех предвыборных встречах агитаторы ПКРМ вбивают в головы русскоязычным, очень примитивен. Он звучит так: “Русскоязычные должны голосовать только за коммунистов, потому что, если вы проголосуете за оппозицию, она завтра присоединит Молдову к Румынии, и румыны вас всех уничтожат”. …Тупо и прямолинейно.

Людям не говорят про нарушения закона, про бедность, про низкие зарплаты и пенсии, по высокие цены – только про румын, которые уже на марше и вот-вот придут. Как говорил Жванецкий, причем тут борщ, когда такие дела на кухне? При этом сам Воронин прекрасно знает, что никакого объединения с Румынией быть не может. Во-первых, решение о ликвидации Республики Молдова может быть принято только на референдуме, а это невозможно.  Во-вторых, “Унирю” должно признать международное сообщество, что тоже невозможно. Но пэкаэрэмовские агитаторы продолжают тиражировать эти румынофобские страшилки, которые сами по себе есть не что иное, как проявление ксенофобии». Дмитрий Чубашенко. Лучше без Воронина. «Молдавские ведомости», 26 июня 2009 г.

А вот  пример  комментарий читателей на статью „о румынской угрозе»:

 «Серега [26.06.2009] [20:53:03] Домнул Чубашенко! Как только уйдут коммунисты – придут румыны с нагайками. И хорошо было бы тебя им отдать на растерзание. Хватит, уже жили со Снегуром и с Лучинским, президенты, которые развалили до конца эту прекрасную страну. А вот ПКРМ начала наводить в стране порядок. Так что помолчал бы ты Димка. Вот, такие как ты  и виноваты,  что мы и живём в этих условиях.

Для Сереги [26.06.2009] [22:35:20] Серега, неужели ты думаешь, что кто-то бросит свою квартиру или дом в Бухаресте и кинется  с нагайкой  к тебе в Кишинев, успокойся дружок. А если судить по твоему лексикону, нагайка это многовековое «орудие труда» казачков, на них и держалось самодержавие империи. Казаки жили за счет всех остальных народностей, получая в дар косточки с царского стола. Твои же казаки устроили по всевышнему велению кишиневский погром, направленный против еврейского населения. А после этого, до сих пор властители с имперскими амбициями стараются спихнуть еврейские погромы на молдаван, коренное население Молдовы. Еврейские погромы имели место  и за пределами Молдовы, почему бы и там не обвинить «молдаван с нагайками»?».  

Некоторые представители СМИ, просто не могут писать и говорить иначе. Одни, попадают  под влияние определенных сил, не отдают  себе отчета, какое зло они творят. Себе же, своему народу и другим. Другие же, в силу векового имперского воспитания великороссов и недостатка профессионального уровня. В 1991 году знали мы и журналистов, которые имели прямые связи с гэкачепистами. За те три дня путча, они не успели раскрыться. И, впоследствии, многие стали в позу, как воинствующие проводники дезинформации.  

«Информационное Агентство Regnum», в этом плане, является типичным феноменом.Для Молдавии, оно достойный продолжатель диверсионного «дела Лукьянова-Блохина». Из года в год,  не упускает случая, чтобы вставить в текстах новостей свои «Справки» – образцы медийной лжи. 

«В октябре 1990 года, в качестве реакции на взятый властями Молдавской ССР курс на объединение с Румынией, самоопределившаяся Гагаузская республика объявила о начале выборов в Верховный Совет Гагаузии. Это послужило предлогом для отправки в Гагаузию автоколонны с активистами Народного фронта Молдавии и «волонтеров» из Румынии в сопровождении отрядов милиции с целью срыва выборов и подавления гагаузского движения за национальную независимость. «Поход на Гагаузию» возглавил премьер-министр Молдавии Мирча Друк. Акция повлекла за собой жертвы среди населения Гагаузии. Эскалации конфликта удалось избежать благодаря вмешательству частей Вооруженных сил СССР». 

Так и хочется бросить патетический клич.Товарищ Колеров!  Какая там «самоопределившаяся Гагаузская республика»?  Не было в 1990 году никакой Гагаузии. Были, де-юре и де-факто, три маленьких района, на юге МССР. Там проживали  около 150 000 тысяч советских граждан: гагаузы, молдаване, болгары, представители других национальностей.  Какое «гагаузское движение за национальную независимость» в октябре 1990 года? И, «независимость», собственно, от кого? От Советского Союза?

Тогда, в этих районах, как и на всей территории республики, еще действовали Конституция СССР и Конституция МССР. До августовского путча, до Беловежского Соглашения,  в декабре 1991 года, советские законы никто не отменял. Не было никогда и никаких «волонтеров» из Румынии. Из «несколько гагаузов  убитых волонтерами в Вулканештском районе»,  назовите имя  хоть бы одной из жертв.Генерал Шаталин, во главе  батальона войск МВД, вошел в Комрат по просьбе президента Снегура, после согласования своего решения  с президентом Горбачевым.

В июне 2010, Андрей Марчуков, российский историк, отвечая на вопрос, можно ли считать события 1990 года на юге Молдавии «геноцидом гагаузов»,  заявил:

 “В 1990 году прорумынски настроенные силы развязали войну в Приднестровье и Гагаузии, тем самым расколов Молдавскую ССР и заложив фундамент для всех территориальных проблем современной Молдавии. Но, даже принимая во внимание агрессивность прорумынского национализма, говорить о геноциде не стоит. Планов уничтожения всего гагаузского народа, наверное, всё-таки не было. С термином “геноцид” нужно обходиться очень аккуратно”

Видите, какая небрежность? Товарищи  Колеров и Марчук  убеждены, что была война не только в Приднестровье, но и в «Гагаузии». И, конечно, войну эту развязали  «про румынские силы», чтобы расколоть МССР и заложить фундамент всех невзгод.

А  вот еще один  информационный трюк:  

 «В ходе политических акций в Молдавии всё громче звучат нацистские термины. Бывший министр культуры правительства Друка произнёс получасовой нацистский спич перед многотысячным митингом в Кишиневе. В выступлении Унгуряну неоднократно подчеркивалось его оскорблённое русскими самолюбие. Звучали оскорбительные высказывания в отношении русских, а также неоднократно затрагивалась тема “титульной нации”, которая, якобы, единственная имеет право решать судьбу Молдовы. Ион Унгуряну работал в должности министра культуры, в правительстве ныне проживающего в Румынии экс-премьера Мирчи Друка, одного из ответственных за разжигание военного конфликта с Приднестровьем. В Молдове считается, что именно Унгуряну установил памятник Штефану чел Маре.» Тираспольский  сайт (дата публикации -  воскресение  26 декабря, 2010)

Мало кто поверит, что Ион Унгуряну  (или  Еуджен Дога) такие таланты, такие личности  «высказывают оскорбительные суждения в отношении русских и толкают  нацистские речи». И никакого эффекта  не будет писать просто: «бывший министр Унгуряну». Сказать правду: «бывший министр в правительствах Паскаря, Друка и Сангели», тоже  не то.  Лучше ограничиваться тем, что Унгуряну «бывший министр культуры правительства  ныне проживающего в Румынии Мирчи Друка». Тогда цель достигнута. Проживал бы этот Друк, «ответственный за разжигание военного конфликта в Приднестровье», где-нибудь в другом месте… 

В румынском фольклоре есть легенда «Миорица». Небольшое  повествование в стихах. Молдаванин, узнает  о том, что двое чабанов, из других краев, замышляют убить его. Из черной зависти. Вместо того чтобы организовать оборону, опередить злоумышленников,  смиренный пастух – молдаванин разражается жалобами. Обращаясь к любимой овечке Миорица, он произносит трогательный, символический монолог-завещание. Странная логика поведения героя этой крипто поэмы многих  заставляет  задуматься.

В сюжете «Миорица», есть лишь отдельный аспект национального характера румын. Воспринимать молдаванина как существо бесконечно покорным не следует. Слишком упрощенно и неверно. Я вспоминаю событие, потрясшее окончательно наше село. Ион Хэбэшеску собрался на похороны своего младшего брата. Перед отправкой, он хорошо накормил быка и решил свести его, как обычно, к водопою. А этот, внезапно, как гром среди ясного неба, разъярился и буквально втоптал в землю своего хозяина. Несчастным родителям пришлось проводить в последний путь сразу двух сыновей. Один умерший от рака в соседнем, русинском селе Столничень.  Там он, в свое время, сосватал девушку  и обосновал  семью и хозяйство. Другой же – убитый собственной скотиной. А ведь его убийцу привыкли считать покорным и безропотным. И в нем, без видимого повода, вспыхнула столь безумная ярость. Животное, признавая за человеком право, надевать ярмо на мощную бычью шею, словно копило всю жизнь протест против всевластия повелителя. Это было дерзко и губительно для восставшего. И это было так по-человечески.

Такова эта «плазма с румынскими паспортами». Недаром голова тура  была изображена на гербе Молдавского княжества, а теперь на гербе Республики Молдова. Тур (бык, зубр) символизирует и наше долгое терпение, и то, что на это качество опасно полагаться. Это доказали, в частности, события в декабре 1989 в году в Бухаресте и в апреле 2009   в Кишиневе. И фаталистическая покорность румына судьбе, и его способность, истощив терпение, схватиться за вилы и топор, всегда становились объектом эксплуатации интернационалистов.

Они – противники национально-освободительного движения. Они десятилетиями извлекали выгоду из долготерпения, покоренного народа. Когда же оно закончилось – обвинили нас в национализме, фашизме, в конфликте с общечеловеческими ценностями.

Прошли более  двадцати лет. Начало 90-ых, русско-молдавская война на Днестре, как и другие  столкновения,  оценивается двояко. Есть правда Москвы, есть  правда Кишинева. Мне знакомы документы и литература обеих сторон. Могу рекомендовать  двух авторов: Иван Днестрянский и Влад Греку.

Первый идентифицирует себя как «интернационалист». «Принадлежу к миллионам людям разных кровей, но русской культуры, живших в республиках бывшего СССР, застигнутых там “перестройкой” и распадом страны. Все негативные моменты “демократизации” и “суверенизации” от начала до конца наблюдал в Молдавии. Этих переживаний хватило, чтобы возненавидеть национализм и оказаться в рядах милиции ПМР, а затем – в Бендерах».

Господин  Днестрянский, 1967 года рождения, лейтенант, живет в Тигине.  Участник войны в рядах Бендерского батальона Гвардейцев Приднестровья под командованием подполковника Юрия Костенко. В портале «Искусство Войны» ведет раздел «Правда и Ложь о войне в Приднестровье». Огромный, полезный труд. Жаль, что он прилагает к роману «Рожденные в Р.С.С.С. Реквием Приднестровской гвардии» произведения, в которых все перепутано: имена, хронология событий, топонимика. Особенно неаккуратно в этом плане произведение «Кровавое  лето в Бендерах (записки походного атамана)».

Конечно,  господин Днестрянский подчеркивает: «достоверны только  русские источники». А в книгах молдавской стороны «искать правду о событиях 1992 года, за редчайшими исключениями, бесполезно». В них «подгонка фактов и измышления в угоду ущербным пан румынским концепциям». Но, думаю, списки равно забытых интернационалистов и националистов, погибших и без вести пропавших, трудно оспаривать.

Другой автор, Влад Греку, 1959 года рождения, из  Дубэсарь.  Художник, архитектор, писатель. Участник войны на стороне  Республики Молдова. Автор документированной книги об очаге конфликта на Днестре. Приведу цитату:

«Мой отец – уроженец села   Лунга, учился, по его словам, два класса с румынами, а два – с русскими; мне же, воевавшему  за  целостность Молдовы, в румынском гражданстве отказывают! Зато другим, воевавшим, возможно, против Кишинева, но рожденным в Бессарабии, то есть в бывшем Румынском Королевстве, соответствующее гражданство дается! Я  уверю вас, очень многие получили его! Разве  это не парадокс? Тогда,   спрашивается, зачем мы воевали друг против друга, какие румыны собирались  нас оккупировать?»                         

Сегодня, каждая сторона-участник русско-молдавской войны на Днестре живет своей истиной. Так было, и так будет, всегда и везде. «Истина» не может быть объективной. Но, со временем, все сожалеют о погибших в боях, как бы отдавая дань поэту – «Счастлив в наш век, кому победа далась не кровью, а умом» (П. В. Тютчев).

Справедливости ради, нужно сказать, что вначале 90-ых, многие представители русских СМИ достоверно отражали происходившее  в ССР Молдова. Трижды подчеркиваю: нельзя предать забвению свидетельства авторов-очевидцев, участников событий. Мы благодарны за это. И помним их имена: Елена Замура, Константин Кирошко, Никита Балашов, Елена Даниелян, Виктор Попков, Александр Махов, А. Кагальский, О. Таценко, Альберт Захаренко, Михаил Дрейзлер,  И. Моржаретто,  Александр Иноземцев, Владимир Дурнов.

Я продолжаю архивные поиски. Нужно пополнить списки благородных и смелых людей. Во всех СМИ  они  оперативно, правдиво освещали  события в Молдавии и, особенно, многогранные проявления «Приднестровского синдрома». Невозможно игнорировать и более поздние выступления, труды и оценки  независимых, «не молдавских»  экспертов. Валерии Новодворской, например. Или труды молодых  историков, таких как Руслан Шевченко, Они профессионально осваивают архивные  документы, помогая раскопать  нашу и вашу истину.

Трудно и мне забыть 1990-1992 гг., медийную схватку, русско-молдавскую  войну на Днестре  и наши страдания. Перелистываю иногда подшивки газет, прослушиваю и просматриваю кассеты  двадцатилетней давности. Русские танки, казаки, собкоры, спецкоры, тележурналисты! Агенты КГБ и ГРУ! Сексоты да простые совки! Столько знакомых имен!

В студенческие годы, у меня был  друг. Изучал испанский язык. Иногда говорил мне: «Сожалею, что родился так поздно. Мог бы  пойти  добровольцем на гражданскую войну в Испании». А воевать он хотел на стороне националистов.  И я, думал, что непременно пошел бы добровольцем. Только  я колебался, не определив, как и зачем. Вслед за поэтом Михаил Светлов – «Я хату покинул, Пошел воевать, Чтоб землю в Гренаде, Крестьянам отдать»?  Или как молодые волонтеры – легионеры  Ион Моца и Василе Марин? Они пали в боях под Мадридом,  13 января 1937 года, «за  крест Христова и спасения латинского мира от большевизма».

Где вы, рыцари медийных походов? Как вы теперь? Хотелось бы встретиться, посмотреть вам в глаза. Может быть, еще помните события в Молдавии начало 90-ых? Кстати, как у вас в России,  на счет «Красных» и «Белых»? Вы за «Красный террор» или за «Белый террор»? Исторически, на чью  сторону «истина»? Красной Армии или Белой Армии? Кто настоящие патриоты России? Большевики-интернационалисты или белогвардейцы-националисты? Вы, как  русские, патриоты своей Родины, боролись сохранить Советский Союз. Я же, как  румын – унионист, всю жизнь мечтал, об  освобождении Бессарабии и Северной Буковины. Я, по-прежнему, в стае «диких гусей», подчиняясь «диктатуре законов Природы». И на вашу «необъективность»  больше не в обиде.… У каждого из нас своя истина. Время  вылечит наши душевные раны, история нас рассудит.