I. ВМЕСТО ПРОЛОГА

By   April 27, 2013

«Не начну я воспитывать мир.

Для меня важно, что я в ладах с самим собой.

Я свел счета с миром,  когда  меня все беспокоило,

что думают люди обо мне.

Долгие годы я жил в страхе о том, что они скажут.

Этот молох вел меня в ошибочных направлениях,

те, что открывали огромную пропасть

между моего внутреннего «Я» и наружного «Я».

Сегодня я живу в собственной правде

 и в мире с самим собой». 

                                        Аврум  (Аврахам) Бург 

                                                                                                                                                                           

1. «Дикие гуси»

«Национализм во мне столь естественный,

 что никогда никаким интернационалистам

его из меня не вытравить». 

 Дмитрий Иванович Менделеев.

  Моя жизнь научила меня главному: истина должна быть пережита, а не преподана. Одиноким, еще в студенческие годы, я усвоил принцип: «Пробивай себе дорогу на ходу, избавляясь от иллюзий!». От иллюзии Истины, Совершенства, Абсолюта, Революции, Прогресса. Истина, всегда частична. Совершенство и Абсолют не существуют и не могут быть достигнутыми. Революция, скорее всего, разрушительна, чем  спасательная. Прогресс  не может быть настолько великим, как часто заявляют.

А вот майор Павел Васильевич Мамалыга ехидно навязывал мне свою истину:

- Мирча Георгиевич, парень ты вроде не глупый. Чего впутываешься  с националистами?

- !?…

-  Молчишь? Красная Армия освободила Молдавию. Столько средств Советская Власть вложила! Вы, послевоенное поколение молдаван, можете учиться в вузах. Тебе, например, позавидовать можно. Выпускник Ленинградского Госуниверситета. Престижнейший вуз страны! Очную аспирантуру! Институт Латинской Америке Академии Наук СССР! Шутка ли эта? Теперь старший преподаватель Политехнического института. При твоих румынах ходил в лаптях. И, наверняка, пас бы овец.

-  Кто его знает? «При царе», бабушка моя,  Еуджения Валуцэ,  окончила русскую приходскую школу. Дальше учиться девочкам не полагалось. Выдали замуж в шестнадцати лет. «При румынах», ее два брата  получили высшее образование. Один изних, Георге Валуцэ, защитил докторскую диссертацию в Германии. Внедрил соевую культуру в Румынии.… Ныне он профессор сельхозинститута, в Бухаресте.

- Ну, да! Понятно! Мы, опасались… пережитков буржуазного национализма. Ваших отцов и дедов, конечно. А вы!? Бывшие пионеры, комсомольцы, члены партии… Неблагодарное вы племя! 

- Три брата моей матери,  также «при румынах», окончили вузы.

- Довольно! Не будем нянчиться ни с кем. Злопыхатели!Враги народа! Все  должны получить по зубам. Смотри-ка, молдаване – националисты!?  Кто вы такие? И вообще, откуда вы взялись на нашу голову?

Старший следователь по особо важным делам следственного отдела КГБ при Совете Министров МССР искренне недоумевал. Стоя, он упорно смотрел в окно невзрачного здания КГБ, на улице Ленина, рядом с Планетарием, что в центре Кишинева. И, видимо, на свой дидактический монолог, не ждал от меня никакого ответа.

     – Дикие гуси! Националисты это дикие гуси!

Допрашиваемый «по делу Шолтояна» свидетель, пробормотал эти слова устало, апатично. Он сидел на табуретке, прикованной болтами к полу посередине комнаты. Его глаза сосредоточено изучали пятно плесени, в левом углу, у потолка. «Враг народа» – старший преподаватель вспомнил и рассказал тогда следователю случай из жизни. В детстве он целое лето  кормил колхозных гусей. Птичья ферма располагалась  на берегу большого пруда. И там, в камышах, было много диких гусей. К восторгу мальчишки, один из них стал регулярно прилетать и кушать вместе с колхозными гусями. Он старался не пугнуть его. Изобильно кормил и надеялся, может, останется навсегда.… И, скрещивая его, получит новую породу гусей. Осенью, конечно,  он улетел вместе со стаей…. 

- Упрощено, можно сказать, что националисты похожи на перелетные стаи: Ibi beni, ubi patria! – Там хорошо, где родина! А  интернационалисты похожи на  колхозные гуси: Ubi beni, ibi patria! – Где хорошо, там и родина! Так запрограммировано природой.

- Не дикие гуси вы, националисты, – сердито прервал мое «философствование» старший следователь  КГБ по особо важным делам товарищ Мамалыга. -  Скорее, вы тамбовские  волки,  а не перелетные птицы. И сколько волка ни корми, он все равно в лес убежит!

Этим «диагнозом» и  завершился изнурительный допрос  в тот поздний  туманный  вечер. Дело было в январе 1972 года. А решением Ленинского райкома КП  Молдавии города Кишинева от 27 июля 1973 г. меня исключили из партии «за терпимое отношение к националистическим взглядам, непринятие мер к их пресечению и утрату бдительности».

В июле 2011  круглая дата – мне исполнилось 70 лет. Жена, дети  и внуки заботливо спрашивали,  что мне подарить. «Полную свободу» – ответил я. В Бухаресте сел в поезд  один и  поехал навестить Лондон. Мечта моей юности! В Париже пересел на скоростной поезд Эвростар, чтобы  пересечь Ла-Манш через Эвротоннель.

Накануне моего юбилея, 24 июля,  посетил Оксфорд.  Через день, ровно  в 12.00, в Кембридже,  вошел в студенческую  столовую. Заказал себе кофе и кекс. Вспомнил свое двадцатилетие, июль 1961 года. Сижу один у окна, в студенческой столовой ЛГУ. Любуюсь панорамой Невы, грандиозным собором на противоположном берегу.  На столе  пирожок и стакан чая. Перечитываю поздравительную телеграмму от Петра  Дудника.  Лучший друг кишиневских студенческих лет.  Будущий поэт, журналист. Слишком рано ушел из жизни.

Однажды в полночь,  я  с моим  другом -  «гость из Казахстана по пути в Кишинев», очутились на Финском вокзале. Мосты на Неверазведены. Студенческое общежитие ЛГУ, на Васильевском острове, закрывается с двенадцати ночью до шести утра. Комендант общежития отставной офицер. Порядок! Придется «ночевать» в зале ожидания вокзала, если участковый милиционер не выгонит. Помнюдиалог на скамейке неуютного вокзала начало 60-ых:

« – Знаешь, Марчел, о чем я мечтаю?  Увидеть Рио-де-Жанейро. Может  бросить все эти наши затеи?… Мой  друг одессит   плавает на сухогрузе.  Попрошу его устроить и меня как-нибудь.…  А у тебя есть мечта?

Как-то я  говорил Петру Дуднику, что в детстве мать и сверстники звали  меня «Марчел». После чего, и он стал обращаться этим уменьшительным от  имени «Мирча».А я к нему традиционно, по-румынски, ласковым «Петрикэ».

- Я мечтаю, Петрикэ, написать роман – «Босиком по Европе».  Разрешили бы за кордоном!… Я бы пешком, босыми ногами. До  атлантического побережья Португалии. Представляешь, отпустить бы усталые, раненные ноги в холодные воды  океана.…  Тянет  меня  очень в Иберию! Знаешь, Дакия и Иберия  - два крыла Римской империи».

Когда я стал совершеннолетним, Петрикэ первый поздравил.И, торжественно, вручил ценнейший подарок: «Мартин Иден» –  русский перевод  романа Джека Лондона. Давно это  было, а помню как сейчас. Июль, 1957 год. На запасном пути железнодорожного вокзала, в Павлодаре, прибывает специальный эшелон товарных вагонов. Слышу, в репродукторе, местную радиостанцию. «Передаем песню «А пока я живу в общежитии…». Эта задушевная, популярная  мелодия – подарок самому молодому члену отряда комсомольцев – добровольцев из солнечной Молдавии». Настораживаюсь. «Имя  юного целинника – Мирча Друк. Ему сегодня исполняется шестнадцать лет. Поздравляем!». Ребята окружают меня. Дарят что-то. Представитель местного горкома комсомола вручает почетную грамоту. Пламенная комсомолка обнимает, целует и надевает  мне на голову, свой красный берет: «На память!» Позже, в вагоне,  ритуал «боевого крещения»: полный граненый стакан  водки.  Первый в жизни тост: «Пей до дна!».  Ничего не слышу, ничего не вижу. Мир закружился.  Сваливаюсь  мирно. И на своем матрасе, твердо набитом колхозной соломой, где-то под Тирасполем, сплю почти сутки.…

Странно, здесь же, в Кембридже,  вдруг всплывает и лик следователя КГБ. Тот самый, который считал своей обязанностью, допрашивая меня «по делу Шолтояна», напомнить и о большой заботе к молдаванам со стороны «освободителей».

До сих пор «колхозные гуси»  бранят нас  за «неблагодарность  к советской власти».  Видимо, Они никогда  не поймут, что нас  лишили  главного – права свободного передвижения. Для «диких гусей»  это  важнее  чем изобилие корма. Это смыл  их  жизни. Была бы свобода! Тогда молодежь «освобожденных» Бессарабии и Северной Буковины могла бы везде  учиться. Как  теперь: в престижных вузах Англии и  Германии, Франции и Италии, США и России, Японии и Китая. Не говоря уже о вузах  своей страны,  Румынии. 

В Кишиневе, партийные чиновники да компетентные органы считали меня «опасным элементом». «Колхозные гуси» не могли мне простить главное: я помешал им инсценировать показательные процессы против «буржуазных националистов». И, на протяжении почти двадцати лет, до 1990 года, когда я поступал на работу, от меня  непременно требовали: «Укажите  письменно причину вашего выбывания из партии». И каждый раз я писал: «За терпимое отношение к националистическим взглядам, непринятие мер к их пресечению и утрату бдительности».

Вначале 1981 года, путем обмена квартиры, наша семья переехала  из  Москвы в Черновцы. По прибытию, я должен был стать на учет в местном военкомате. Это  было обязательство каждого офицера запаса. Я не удивился, что со мной лично захотел побеседовать начальник областного военкомата. На этот раз просто пожелали «выяснить подробности о моем исключении из рядов КПСС». И, в связи с этим, уточнили изменения в «Личный листок по учету кадров», вопрос  18 – «Отношение к воинской обязанности и воинское звание»: почему состав «политический» поменяли на «командный», почему первоначально присвоили «ВУС 6021», а теперь у меня «ВУС 2003»?

Задавая вопросы, начальник перелистывал прибывшее из Москвы мое личное дело. Краем глаза, сидя напротив, я смог прочитать: «Настроен прорумынски. Не подлежит перевоспитанию». Этот «окончательный диагноз» был поставлен  жирным почерком, красным карандашом, на обложке досье ст. лейтенанта запаса М. Г. Друка.

Лет через десять кишиневская газета «Сфатул Цэрий» включила меня в список самых популярных людей 1992 г. Из 10 выбранных­, по разным критериям, имен,  только у одного был отмечен показатель «унионизм»:  «Мирча Друк. За его смелые шаги в политической жизни, за то, что он неустанно старался сохранить в сознании нации идею воссоединения».

Моя установка, мои действия продолжают раздражать и даже беспокоить многих «колхозных гусей»:

 «На протяжении двух десятилетий так называемой демократии, мы имели всякое, кроме политической воли, предполагающей государственную и правительственную идеологию. Кто  в составе предыдущих правительств был в ответственности за эту идеологию!? Никто! Поэтому и пошли прахом все правительства, потому что, не имея политической воли,  они были изъедены ржавчиной румынизма, которую Мирча Друк вложил в каждую структуру! До тех пор  пока в правительстве будут еще сторонники Друка,  Страна Молдова будет постоянно дрейфовать, то есть она будет идти  в сторону  никуда!». Андрей Хропотинский. «Политическая воля, господа правители!», Газета «Молдова Маре» («Великая Молдова»), № 8, вторник, 25 марта 2008.

Не понятно, почему так сетует этот совок – памфлетист. У него же были все карты в руки. После окончательной победы «колхозных гусей», в феврале 1994 года, «идеологи  молдовенизма» Василий Стати  и Андрей Хропотинский стали, большевистским  порывом, искоренить «ржавчину румынизма» Друка. Власть Моцпана – Сангели  создала им все условия. Дала им и газету «Земля и люди». Компартия, на подъеме, усердно помогала. А после прихода к власти, она проявляла образцовую политическую волю. И, восемь лет  подряд,  претворяла в жизнь именно «государственную и правительственную идеологию».

В русскоязычных СМИ меня раз и навсегда зафиксировали как «фанатичный унионист», «твердый националист и сторонник слияния Молдовы с  Румынией».  И, видимо,  подобная оценка  останется в силе до конца моей жизни. Правда, более объективные исследователи смягчают краски:

  «Изначальное румынское самосознание» Мирчи Друка – такой же политический и социальный факт 1990 года, как “советская идентичность” Игоря Смирнова, который оказался фактическим лидером Приднестровья всего через два года после переезда с юга Украины, где, в общем, и состоялась его карьера в качестве «красного (зам) директора». Дигол С. Парадигмы и парадоксы концепции национального государства в постсоветской Молдавии: язык, государственность и национальная идентичность.  Ab Imperio. 2005. № 2.

В конце 60-х, я проживал  в общежитии аспирантов  АН СССР  на проспекте Вавилова, в Москве. Там было много коллег казахской национальности. Их отношение к эпопее «поднятия целины» меня удивило. Я мог бы гордиться: работал у вас трактористом, комбайнером!  Я награжден медалью «За освоение целинных земель»! Но, тот факт, что я, молдаванин Мирча Друк, поехал добровольцем, по комсомольской путевке, «на помощь братскому народу», не вызывал никаких положительных эмоций. Скорее наоборот. Просто «дикие гуси» Казахстана считали меня типичной жертвой «хрущевской авантюры и пропаганды Центра».

От своих коллег я узнал:  интеллектуалы – казахи бросили подпольный клич -  «Не хотим быть национальным меньшинством в стране наших предков!». Даже городские семьи образованных казахов стали расти не менее десяти детей. Так они противодействовали советскому неоколониализму. Чтобы выжить, каждая «братская советская республика» вырабатывала свой антидот. В сельской местности Молдавской ССР ежегодно пополнялись списки  женщин, награжденных медалью «Мать героиня». В условиях нашествия «колхозных гусей – интернационалистов», прибалтийцы, кавказцы, украинцы приводили в действии другие механизмы, не обязательно биологические (демографические).

Что произошло в колониях после распада идеократической империи? Как  оценивает ситуацию современная  элита независимого Казахстана?

    «Есть две большие истины,  для меня очевидны. Мы не должны думать, что сегодняшняя ситуация будет постоянной. Ситуация очень быстро меняется. Сейчас идет своего рода вызревание в казахской части общества. Можно сказать, начался второй этап национального самоопределения. Вторая истина – казахи стали реальным национальным большинством. До этого момента, взгляды большинства национальной интеллигенции были сформированы в период, когда казахи находились в состоянии национального меньшинства. Отсюда – шумливый, иногда излишне истеричный тон высказываний и выступлений. Отсюда – чрезвычайно резкие лозунги. Но ситуация меняется. Мы постепенно пришли к моменту, когда казахская или казахстанская элита становится националистической элитой. Это – объективный процесс, это условие выживания нации и государства. И сегодня любой трезвый человек понимает, что  идеологемы  типа – “130 национальностей в стране”, то есть тот хребет, на котором держится «идея многонационального Казахстана» – эта конструкция завтра не выдержит проверку демографией.  Если объективно смотреть, то получается, что через тридцать лет русское население Казахстана ужмется до четырех-пяти процентов. Элита будет другой. В таких условиях английский и китайский языки, наряду с казахским языком, будут пользоваться большей популярностью, нежели русский. К этому надо относиться нормально”. Айдос Саримов, бывший сотрудник Казахстанского института стратегических исследований и заведующий сектором администрации президента Казахстана, директор Фонда Алтынбека Сарсенбаева .  (http: //www.regnum.ru/news/   11. 07. 2009).  

Айдос Саримов прав.  Невозможно длительное время сохранить статус-кво. Динамика  ситуации  беспрецедентна. На пространстве бывшей  империи начался второй этап национального самоопределения. Состав населения отражает сущность происходящих процессов. Во всех  бывшие советские республики, титульные нации становятся реальным национальным большинством. А элиты этих суверенных государств являются уже этнократическими элитами.  Это – объективный процесс, «это условие выживания нации и государства». Бесспорно, что «полиэтнические проекты» не выдерживают проверку. И не только демографией. Они не проходят социальные, экономические и психологические  испытания времени нигде в Европе,  нигде в мире.

Советский менталитет неистребим. МИД России, например, в  официальном  сайте, фиксирует избытый нонсенс –  «в Республике Молдова  проживают всего порядка 120 национальностей». А комментатор русскоязычного портала ava.md, предупреждает: «Участившиеся попытки разделить народы Молдавии на хозяев и гостей – наносят ущерб не только так называемым «нацменьшинствам». Политика этнократизма больно бьет, прежде всего, по молдавскому большинству».

 «Народы Молдавии»? Сколько их в стране с трехмиллионным  населением?  Это что, «народы», «нации» на самом деле? Как на Северном Кавказе? Как в Российской  Федерации?

Нынче, в  поисках  лучшей доли, в Италии и  Испании, Португалии и  Ирландии оказались  несколько «народов»,  «молдавских». Они более многочисленны, чем все «нацменьшинства» самой Республике Молдова, вместе взятые. И что получается? Через два десятилетия эти «народы» должны настаивать на внедрении «молдавского» вторым государственным языком? Какие претензии могу я предъявить?  Страны  Западной Европы делят сейчас свое «временное счастье» с моими, «временно несчастными»,  молдаванами. Большое спасибо! Никаких, абсолютно, претензий! «Молдавский язык» может быть «государственным» только в Республике Молдова, в Приднестровской Молдавской Республике и  в Гагаузской  республике.  А русский язык будет «государственным» только в Российской Федерации. Предостаточно!

     «Очевидно, что если дать  русскому  языку такие же полномочия и свободы, как украинскому, то от этого мог бы пострадать уже украинский язык, что было бы совершенно неправильно для судьбы государственности, для суверенитета Украины.… Поэтому никто и не ждет от Януковича никаких подобных шагов, и я не вижу здесь никакого конфликта». Константин Косачев. Глава комитета Госдумы по международным делам, 11 марта 2011 года.

Кремль вынужден списывать проблему русского языка в бывших колониях. Когда-то тема имела сильный электоральный отклик. И она была использована в определенных ситуациях. Но, постепенно, конфликтный фон снижается, и перспективы Москвы использовать конъюнктуру, без особого напряжения, нет. Тема просто становится  неактуальной.

  «Требование повышения прав русского языка (и, соответственно, прав русскоязычного населения) оказалось для правящей партии политически не выигрышным, а иной мотивации у неё просто нет. Некоторые зачатки русской диаспоральной политики были у Российской Федерации во время открытого политического конфликта с Украиной и Прибалтикой. И то они были настолько неуклюжи, что оптимизма никому не внушали. А теперь, когда конфликта нет, то и зарубежные русские уже не нужны – от них разве что головная боль, и то, надо признать, не сильная». Олег Неменский, российский историк и политолог. http://www.regnum.ru

По дефиниции, империи распадаются. Колонизаторы теряют привилегии. Имперские элиты рассматривают неизбежные изменения, как ограничение своих прав. Южная  Африка. Британская  администрация уходит. Белое меньшинство официально провозглашает политику Апартеида. Французские военные, латифундисты, после  предоставления  независимости Алжиру, готовы взорвать  президента де Голля,  лишь бы  сохранить свои владение на средиземноморском побережье этой страны. Много лет спустя после окончания войны и распада империи, старый британский генерал  отчитает внука за неуспеваемость: « – Так никогда не станешь офицером и не видать тебе карьеры в Индии! – Дед,  Индия уже не наша. – Не говори глупости, сынок!».  Плоский британский юмор. Типичный постимперский синдром! Он наблюдается  всегда и повсюду. После развала Австро-венгерской империи, особенно страдали венгры. И многие  до сих пор не могут смириться.  «Профессиональные русские» ссылаются на действующие в Европейском Союзе нормы в отношении  к меньшинствам. При этом они

 претендуют, чтобы бывший имперский язык остался официальным  или стал таким, как в Молдавии, так и   в  других бывших советских колоний. Требование  чрезмерное и бессознательное. И создавать блоки или «партии русскоязычных», чтобы постоянно торпедировать правительства суверенных государств затея опасная.

Несомненно,  английский и другие языки, наряду с государственными языками, будут пользоваться большей популярностью, нежели русский. Это необратимый процесс. И «русскоязычным  гражданам»  следует относиться к этой реальности нормально. Надо учиться у современных европейцев. Представители классических империй, исчезнувших после второй мировой войны, не страдают от того, что их «могучие  языки»  не   являются  обязательно государственными в бывших  колониях.

Кстати, что за варваризм – «русскоязычные»? Разве я, например, не «русскоязычный»?  Худо-бедно, эту книгу я написал сам, по-русски. Я выпускник ЛГУ, МГУ, аспирант АН СССР.  Человек, работавший два десятилетия в  самой столице России. У меня   научные  труды на русском.  И лекции  читал студентам в Москве,  в Кишиневе и в Черновцах, только по-русски. Так, являюсь ли я «русскоязычным» или нет? Таких как я – двуязычных и многоязычных – тысячи молдаван (румын) в Бессарабии. И почему тогда бессарабский украинец, гагауз, русский, еврей, представители других национальностей именуют себя «русскоязычными»? Это что, какая-та привилегия, особые права? Испытание комфорта от того что, как правило, не владеешь своим родным,  а по-русски говоришь как на базаре?

Добровольцы из корпуса мира, миссионеры, дипломаты прекрасно справляются с государственным языком  Республики Молдова. А некоторые граждане, проживая в Кишиневе постоянно, после его «освобождения», застряли только на своем. Хочу быть здесь начальником, депутатом, министром, президентом. Но, «давай по-нашему». В 2004 году мне предлагали остаться на кафедру одного из университетов, в Рио-де-Жанейро. Естественно, язык преподавания – португальский. Мне бы в голову не приходило ставить условия: «давай по-румынски, давай по-русски!».

Мультикультурализм – еще один миф «колхозных гусей». Практически  и он полностью скомпрометирован. Даже на западе, глобалисты признают, что мультикультурализм потерпел фиаско. Модель не работает: сплава не получается. Следует  менять парадигму.

Пройденный путь, испытания судьбы убедили меня: только националисту гарантировано иммунитет и спасательная идентичность. Одновременно он подвергается  постоянному риску. Среди «колхозных гусей» сложилась большая каста  «политологов». Некоторые прямо бывшие профессионалы по советскому катехизису  «общественных наук». Они наводняют  теперь СМИ, сайты и блоги. Их миссия: возобновить проповедь советского типа колониализма; преподнести великодержавную политику русификации, как идеальное решение национальной проблемы, как естественный процесс «интернационализации».

«Эксперты» требуют реабилитации, даже не марксистской  или  ленинской трактовки нации,  а  теорию и практику Сталина  вообще, а также возрождения империи, коммунистической или царской, православной или либеральной.  Их методология не содержат категории, с помощью которых «дикие гуси» пытаются осмыслить то, что произошло в странах социалистического лагеря. Они отвергают понятийный аппарат позволяющий оценить инвазию, аннексию и колонизацию, имперское поведение СССР, переселение, ассимиляция,  промывание мозгов и принудительный труд, разрушение памятников природы и  культуры.

Большинство «колхозных гусей» упрямо отвергает категории, с помощью которых «прорабы перестройки» обновляли закостенелый строй. Для «интернационалистов» все вредно: народные фронты и децентрализация, гласность и многопартийность, плюрализм и свобода печати, миграция и эмиграция,  приватизация и зарубежные инвесторы.

За что Они так проклинают националистов? Ведь «дикие гуси» надеялись выйти из тупика. Поэтому критиковали такие явления советской действительности как бюрократия, коррупция и дегенерация. Националисты были против   номенклатуры, цензуры,  кланов, мафии,  паразитизма и «теневой экономики». Дерзость «интернационалистов» беспредельна! «Колхозные гуси» вездесущие.  Вызывающая аллюра,  розы (гвоздики) в петлице и рука на сердце.  Идут защитники  «дружбы и братства»! Их ни капли не смущает что во имя «интернационализма» уже уничтожены  сотни миллионов людей.Никакой суд не оправдал  деяния «интернационалистов»: подавление восстаний в ГДР и Венгрии, замораживание «Пражской весны», военный переворот в Польше, «братская помощь Афганистану».

Парадокс нашего времени: быть националистом гораздо легче, чем говорить, писать о национализме. Знаю это по жизненному опыту. Когда-то приходилось играть роль «коммуниста-интернационалиста». Убежденного и воинственного. Как?  Приведенный  в Приложении документ «Апелляция», может служить иллюстрацией тезиса. 

Бесспорно, националистом не становишься. Национализм это врожденная биопсихическая структура. За национализмом следует признать статус существенной исторической константы. У него атавистические корни. Провоцируемый, он взрывается. На протяжении веков, классический национализм уничтожил империи. Он же протолкнул коммунизм в историю мертвых утопий, а не капитализм.

Искусственный интернационализм. Естественный национализм. Извечное противоборство. Ключевой вопрос стратегии выживания в мировом масштабе. Русские исследователи природы и динамики национализма узаконили понятие «Научный национализм».   Зарегистрирован и неологизм «национализмоведение». В недалеком прошлом, на деньги интернационалистов, выходил  в Праге международный  журнал «Вопросы социализма». Теперь, я с большим интересом читаю солидный журнал «Вопросы национализма», издаваемый  в  Москве, бывшей столице Коминтерна. И, пока, только на русском языке.

Солидный труд доктора политических наук, декана факультета политической науки Московской высшей школы социальных и экономических наук Владимира  Малахова – «Национализм как политическая идеология: Учебное пособие», М.: КДУ, 2005. Важная опора для «научного национализма» и современного  «национализмоведения». Автор выделяет три основных выполняемых национализмом функции – легитимационную, мобилизационную и компенсаторную. 

Чужеземная экспансия всегда порождали подъем биологических и культурных ресурсов выживания. И впредь, чаяния маленьких  порабощенных  наций найдут энергическое выражение. Сопротивление ожесточается по мере того как интернационалисты применяют методы агрессивной ассимиляции: военная инвазия,  депортация, геноцид и пр. 

Будучи одной из основных идеологий, национализм составляет успешную конкуренцию  либерализму и социализму. В процессе распада империй,  национализм служил  инструментом мобилизации и сплочения людей  воедино. Он  является тем ultima ratio, с помощью которых «дикие гуси» могут решить задачулегитимации национально-государственных границ. А для нас, румын Бессарабии, Северной Буковины и регион Герца,национальная риторика выполняет, в основном, компенсаторную функцию. Так нам легче переживать травмы, полученные после 28 июня 1940 года.

 

 

2. «А что для вас Родина?»

 

В  Молдове я бываю довольно часто. В Сучаве, в  Яссах – исторические столицы Княжества Молдовы. Бываю во всех молдавских уездах, входящих в состав Румынии. Иногда останавливаюсь на берегу реки Молдова, в доме друзей. Любуясь красотой природы, иногда ругаюсь  и спорю: «Господа узурпаторы советского покроя! Товарищи «молдовенисты», «государственники»!  Где  наша Молдова?!  В Кишиневе, в Бельцах?  На реке Бык?  А здесь та, что? Какая же Молдова без Путны?  Молдова без Бояна,   без  Хотина и Ватра Дорней, без  Мэмэлиги и Рени.  Без  многих   символов молдаван, упомянутых в хрониках,  воспетых в сочинениях классиков!».

В феврале 1990 году, я стал депутатом Верховного Совета МССР.  Мою предвыборную программу напечатали местные газеты.  Множество экземпляров  программы  раздавались  избирателям.  В ней есть и такой пункт: «Исследование важнейших  исторических событий  в  Молдавии, главным образом годы 1774, 1812, 1917, 1918, 1940, чтобы дать им объективную оценку. Объединение всех молдавских земель из СССР в суверенном, де-юре и де-факто, государстве, интегрированного в свободную Европу от Атлантики до Урала». Я не мог предвидеть, что через год  состоится  «Беловежская пуща».

Всем известно: в августе 91-го в Москве был заговор.  Империя распалась. ССР Молдова провозгласила свою независимость. Румыния, в тот же день, признала  новое государство – Республику Молдова. Тогда, публично, я выразил опасение: скоро произойдет узурпация! Вместо официального названия «Республика Молдова», умышленно будут и писать, и говорить просто «Молдова». Греция застраховалась своевременно. Не признала никакую Македонию. Добилась, чтобы в ООН  зафиксировали: Бывшая Югославская Республика Македония.   

«Республика Молдова» -  одна реальность. Понятие «Молдова» совсем другая сущность.  Исторически, «Молдова»  означает: одна из составных  частей  сегодняшней Румынии. Назовем ее -  «Западная Молдова». Другая половина – эта «Восточная Молдова». От администрации Российской Империи она получила наименование «Губерния Бессарабия». Впоследствии Советская Империя расчленила и Бессарабию. Шесть ее неполных уездов  отданы  были МССР. А три уезда Северной и Южной Бессарабии, а также часть Северной Молдовы, оккупированной Австрией еще в 1774 году, были включены в состав УССР. Плюс, конечно, молдавские земли за Днестром.  Вот  что означает «Молдова». И постсоветские подрывники единства румынского пространства знают это прекрасно. Но они упрямо  воскрешают большевистскую трактовку истории.

После неизбежного распада Союза, интернационалисты из МССР стали ярыми «молдаванами-государственниками». Им-то и надо было начинать с проектом «Молдова Маре». Но только с другого конца. Вместо сепаратизма, во имя сохранения советской идеократической империи, Тирасполь стал бы разработчиком подобного проекта. Он мог бы выступить инициатором восстановления МАССР в рамках первоначальных границ. Одновременно мог бы подсказать  кишиневскому руководству: повторите смелость и ходатайство предшественников. Известно же, что высшее руководство КПМ обратилось к Сталину, в 1946 году, с просьбой о  возращении Южной Бессарабии. Позже, с такой же просьбой академик Артем  Лазарев  обратился к  Хрущеву.

Видимо  интернационалисты зря поспешили с ПМР.  Были бы Игорь Смирнов и его промосковская команда свободны  от имперского ВПК… Они смогли бы тогда поддержать молдаван Украины. Создать БМР – Буковинскую Молдавскую Республику, со столицей в Черновцах. Она непременно вошла бы в состав «нового молдавского постсоветского государства». Тогда на «молдаван – государственников» обратили бы внимания совсем другие внешние силы.  Кто знает, как развернулись бы события, в данном регионе…

Уточняю: лично я не имею ни малейшего отношения к подобным проектам. Существует старый, советский  вариант «молдовенизма». Он усердно проталкивается «истинными патриотами» земли молдавской. Среди них выделяются незаурядные личности: Евгений Собор, Владимир Воронин, Виктор Слободенюк, Василий Стати, Святослав Мазур,  Николай Присакару, Игорь Додон, Андрей Хропотинский,  Виорел Михаил, Герасим Гидирим, Михаил Гарбуз. Зарождается, видимо, разновидность постсоветских молдавских националистов. Учитывая движущие мотивы, можно рассматривать еще одну идеологическую группировку: Виталий Андриевский, Юлия Семенова, Владимир Бухарский, Сергей Эрлих и, с некоторой оговоркой,  Богдан Цырдя,  Иван Грек, Виктор Боршевич и Эмиль Чобу.

Пример геополитической конструкции: «Фундамент Великой Молдовы. Как рождается новая национальная идеология. Аналитика журнала MoldovaToday.net, 2008, Кишинев – Одесса». Это один из новых, так сказать, промосковских, русских вариантов молдовенизма. Разработчиками данного вектора являются: Олесь Гончар, Александр Зданкевич, Степан Мунтяну, Флориан Краско, Иван Кириоглу.   

И совсем   свежий   проект  (2012) – «Федеративная Республика Молдавия». Автор и дизайнер – Святослав Мазур. В контуры будущего государства вписаны пять субъектов федерации: 1). Восточная Молдова (столица Кишинев); 2). Западная Молдова (столица Яссы); 3). Республика Буковина (столица Сучава); 4). Приднестровская Молдавская республика (столица Тирасполь); 5). Республика Гагаузия (столица Комрат). В состав Восточной Молдовы  входит  и Автономный округ Бессарабия.

Перед приходом  к власти, Владимир Воронин бросает клич: «Россия – Беларусь – Республика  Молдова!».  Через  десять лет  тот же, чуть измененный,  призыв: «Молдавию – в Евросоюз!».  Реакция  народа? Молдовенисты не суетятся.  Вопросов нет, никаких сомнений. Вперед! Виталия Павличенко выступает за другой  союз «Румыния – Республика Молдова». Чтоб поскорее интегрироваться в Европу. Сразу громогласный отклик: «Нет! Нет! Нет!».  Хотя, и посетители  русскоязычного сайта www.moldovanova.md, на вопрос – «Как преодолеть молдавский тупик?» – ответили: - “Присоединением к Румынии». Из семи возможных средств,  самую высокую оценку – 42,05%,  получила «Униря». 

У каждого идеолога «молдовенистов» и «государственников» своеобразная иерархия мотивов. То, что их объединяет – это  средневековье, румынофобия и антиунионизм. Их девиз -  «Объединимся, молдаване!». Объединятся с кем угодно. Но, исключительно, против валахов и трансильванцев. То есть, против таких же румын, как и сами молдаване. Загвоздка лишь в том, что любые  утопии на тему «Великая Молдова» предполагают существенное изменение конфигурации двух, ныне суверенных, государств – Украины и Румынии. Добиться реализации  подобной  мечты  очень трудно.  Но, «колхозные гуси»  полны энтузиазма. Особенно выделяются в этом плане Святослав Мазур и Андрей Сафонов.

Несмотря на  все трудностити,  включая коррупцию государственных структур, Республика Молдова  может вступить в Европейский Союз.  И это зависит от твердого желания и качества принимаемых решений высшим руководством в Кишиневе и в Тирасполе. Но пока у них совсем другие заботы.

    «Главная проблема Республики Молдова состоит в том, что у нее нет национальной идентичности и нет нации, которая бы ее населяла. Молдова была частью Румынии, она была частью Советского союза. Она может иметь смысл лишь как часть чего-либо. СССР больше нет, в Европе своих проблем хватает, и она не ищет дополнительных стран, а Румыниясостоит в ЕС. Это, конечно же, не самое идеальное решение, и не всем молдаванам понравится, но, тем не менее, это – решение, хотя и не идеальное». Д. Фридман, генеральный директор и учредитель Stratfor. (www. pan.md, Вс. 21 Ноя 2010)

Кто такие противники  интеграции в Европейский Союз?  Нерадивые школьники, которым не хочется выполнять домашние задания? Как правило, вербальные стереотипы, изжитые  идеологемы типа «дружба народов», «полиэтничность» и «мультикультурализм» подменяют трезвый анализ ситуации. Вместо поиска  средств – одни опасения и комплексы:  наша бедность,  низкий уровень культуры,  никто  в Европе нас не ждет.   

Их  особенно  волнует такая преграда как  «многонациональность» и «разноязычность» в  Республики Молдова.  Бывшие прибалтийские советские республики уже вошли в состав Европейского Союза. А Молдавия  только стремиться к этому. Сравните их национальный состав населения. Процент коренного населения в этих странах такой: латыши  -  59%,  эстонцы  – 71,8 %, литовцы – 84.6%,  молдаване (румыны) – 78%. 

Кстати, «профессиональные русские» сетуют, что хуже к ним относятся прибалтийцы. Но, парадоксально, они менее охотно переезжают в Российскую Федерацию  именно  из стран Балтики. К примеру, из Эстонии,  с 2007 по октябрь 2009 года  уехали лишь 20 человек.  Это по программе содействия добровольному переселению  в Россию. За этот период приняли  участие в программе – около 6600 человек. А с учетом членов  семей переселенцев – около 14 500 человек.

Наиболее популярным регионом, куда предпочитают уезжать «русскоязычные» это исконно немецкая земля, Кенигсберг (Калининградская область)  -  41% всех переселенцев по программе.  Из Молдавии, самая толерантная  советская колония, переселились в Россию 9,1% от общего  числа  людей принимавших участие в этой программе.  Переселенцы,  в основном (94,4%) являются гражданами  Казахстана (33,3 %), Узбекистана (16,3), Украины (12,1%), Киргизии (10,6%) и Молдавии (9,1 %).

При желании ускорить процесс интеграции  Республики Молдова  в Европейский Союз можно  «бескровно растворить» в Румынии население шести бывших  бессарабских уездов, в следующем составе: молдаване-румыны 78%, украинцы (8,4%), гагаузы (4,4%), болгары (1,9%) и другие национальности (1,0%). Состав населения  Румынии таков: румыны (90 %),  венгры  (6,6%),  цыгане (1, 80%), немцы (0,3%), украинцы (0,29%),  русские (0,2%). Вместе турки, гагаузы и татары составляют – 0,3%.  Среди национальных меньшинств числятся также евреи, болгары, сербы, поляки, греки, итальянцы, армяне и др.

Абсурдно предположить, что при объединении двух румынских государств, все три с лишним миллиона человек  Республики  Молдова поселятся за Прутом.  Или еще хуже: миллионы румынских граждан  хлынут в Бессарабию. Теперь, согласно официальным данным, 259,6 человек (7,7 %) находятся, по разным причинам, за пределами республики Молдова. А более трех миллионов граждан самой  Румынии работают за рубежом.  И процесс миграции продолжается. В такой ситуации эксперты считают, что  для некоторых секторов, например, здравоохранение, сельское хозяйство и все отрасли культуры, прилив людских ресурсов из Бессарабии  является  наиболее удачным выходом.

 «Молдовенистам»  я часто говорю: пишите монографии, защищайте докторские диссертации, снимайте фильмы, сочиняйте стихи и песни! Организуйте теледебаты, радиопередачи! Излагайте все в сравнении. Сопоставляйте, во всех ракурсах: молдаване – валахи; молдаване – трансильванцы. Подключусь лично к поиску спонсоров. Буду распространять ваши опусы. Убедите Европу, весь мир:  мы, молдаване, умные, красивые, трудолюбивые.  Мы самые, самые,  слов нет.… И, одновременно, докажите: жители Валахии и Трансильвании  вредные, непутевые.  Или поступайте как Рамона Урсу. В набросок «Почему мне не  нравится Молдова» (2011),  молодая журналистка исповедуется:

     «По рождению я молдаванка с незапамятных времен: родители, деды, прадеды все они родились, и стали на ноги в этой части страны. Всю жизнь я прожила в Яссах. Почему я не люблю Молдову? Потому что чаще всего слышу от молдаван: «это невозможно». Потому что нигде нет столько сплетней, болтовни и упрямства.  Потому что международный аэропорт в  Яссах выглядит  хуже, чем вилла  любого мафиози. Потому что в главных турбазах  Буковины и уезда Нямц одни лишь цены в гостиницах такие «как на  Западе». Потому  что надоело слышать:  у вас, у молдаван, «сладкая речь». Потому что у нас в  Яссах первоклассные университеты, где мы усваиваем, что лучше всего трудиться для чужеземных предпринимателей. Потому что я нигде  не встречала столько ханжей и фанатично верующих, как в Молдове. Потому что здесь я научилась говорить: хочу эмигрировать!».        

Обидно?Процитируйте тогда других авторов – валахов или трансильванцев. Они искренне любят Яссы. Также как великий актер Флорин Персик, любят Кишинев и Республику Молдова. Другие  восторгаются Молдовой, «колыбелью румынской культуры, родиной поэтов, композиторов, ученых».  Многие «страшно сердиты» на Бухарест, Крайову или Клуж-Напоку.  И, в сравнении, выпячивают «недостатки».  Все, что, на  их взгляд, не делает честь Валахии или Трансильвании.

Приятели и недруги!  Все вы, безусловно, свободны, и вправе писать,  и говорить  все,  что хотите о моей Румынии. Но, ради Бога, откажитесь от дихотомии:  Молдова – Румыния; Валахия – Румыния; Трансильвания – Румыния.  Ведь, все очень просто: А (Молдова) + В (Валахия) + С (Трансильвания) = АВС (Румыния). 

Мне интересны любые  этнопсихологические сравнения. Сербов и хорватов, например. Знаю прекрасно, Сербия и Молдова возникли раньше, чем «придуманные нашими врагами» такие понятия как «Югославия» и «Румыния». Но я пока не обнаружил  нелепую  перепалку «серб – югослав» как у нас «молдаван – румын». Непродуктивно, нечестно, чтобы составную часть сопоставлять единому целому,  Рязанщину против  матушки  России.

Унионисты-молдаване, в 1859 году, первоначально  решили,  что называние  страны будет «Молдовалахия». Другие унионисты -  валахи и трансильванцы -  предлагали  варианты – «Дакоромания» или  «Ромыния». На этом очень настаивали трансильванцы. Известно, из каких соображений. Выпячивая генезис «от Древнего Рима»,  они пытались как-то сбавить «надменность гуннов» и других «пришельцев», поданных свежеиспеченных  империй в этих краях Европы. Известно, что Императрица  Екатерина Великая намеревалась объединить Дунайские княжества под древним названием этих  земель – Дакия.

Судьба забросала меня  в разные страны. Сейчас проживаю в Румынии. Являюсь почетным гражданином американского города Майями. И  румынского города Буштень. Иногда спрашивают, есть ли у меня  любимый город? Есть, конечно, Черновцы. Я его считаю родным городом.  Часть  души моей наверняка осталась и в Ленинграде. А как на счет Кишинева, Бухареста?  А  как же Москва? А Рио-де-Жанейро, Бразилия? По  каждому из  городов, где я проживал, у меня  отдельный разговор. Но, подчеркиваю, особенно: ни разум, ни душа моя, никогда не допустят, что я не «у себя дома» в Черновцах, на  Буковине.  В то же время, у меня всегда  были «свои дела» и в Бессарабии.

Однако Родины моей никак не могут стать шесть неполных румынских уездов Бессарабии со столицей в Кишиневе. Или пять  «советских районов» Транснистрии со столицей в Тирасполе. Или двадцать сел на юге Республики Молдова со столичным градом в райцентре Комрат. В условиях двадцать первого века, навязывание европейцу подобный «хуторской патриотизм», слишком ограничено. И несправедливо. Поэтому ни одному из подобных «государств»,  я бы не смог клясться в гражданской преданности. 

В проект «Независимая Республика Молдова» я не вложил никаких надежд. Поэтому не испытываю чувство разочарованности.  Может ли Вологодская область (от реки Вологда) существовать как отдельное государство? А бывшее Новгородское Княжество, которое древнее Московии, могло бы объединиться с Эстонией? Так, чтобы  интегрироваться, при желании, в Европейский Союз. Возможен ли возврат к проектам начала двадцатых годов: образование, в Сибири и на Дальнем Востоке, отдельных от России  государств? В принципе, все возможно. Главное, очень захотеть. Но  суть заключается совсем в другом вопросе. Стоит ли создавать государства из пяти районов левобережья Днестра с населением менее полмиллиона человек? Да, стоит, если ваша конечная цель -  процветание бюрократии, коррупция и дегенерация.

Родина –  это, прежде всего, родная природа. Понятие «Родина» для меня означает: пять природных сокровищ, которых я воспринимаю и ценю по-своему. Это Карпаты, Днестр, Тиса, Дунай и Черное Море. Я не мыслю свою Родину без своей доли в каждой из этих природных ценностей.