Author Archives: druc

МЕДИЙНАЯ АТАКА

 «Мягкость коммунистов в апреле, неготовность или нежеланиеотвечать пулеметными очередями, картечью, ударом огнеметов…

Так, чтобы хулиганствующая протоплазма с румынскими паспортами

метались в пламене на площади, скользила в собственной крови

и тонулав ужасе от безысходности и отчаяния…»

 Сергей Черняховский. «Молдавия: рукотворная неудача»

www. apn.ru  2009-08-04

Continue reading »

КРОВАВЫЙ МОСТ

 Кровавый мост

«Времена были смутные.

Всплывали факты похищения лишних свидетелей.

 Говорили и писали о расстрелах неугодных – по законам

военного времени, без суда и следствия.

 О пытках в кабинете военного коменданта,

через которых  прошли сотни людей – как молдаван,

так и российских военных.  Но реальных свидетелей

сегодня не услышишь – иных уж нет, а те далече.…

Да и Днестр – глубокая река.

 В его пучине и не такое исчезало бесследно…»

 

Алексей Гурьянов.

«Маленький клан из маленькой республики»

19. 01. 2011. www.iapm.ru

  Continue reading »

II. VAE VICTIS!


 Горенам,  «освобожденным»!

 

                                                 

 

 «В двадцатом веке европейские страны

 

 

испытали на себе два мощных тоталитарных режима,

 

 

нацистский и сталинский, которые несли с собой геноцид,

 

 

нарушения прав и свобод человека, военные преступления

 

 

и преступления против человечества.

 

 

По инициативе Европейского парламента, 23 августа, т.е. день подписания

 

 

70 лет назад пакта «Риббентроп – Молотов»,

 

 

объявлен общеевропейским днем памяти жертв сталинизма и нацизма

 

 

во имя сохранения памяти о жертвах массовых депортаций и казней».

 

 

 

 

 

Вильнюсская декларация

 

 

 Парламентской Ассамблеи ОБСЕ и

 

 

Резолюции восемнадцатой ежегодной сессии,

 

Вильнюс,  29 июня – 3 июля 2009 года

 

Continue reading »

I. ВМЕСТО ПРОЛОГА

«Не начну я воспитывать мир.

Для меня важно, что я в ладах с самим собой.

Я свел счета с миром,  когда  меня все беспокоило,

что думают люди обо мне.

Долгие годы я жил в страхе о том, что они скажут.

Этот молох вел меня в ошибочных направлениях,

те, что открывали огромную пропасть

между моего внутреннего «Я» и наружного «Я».

Сегодня я живу в собственной правде

 и в мире с самим собой». 

                                        Аврум  (Аврахам) Бург 

                                                                                                                                                                           

1. «Дикие гуси»

«Национализм во мне столь естественный,

 что никогда никаким интернационалистам

его из меня не вытравить». 

 Дмитрий Иванович Менделеев.

  Моя жизнь научила меня главному: истина должна быть пережита, а не преподана. Одиноким, еще в студенческие годы, я усвоил принцип: «Пробивай себе дорогу на ходу, избавляясь от иллюзий!». От иллюзии Истины, Совершенства, Абсолюта, Революции, Прогресса. Истина, всегда частична. Совершенство и Абсолют не существуют и не могут быть достигнутыми. Революция, скорее всего, разрушительна, чем  спасательная. Прогресс  не может быть настолько великим, как часто заявляют.

А вот майор Павел Васильевич Мамалыга ехидно навязывал мне свою истину:

- Мирча Георгиевич, парень ты вроде не глупый. Чего впутываешься  с националистами?

- !?…

-  Молчишь? Красная Армия освободила Молдавию. Столько средств Советская Власть вложила! Вы, послевоенное поколение молдаван, можете учиться в вузах. Тебе, например, позавидовать можно. Выпускник Ленинградского Госуниверситета. Престижнейший вуз страны! Очную аспирантуру! Институт Латинской Америке Академии Наук СССР! Шутка ли эта? Теперь старший преподаватель Политехнического института. При твоих румынах ходил в лаптях. И, наверняка, пас бы овец.

-  Кто его знает? «При царе», бабушка моя,  Еуджения Валуцэ,  окончила русскую приходскую школу. Дальше учиться девочкам не полагалось. Выдали замуж в шестнадцати лет. «При румынах», ее два брата  получили высшее образование. Один изних, Георге Валуцэ, защитил докторскую диссертацию в Германии. Внедрил соевую культуру в Румынии.… Ныне он профессор сельхозинститута, в Бухаресте.

- Ну, да! Понятно! Мы, опасались… пережитков буржуазного национализма. Ваших отцов и дедов, конечно. А вы!? Бывшие пионеры, комсомольцы, члены партии… Неблагодарное вы племя! 

- Три брата моей матери,  также «при румынах», окончили вузы.

- Довольно! Не будем нянчиться ни с кем. Злопыхатели!Враги народа! Все  должны получить по зубам. Смотри-ка, молдаване – националисты!?  Кто вы такие? И вообще, откуда вы взялись на нашу голову?

Старший следователь по особо важным делам следственного отдела КГБ при Совете Министров МССР искренне недоумевал. Стоя, он упорно смотрел в окно невзрачного здания КГБ, на улице Ленина, рядом с Планетарием, что в центре Кишинева. И, видимо, на свой дидактический монолог, не ждал от меня никакого ответа.

     – Дикие гуси! Националисты это дикие гуси!

Допрашиваемый «по делу Шолтояна» свидетель, пробормотал эти слова устало, апатично. Он сидел на табуретке, прикованной болтами к полу посередине комнаты. Его глаза сосредоточено изучали пятно плесени, в левом углу, у потолка. «Враг народа» – старший преподаватель вспомнил и рассказал тогда следователю случай из жизни. В детстве он целое лето  кормил колхозных гусей. Птичья ферма располагалась  на берегу большого пруда. И там, в камышах, было много диких гусей. К восторгу мальчишки, один из них стал регулярно прилетать и кушать вместе с колхозными гусями. Он старался не пугнуть его. Изобильно кормил и надеялся, может, останется навсегда.… И, скрещивая его, получит новую породу гусей. Осенью, конечно,  он улетел вместе со стаей…. 

- Упрощено, можно сказать, что националисты похожи на перелетные стаи: Ibi beni, ubi patria! – Там хорошо, где родина! А  интернационалисты похожи на  колхозные гуси: Ubi beni, ibi patria! – Где хорошо, там и родина! Так запрограммировано природой.

- Не дикие гуси вы, националисты, – сердито прервал мое «философствование» старший следователь  КГБ по особо важным делам товарищ Мамалыга. -  Скорее, вы тамбовские  волки,  а не перелетные птицы. И сколько волка ни корми, он все равно в лес убежит!

Этим «диагнозом» и  завершился изнурительный допрос  в тот поздний  туманный  вечер. Дело было в январе 1972 года. А решением Ленинского райкома КП  Молдавии города Кишинева от 27 июля 1973 г. меня исключили из партии «за терпимое отношение к националистическим взглядам, непринятие мер к их пресечению и утрату бдительности».

В июле 2011  круглая дата – мне исполнилось 70 лет. Жена, дети  и внуки заботливо спрашивали,  что мне подарить. «Полную свободу» – ответил я. В Бухаресте сел в поезд  один и  поехал навестить Лондон. Мечта моей юности! В Париже пересел на скоростной поезд Эвростар, чтобы  пересечь Ла-Манш через Эвротоннель.

Накануне моего юбилея, 24 июля,  посетил Оксфорд.  Через день, ровно  в 12.00, в Кембридже,  вошел в студенческую  столовую. Заказал себе кофе и кекс. Вспомнил свое двадцатилетие, июль 1961 года. Сижу один у окна, в студенческой столовой ЛГУ. Любуюсь панорамой Невы, грандиозным собором на противоположном берегу.  На столе  пирожок и стакан чая. Перечитываю поздравительную телеграмму от Петра  Дудника.  Лучший друг кишиневских студенческих лет.  Будущий поэт, журналист. Слишком рано ушел из жизни.

Однажды в полночь,  я  с моим  другом -  «гость из Казахстана по пути в Кишинев», очутились на Финском вокзале. Мосты на Неверазведены. Студенческое общежитие ЛГУ, на Васильевском острове, закрывается с двенадцати ночью до шести утра. Комендант общежития отставной офицер. Порядок! Придется «ночевать» в зале ожидания вокзала, если участковый милиционер не выгонит. Помнюдиалог на скамейке неуютного вокзала начало 60-ых:

« – Знаешь, Марчел, о чем я мечтаю?  Увидеть Рио-де-Жанейро. Может  бросить все эти наши затеи?… Мой  друг одессит   плавает на сухогрузе.  Попрошу его устроить и меня как-нибудь.…  А у тебя есть мечта?

Как-то я  говорил Петру Дуднику, что в детстве мать и сверстники звали  меня «Марчел». После чего, и он стал обращаться этим уменьшительным от  имени «Мирча».А я к нему традиционно, по-румынски, ласковым «Петрикэ».

- Я мечтаю, Петрикэ, написать роман – «Босиком по Европе».  Разрешили бы за кордоном!… Я бы пешком, босыми ногами. До  атлантического побережья Португалии. Представляешь, отпустить бы усталые, раненные ноги в холодные воды  океана.…  Тянет  меня  очень в Иберию! Знаешь, Дакия и Иберия  - два крыла Римской империи».

Когда я стал совершеннолетним, Петрикэ первый поздравил.И, торжественно, вручил ценнейший подарок: «Мартин Иден» –  русский перевод  романа Джека Лондона. Давно это  было, а помню как сейчас. Июль, 1957 год. На запасном пути железнодорожного вокзала, в Павлодаре, прибывает специальный эшелон товарных вагонов. Слышу, в репродукторе, местную радиостанцию. «Передаем песню «А пока я живу в общежитии…». Эта задушевная, популярная  мелодия – подарок самому молодому члену отряда комсомольцев – добровольцев из солнечной Молдавии». Настораживаюсь. «Имя  юного целинника – Мирча Друк. Ему сегодня исполняется шестнадцать лет. Поздравляем!». Ребята окружают меня. Дарят что-то. Представитель местного горкома комсомола вручает почетную грамоту. Пламенная комсомолка обнимает, целует и надевает  мне на голову, свой красный берет: «На память!» Позже, в вагоне,  ритуал «боевого крещения»: полный граненый стакан  водки.  Первый в жизни тост: «Пей до дна!».  Ничего не слышу, ничего не вижу. Мир закружился.  Сваливаюсь  мирно. И на своем матрасе, твердо набитом колхозной соломой, где-то под Тирасполем, сплю почти сутки.…

Странно, здесь же, в Кембридже,  вдруг всплывает и лик следователя КГБ. Тот самый, который считал своей обязанностью, допрашивая меня «по делу Шолтояна», напомнить и о большой заботе к молдаванам со стороны «освободителей».

До сих пор «колхозные гуси»  бранят нас  за «неблагодарность  к советской власти».  Видимо, Они никогда  не поймут, что нас  лишили  главного – права свободного передвижения. Для «диких гусей»  это  важнее  чем изобилие корма. Это смыл  их  жизни. Была бы свобода! Тогда молодежь «освобожденных» Бессарабии и Северной Буковины могла бы везде  учиться. Как  теперь: в престижных вузах Англии и  Германии, Франции и Италии, США и России, Японии и Китая. Не говоря уже о вузах  своей страны,  Румынии. 

В Кишиневе, партийные чиновники да компетентные органы считали меня «опасным элементом». «Колхозные гуси» не могли мне простить главное: я помешал им инсценировать показательные процессы против «буржуазных националистов». И, на протяжении почти двадцати лет, до 1990 года, когда я поступал на работу, от меня  непременно требовали: «Укажите  письменно причину вашего выбывания из партии». И каждый раз я писал: «За терпимое отношение к националистическим взглядам, непринятие мер к их пресечению и утрату бдительности».

Вначале 1981 года, путем обмена квартиры, наша семья переехала  из  Москвы в Черновцы. По прибытию, я должен был стать на учет в местном военкомате. Это  было обязательство каждого офицера запаса. Я не удивился, что со мной лично захотел побеседовать начальник областного военкомата. На этот раз просто пожелали «выяснить подробности о моем исключении из рядов КПСС». И, в связи с этим, уточнили изменения в «Личный листок по учету кадров», вопрос  18 – «Отношение к воинской обязанности и воинское звание»: почему состав «политический» поменяли на «командный», почему первоначально присвоили «ВУС 6021», а теперь у меня «ВУС 2003»?

Задавая вопросы, начальник перелистывал прибывшее из Москвы мое личное дело. Краем глаза, сидя напротив, я смог прочитать: «Настроен прорумынски. Не подлежит перевоспитанию». Этот «окончательный диагноз» был поставлен  жирным почерком, красным карандашом, на обложке досье ст. лейтенанта запаса М. Г. Друка.

Лет через десять кишиневская газета «Сфатул Цэрий» включила меня в список самых популярных людей 1992 г. Из 10 выбранных­, по разным критериям, имен,  только у одного был отмечен показатель «унионизм»:  «Мирча Друк. За его смелые шаги в политической жизни, за то, что он неустанно старался сохранить в сознании нации идею воссоединения».

Моя установка, мои действия продолжают раздражать и даже беспокоить многих «колхозных гусей»:

 «На протяжении двух десятилетий так называемой демократии, мы имели всякое, кроме политической воли, предполагающей государственную и правительственную идеологию. Кто  в составе предыдущих правительств был в ответственности за эту идеологию!? Никто! Поэтому и пошли прахом все правительства, потому что, не имея политической воли,  они были изъедены ржавчиной румынизма, которую Мирча Друк вложил в каждую структуру! До тех пор  пока в правительстве будут еще сторонники Друка,  Страна Молдова будет постоянно дрейфовать, то есть она будет идти  в сторону  никуда!». Андрей Хропотинский. «Политическая воля, господа правители!», Газета «Молдова Маре» («Великая Молдова»), № 8, вторник, 25 марта 2008.

Не понятно, почему так сетует этот совок – памфлетист. У него же были все карты в руки. После окончательной победы «колхозных гусей», в феврале 1994 года, «идеологи  молдовенизма» Василий Стати  и Андрей Хропотинский стали, большевистским  порывом, искоренить «ржавчину румынизма» Друка. Власть Моцпана – Сангели  создала им все условия. Дала им и газету «Земля и люди». Компартия, на подъеме, усердно помогала. А после прихода к власти, она проявляла образцовую политическую волю. И, восемь лет  подряд,  претворяла в жизнь именно «государственную и правительственную идеологию».

В русскоязычных СМИ меня раз и навсегда зафиксировали как «фанатичный унионист», «твердый националист и сторонник слияния Молдовы с  Румынией».  И, видимо,  подобная оценка  останется в силе до конца моей жизни. Правда, более объективные исследователи смягчают краски:

  «Изначальное румынское самосознание» Мирчи Друка – такой же политический и социальный факт 1990 года, как “советская идентичность” Игоря Смирнова, который оказался фактическим лидером Приднестровья всего через два года после переезда с юга Украины, где, в общем, и состоялась его карьера в качестве «красного (зам) директора». Дигол С. Парадигмы и парадоксы концепции национального государства в постсоветской Молдавии: язык, государственность и национальная идентичность.  Ab Imperio. 2005. № 2.

В конце 60-х, я проживал  в общежитии аспирантов  АН СССР  на проспекте Вавилова, в Москве. Там было много коллег казахской национальности. Их отношение к эпопее «поднятия целины» меня удивило. Я мог бы гордиться: работал у вас трактористом, комбайнером!  Я награжден медалью «За освоение целинных земель»! Но, тот факт, что я, молдаванин Мирча Друк, поехал добровольцем, по комсомольской путевке, «на помощь братскому народу», не вызывал никаких положительных эмоций. Скорее наоборот. Просто «дикие гуси» Казахстана считали меня типичной жертвой «хрущевской авантюры и пропаганды Центра».

От своих коллег я узнал:  интеллектуалы – казахи бросили подпольный клич -  «Не хотим быть национальным меньшинством в стране наших предков!». Даже городские семьи образованных казахов стали расти не менее десяти детей. Так они противодействовали советскому неоколониализму. Чтобы выжить, каждая «братская советская республика» вырабатывала свой антидот. В сельской местности Молдавской ССР ежегодно пополнялись списки  женщин, награжденных медалью «Мать героиня». В условиях нашествия «колхозных гусей – интернационалистов», прибалтийцы, кавказцы, украинцы приводили в действии другие механизмы, не обязательно биологические (демографические).

Что произошло в колониях после распада идеократической империи? Как  оценивает ситуацию современная  элита независимого Казахстана?

    «Есть две большие истины,  для меня очевидны. Мы не должны думать, что сегодняшняя ситуация будет постоянной. Ситуация очень быстро меняется. Сейчас идет своего рода вызревание в казахской части общества. Можно сказать, начался второй этап национального самоопределения. Вторая истина – казахи стали реальным национальным большинством. До этого момента, взгляды большинства национальной интеллигенции были сформированы в период, когда казахи находились в состоянии национального меньшинства. Отсюда – шумливый, иногда излишне истеричный тон высказываний и выступлений. Отсюда – чрезвычайно резкие лозунги. Но ситуация меняется. Мы постепенно пришли к моменту, когда казахская или казахстанская элита становится националистической элитой. Это – объективный процесс, это условие выживания нации и государства. И сегодня любой трезвый человек понимает, что  идеологемы  типа – “130 национальностей в стране”, то есть тот хребет, на котором держится «идея многонационального Казахстана» – эта конструкция завтра не выдержит проверку демографией.  Если объективно смотреть, то получается, что через тридцать лет русское население Казахстана ужмется до четырех-пяти процентов. Элита будет другой. В таких условиях английский и китайский языки, наряду с казахским языком, будут пользоваться большей популярностью, нежели русский. К этому надо относиться нормально”. Айдос Саримов, бывший сотрудник Казахстанского института стратегических исследований и заведующий сектором администрации президента Казахстана, директор Фонда Алтынбека Сарсенбаева .  (http: //www.regnum.ru/news/   11. 07. 2009).  

Айдос Саримов прав.  Невозможно длительное время сохранить статус-кво. Динамика  ситуации  беспрецедентна. На пространстве бывшей  империи начался второй этап национального самоопределения. Состав населения отражает сущность происходящих процессов. Во всех  бывшие советские республики, титульные нации становятся реальным национальным большинством. А элиты этих суверенных государств являются уже этнократическими элитами.  Это – объективный процесс, «это условие выживания нации и государства». Бесспорно, что «полиэтнические проекты» не выдерживают проверку. И не только демографией. Они не проходят социальные, экономические и психологические  испытания времени нигде в Европе,  нигде в мире.

Советский менталитет неистребим. МИД России, например, в  официальном  сайте, фиксирует избытый нонсенс –  «в Республике Молдова  проживают всего порядка 120 национальностей». А комментатор русскоязычного портала ava.md, предупреждает: «Участившиеся попытки разделить народы Молдавии на хозяев и гостей – наносят ущерб не только так называемым «нацменьшинствам». Политика этнократизма больно бьет, прежде всего, по молдавскому большинству».

 «Народы Молдавии»? Сколько их в стране с трехмиллионным  населением?  Это что, «народы», «нации» на самом деле? Как на Северном Кавказе? Как в Российской  Федерации?

Нынче, в  поисках  лучшей доли, в Италии и  Испании, Португалии и  Ирландии оказались  несколько «народов»,  «молдавских». Они более многочисленны, чем все «нацменьшинства» самой Республике Молдова, вместе взятые. И что получается? Через два десятилетия эти «народы» должны настаивать на внедрении «молдавского» вторым государственным языком? Какие претензии могу я предъявить?  Страны  Западной Европы делят сейчас свое «временное счастье» с моими, «временно несчастными»,  молдаванами. Большое спасибо! Никаких, абсолютно, претензий! «Молдавский язык» может быть «государственным» только в Республике Молдова, в Приднестровской Молдавской Республике и  в Гагаузской  республике.  А русский язык будет «государственным» только в Российской Федерации. Предостаточно!

     «Очевидно, что если дать  русскому  языку такие же полномочия и свободы, как украинскому, то от этого мог бы пострадать уже украинский язык, что было бы совершенно неправильно для судьбы государственности, для суверенитета Украины.… Поэтому никто и не ждет от Януковича никаких подобных шагов, и я не вижу здесь никакого конфликта». Константин Косачев. Глава комитета Госдумы по международным делам, 11 марта 2011 года.

Кремль вынужден списывать проблему русского языка в бывших колониях. Когда-то тема имела сильный электоральный отклик. И она была использована в определенных ситуациях. Но, постепенно, конфликтный фон снижается, и перспективы Москвы использовать конъюнктуру, без особого напряжения, нет. Тема просто становится  неактуальной.

  «Требование повышения прав русского языка (и, соответственно, прав русскоязычного населения) оказалось для правящей партии политически не выигрышным, а иной мотивации у неё просто нет. Некоторые зачатки русской диаспоральной политики были у Российской Федерации во время открытого политического конфликта с Украиной и Прибалтикой. И то они были настолько неуклюжи, что оптимизма никому не внушали. А теперь, когда конфликта нет, то и зарубежные русские уже не нужны – от них разве что головная боль, и то, надо признать, не сильная». Олег Неменский, российский историк и политолог. http://www.regnum.ru

По дефиниции, империи распадаются. Колонизаторы теряют привилегии. Имперские элиты рассматривают неизбежные изменения, как ограничение своих прав. Южная  Африка. Британская  администрация уходит. Белое меньшинство официально провозглашает политику Апартеида. Французские военные, латифундисты, после  предоставления  независимости Алжиру, готовы взорвать  президента де Голля,  лишь бы  сохранить свои владение на средиземноморском побережье этой страны. Много лет спустя после окончания войны и распада империи, старый британский генерал  отчитает внука за неуспеваемость: « – Так никогда не станешь офицером и не видать тебе карьеры в Индии! – Дед,  Индия уже не наша. – Не говори глупости, сынок!».  Плоский британский юмор. Типичный постимперский синдром! Он наблюдается  всегда и повсюду. После развала Австро-венгерской империи, особенно страдали венгры. И многие  до сих пор не могут смириться.  «Профессиональные русские» ссылаются на действующие в Европейском Союзе нормы в отношении  к меньшинствам. При этом они

 претендуют, чтобы бывший имперский язык остался официальным  или стал таким, как в Молдавии, так и   в  других бывших советских колоний. Требование  чрезмерное и бессознательное. И создавать блоки или «партии русскоязычных», чтобы постоянно торпедировать правительства суверенных государств затея опасная.

Несомненно,  английский и другие языки, наряду с государственными языками, будут пользоваться большей популярностью, нежели русский. Это необратимый процесс. И «русскоязычным  гражданам»  следует относиться к этой реальности нормально. Надо учиться у современных европейцев. Представители классических империй, исчезнувших после второй мировой войны, не страдают от того, что их «могучие  языки»  не   являются  обязательно государственными в бывших  колониях.

Кстати, что за варваризм – «русскоязычные»? Разве я, например, не «русскоязычный»?  Худо-бедно, эту книгу я написал сам, по-русски. Я выпускник ЛГУ, МГУ, аспирант АН СССР.  Человек, работавший два десятилетия в  самой столице России. У меня   научные  труды на русском.  И лекции  читал студентам в Москве,  в Кишиневе и в Черновцах, только по-русски. Так, являюсь ли я «русскоязычным» или нет? Таких как я – двуязычных и многоязычных – тысячи молдаван (румын) в Бессарабии. И почему тогда бессарабский украинец, гагауз, русский, еврей, представители других национальностей именуют себя «русскоязычными»? Это что, какая-та привилегия, особые права? Испытание комфорта от того что, как правило, не владеешь своим родным,  а по-русски говоришь как на базаре?

Добровольцы из корпуса мира, миссионеры, дипломаты прекрасно справляются с государственным языком  Республики Молдова. А некоторые граждане, проживая в Кишиневе постоянно, после его «освобождения», застряли только на своем. Хочу быть здесь начальником, депутатом, министром, президентом. Но, «давай по-нашему». В 2004 году мне предлагали остаться на кафедру одного из университетов, в Рио-де-Жанейро. Естественно, язык преподавания – португальский. Мне бы в голову не приходило ставить условия: «давай по-румынски, давай по-русски!».

Мультикультурализм – еще один миф «колхозных гусей». Практически  и он полностью скомпрометирован. Даже на западе, глобалисты признают, что мультикультурализм потерпел фиаско. Модель не работает: сплава не получается. Следует  менять парадигму.

Пройденный путь, испытания судьбы убедили меня: только националисту гарантировано иммунитет и спасательная идентичность. Одновременно он подвергается  постоянному риску. Среди «колхозных гусей» сложилась большая каста  «политологов». Некоторые прямо бывшие профессионалы по советскому катехизису  «общественных наук». Они наводняют  теперь СМИ, сайты и блоги. Их миссия: возобновить проповедь советского типа колониализма; преподнести великодержавную политику русификации, как идеальное решение национальной проблемы, как естественный процесс «интернационализации».

«Эксперты» требуют реабилитации, даже не марксистской  или  ленинской трактовки нации,  а  теорию и практику Сталина  вообще, а также возрождения империи, коммунистической или царской, православной или либеральной.  Их методология не содержат категории, с помощью которых «дикие гуси» пытаются осмыслить то, что произошло в странах социалистического лагеря. Они отвергают понятийный аппарат позволяющий оценить инвазию, аннексию и колонизацию, имперское поведение СССР, переселение, ассимиляция,  промывание мозгов и принудительный труд, разрушение памятников природы и  культуры.

Большинство «колхозных гусей» упрямо отвергает категории, с помощью которых «прорабы перестройки» обновляли закостенелый строй. Для «интернационалистов» все вредно: народные фронты и децентрализация, гласность и многопартийность, плюрализм и свобода печати, миграция и эмиграция,  приватизация и зарубежные инвесторы.

За что Они так проклинают националистов? Ведь «дикие гуси» надеялись выйти из тупика. Поэтому критиковали такие явления советской действительности как бюрократия, коррупция и дегенерация. Националисты были против   номенклатуры, цензуры,  кланов, мафии,  паразитизма и «теневой экономики». Дерзость «интернационалистов» беспредельна! «Колхозные гуси» вездесущие.  Вызывающая аллюра,  розы (гвоздики) в петлице и рука на сердце.  Идут защитники  «дружбы и братства»! Их ни капли не смущает что во имя «интернационализма» уже уничтожены  сотни миллионов людей.Никакой суд не оправдал  деяния «интернационалистов»: подавление восстаний в ГДР и Венгрии, замораживание «Пражской весны», военный переворот в Польше, «братская помощь Афганистану».

Парадокс нашего времени: быть националистом гораздо легче, чем говорить, писать о национализме. Знаю это по жизненному опыту. Когда-то приходилось играть роль «коммуниста-интернационалиста». Убежденного и воинственного. Как?  Приведенный  в Приложении документ «Апелляция», может служить иллюстрацией тезиса. 

Бесспорно, националистом не становишься. Национализм это врожденная биопсихическая структура. За национализмом следует признать статус существенной исторической константы. У него атавистические корни. Провоцируемый, он взрывается. На протяжении веков, классический национализм уничтожил империи. Он же протолкнул коммунизм в историю мертвых утопий, а не капитализм.

Искусственный интернационализм. Естественный национализм. Извечное противоборство. Ключевой вопрос стратегии выживания в мировом масштабе. Русские исследователи природы и динамики национализма узаконили понятие «Научный национализм».   Зарегистрирован и неологизм «национализмоведение». В недалеком прошлом, на деньги интернационалистов, выходил  в Праге международный  журнал «Вопросы социализма». Теперь, я с большим интересом читаю солидный журнал «Вопросы национализма», издаваемый  в  Москве, бывшей столице Коминтерна. И, пока, только на русском языке.

Солидный труд доктора политических наук, декана факультета политической науки Московской высшей школы социальных и экономических наук Владимира  Малахова – «Национализм как политическая идеология: Учебное пособие», М.: КДУ, 2005. Важная опора для «научного национализма» и современного  «национализмоведения». Автор выделяет три основных выполняемых национализмом функции – легитимационную, мобилизационную и компенсаторную. 

Чужеземная экспансия всегда порождали подъем биологических и культурных ресурсов выживания. И впредь, чаяния маленьких  порабощенных  наций найдут энергическое выражение. Сопротивление ожесточается по мере того как интернационалисты применяют методы агрессивной ассимиляции: военная инвазия,  депортация, геноцид и пр. 

Будучи одной из основных идеологий, национализм составляет успешную конкуренцию  либерализму и социализму. В процессе распада империй,  национализм служил  инструментом мобилизации и сплочения людей  воедино. Он  является тем ultima ratio, с помощью которых «дикие гуси» могут решить задачулегитимации национально-государственных границ. А для нас, румын Бессарабии, Северной Буковины и регион Герца,национальная риторика выполняет, в основном, компенсаторную функцию. Так нам легче переживать травмы, полученные после 28 июня 1940 года.

 

 

2. «А что для вас Родина?»

 

В  Молдове я бываю довольно часто. В Сучаве, в  Яссах – исторические столицы Княжества Молдовы. Бываю во всех молдавских уездах, входящих в состав Румынии. Иногда останавливаюсь на берегу реки Молдова, в доме друзей. Любуясь красотой природы, иногда ругаюсь  и спорю: «Господа узурпаторы советского покроя! Товарищи «молдовенисты», «государственники»!  Где  наша Молдова?!  В Кишиневе, в Бельцах?  На реке Бык?  А здесь та, что? Какая же Молдова без Путны?  Молдова без Бояна,   без  Хотина и Ватра Дорней, без  Мэмэлиги и Рени.  Без  многих   символов молдаван, упомянутых в хрониках,  воспетых в сочинениях классиков!».

В феврале 1990 году, я стал депутатом Верховного Совета МССР.  Мою предвыборную программу напечатали местные газеты.  Множество экземпляров  программы  раздавались  избирателям.  В ней есть и такой пункт: «Исследование важнейших  исторических событий  в  Молдавии, главным образом годы 1774, 1812, 1917, 1918, 1940, чтобы дать им объективную оценку. Объединение всех молдавских земель из СССР в суверенном, де-юре и де-факто, государстве, интегрированного в свободную Европу от Атлантики до Урала». Я не мог предвидеть, что через год  состоится  «Беловежская пуща».

Всем известно: в августе 91-го в Москве был заговор.  Империя распалась. ССР Молдова провозгласила свою независимость. Румыния, в тот же день, признала  новое государство – Республику Молдова. Тогда, публично, я выразил опасение: скоро произойдет узурпация! Вместо официального названия «Республика Молдова», умышленно будут и писать, и говорить просто «Молдова». Греция застраховалась своевременно. Не признала никакую Македонию. Добилась, чтобы в ООН  зафиксировали: Бывшая Югославская Республика Македония.   

«Республика Молдова» -  одна реальность. Понятие «Молдова» совсем другая сущность.  Исторически, «Молдова»  означает: одна из составных  частей  сегодняшней Румынии. Назовем ее -  «Западная Молдова». Другая половина – эта «Восточная Молдова». От администрации Российской Империи она получила наименование «Губерния Бессарабия». Впоследствии Советская Империя расчленила и Бессарабию. Шесть ее неполных уездов  отданы  были МССР. А три уезда Северной и Южной Бессарабии, а также часть Северной Молдовы, оккупированной Австрией еще в 1774 году, были включены в состав УССР. Плюс, конечно, молдавские земли за Днестром.  Вот  что означает «Молдова». И постсоветские подрывники единства румынского пространства знают это прекрасно. Но они упрямо  воскрешают большевистскую трактовку истории.

После неизбежного распада Союза, интернационалисты из МССР стали ярыми «молдаванами-государственниками». Им-то и надо было начинать с проектом «Молдова Маре». Но только с другого конца. Вместо сепаратизма, во имя сохранения советской идеократической империи, Тирасполь стал бы разработчиком подобного проекта. Он мог бы выступить инициатором восстановления МАССР в рамках первоначальных границ. Одновременно мог бы подсказать  кишиневскому руководству: повторите смелость и ходатайство предшественников. Известно же, что высшее руководство КПМ обратилось к Сталину, в 1946 году, с просьбой о  возращении Южной Бессарабии. Позже, с такой же просьбой академик Артем  Лазарев  обратился к  Хрущеву.

Видимо  интернационалисты зря поспешили с ПМР.  Были бы Игорь Смирнов и его промосковская команда свободны  от имперского ВПК… Они смогли бы тогда поддержать молдаван Украины. Создать БМР – Буковинскую Молдавскую Республику, со столицей в Черновцах. Она непременно вошла бы в состав «нового молдавского постсоветского государства». Тогда на «молдаван – государственников» обратили бы внимания совсем другие внешние силы.  Кто знает, как развернулись бы события, в данном регионе…

Уточняю: лично я не имею ни малейшего отношения к подобным проектам. Существует старый, советский  вариант «молдовенизма». Он усердно проталкивается «истинными патриотами» земли молдавской. Среди них выделяются незаурядные личности: Евгений Собор, Владимир Воронин, Виктор Слободенюк, Василий Стати, Святослав Мазур,  Николай Присакару, Игорь Додон, Андрей Хропотинский,  Виорел Михаил, Герасим Гидирим, Михаил Гарбуз. Зарождается, видимо, разновидность постсоветских молдавских националистов. Учитывая движущие мотивы, можно рассматривать еще одну идеологическую группировку: Виталий Андриевский, Юлия Семенова, Владимир Бухарский, Сергей Эрлих и, с некоторой оговоркой,  Богдан Цырдя,  Иван Грек, Виктор Боршевич и Эмиль Чобу.

Пример геополитической конструкции: «Фундамент Великой Молдовы. Как рождается новая национальная идеология. Аналитика журнала MoldovaToday.net, 2008, Кишинев – Одесса». Это один из новых, так сказать, промосковских, русских вариантов молдовенизма. Разработчиками данного вектора являются: Олесь Гончар, Александр Зданкевич, Степан Мунтяну, Флориан Краско, Иван Кириоглу.   

И совсем   свежий   проект  (2012) – «Федеративная Республика Молдавия». Автор и дизайнер – Святослав Мазур. В контуры будущего государства вписаны пять субъектов федерации: 1). Восточная Молдова (столица Кишинев); 2). Западная Молдова (столица Яссы); 3). Республика Буковина (столица Сучава); 4). Приднестровская Молдавская республика (столица Тирасполь); 5). Республика Гагаузия (столица Комрат). В состав Восточной Молдовы  входит  и Автономный округ Бессарабия.

Перед приходом  к власти, Владимир Воронин бросает клич: «Россия – Беларусь – Республика  Молдова!».  Через  десять лет  тот же, чуть измененный,  призыв: «Молдавию – в Евросоюз!».  Реакция  народа? Молдовенисты не суетятся.  Вопросов нет, никаких сомнений. Вперед! Виталия Павличенко выступает за другой  союз «Румыния – Республика Молдова». Чтоб поскорее интегрироваться в Европу. Сразу громогласный отклик: «Нет! Нет! Нет!».  Хотя, и посетители  русскоязычного сайта www.moldovanova.md, на вопрос – «Как преодолеть молдавский тупик?» – ответили: - “Присоединением к Румынии». Из семи возможных средств,  самую высокую оценку – 42,05%,  получила «Униря». 

У каждого идеолога «молдовенистов» и «государственников» своеобразная иерархия мотивов. То, что их объединяет – это  средневековье, румынофобия и антиунионизм. Их девиз -  «Объединимся, молдаване!». Объединятся с кем угодно. Но, исключительно, против валахов и трансильванцев. То есть, против таких же румын, как и сами молдаване. Загвоздка лишь в том, что любые  утопии на тему «Великая Молдова» предполагают существенное изменение конфигурации двух, ныне суверенных, государств – Украины и Румынии. Добиться реализации  подобной  мечты  очень трудно.  Но, «колхозные гуси»  полны энтузиазма. Особенно выделяются в этом плане Святослав Мазур и Андрей Сафонов.

Несмотря на  все трудностити,  включая коррупцию государственных структур, Республика Молдова  может вступить в Европейский Союз.  И это зависит от твердого желания и качества принимаемых решений высшим руководством в Кишиневе и в Тирасполе. Но пока у них совсем другие заботы.

    «Главная проблема Республики Молдова состоит в том, что у нее нет национальной идентичности и нет нации, которая бы ее населяла. Молдова была частью Румынии, она была частью Советского союза. Она может иметь смысл лишь как часть чего-либо. СССР больше нет, в Европе своих проблем хватает, и она не ищет дополнительных стран, а Румыниясостоит в ЕС. Это, конечно же, не самое идеальное решение, и не всем молдаванам понравится, но, тем не менее, это – решение, хотя и не идеальное». Д. Фридман, генеральный директор и учредитель Stratfor. (www. pan.md, Вс. 21 Ноя 2010)

Кто такие противники  интеграции в Европейский Союз?  Нерадивые школьники, которым не хочется выполнять домашние задания? Как правило, вербальные стереотипы, изжитые  идеологемы типа «дружба народов», «полиэтничность» и «мультикультурализм» подменяют трезвый анализ ситуации. Вместо поиска  средств – одни опасения и комплексы:  наша бедность,  низкий уровень культуры,  никто  в Европе нас не ждет.   

Их  особенно  волнует такая преграда как  «многонациональность» и «разноязычность» в  Республики Молдова.  Бывшие прибалтийские советские республики уже вошли в состав Европейского Союза. А Молдавия  только стремиться к этому. Сравните их национальный состав населения. Процент коренного населения в этих странах такой: латыши  -  59%,  эстонцы  – 71,8 %, литовцы – 84.6%,  молдаване (румыны) – 78%. 

Кстати, «профессиональные русские» сетуют, что хуже к ним относятся прибалтийцы. Но, парадоксально, они менее охотно переезжают в Российскую Федерацию  именно  из стран Балтики. К примеру, из Эстонии,  с 2007 по октябрь 2009 года  уехали лишь 20 человек.  Это по программе содействия добровольному переселению  в Россию. За этот период приняли  участие в программе – около 6600 человек. А с учетом членов  семей переселенцев – около 14 500 человек.

Наиболее популярным регионом, куда предпочитают уезжать «русскоязычные» это исконно немецкая земля, Кенигсберг (Калининградская область)  -  41% всех переселенцев по программе.  Из Молдавии, самая толерантная  советская колония, переселились в Россию 9,1% от общего  числа  людей принимавших участие в этой программе.  Переселенцы,  в основном (94,4%) являются гражданами  Казахстана (33,3 %), Узбекистана (16,3), Украины (12,1%), Киргизии (10,6%) и Молдавии (9,1 %).

При желании ускорить процесс интеграции  Республики Молдова  в Европейский Союз можно  «бескровно растворить» в Румынии население шести бывших  бессарабских уездов, в следующем составе: молдаване-румыны 78%, украинцы (8,4%), гагаузы (4,4%), болгары (1,9%) и другие национальности (1,0%). Состав населения  Румынии таков: румыны (90 %),  венгры  (6,6%),  цыгане (1, 80%), немцы (0,3%), украинцы (0,29%),  русские (0,2%). Вместе турки, гагаузы и татары составляют – 0,3%.  Среди национальных меньшинств числятся также евреи, болгары, сербы, поляки, греки, итальянцы, армяне и др.

Абсурдно предположить, что при объединении двух румынских государств, все три с лишним миллиона человек  Республики  Молдова поселятся за Прутом.  Или еще хуже: миллионы румынских граждан  хлынут в Бессарабию. Теперь, согласно официальным данным, 259,6 человек (7,7 %) находятся, по разным причинам, за пределами республики Молдова. А более трех миллионов граждан самой  Румынии работают за рубежом.  И процесс миграции продолжается. В такой ситуации эксперты считают, что  для некоторых секторов, например, здравоохранение, сельское хозяйство и все отрасли культуры, прилив людских ресурсов из Бессарабии  является  наиболее удачным выходом.

 «Молдовенистам»  я часто говорю: пишите монографии, защищайте докторские диссертации, снимайте фильмы, сочиняйте стихи и песни! Организуйте теледебаты, радиопередачи! Излагайте все в сравнении. Сопоставляйте, во всех ракурсах: молдаване – валахи; молдаване – трансильванцы. Подключусь лично к поиску спонсоров. Буду распространять ваши опусы. Убедите Европу, весь мир:  мы, молдаване, умные, красивые, трудолюбивые.  Мы самые, самые,  слов нет.… И, одновременно, докажите: жители Валахии и Трансильвании  вредные, непутевые.  Или поступайте как Рамона Урсу. В набросок «Почему мне не  нравится Молдова» (2011),  молодая журналистка исповедуется:

     «По рождению я молдаванка с незапамятных времен: родители, деды, прадеды все они родились, и стали на ноги в этой части страны. Всю жизнь я прожила в Яссах. Почему я не люблю Молдову? Потому что чаще всего слышу от молдаван: «это невозможно». Потому что нигде нет столько сплетней, болтовни и упрямства.  Потому что международный аэропорт в  Яссах выглядит  хуже, чем вилла  любого мафиози. Потому что в главных турбазах  Буковины и уезда Нямц одни лишь цены в гостиницах такие «как на  Западе». Потому  что надоело слышать:  у вас, у молдаван, «сладкая речь». Потому что у нас в  Яссах первоклассные университеты, где мы усваиваем, что лучше всего трудиться для чужеземных предпринимателей. Потому что я нигде  не встречала столько ханжей и фанатично верующих, как в Молдове. Потому что здесь я научилась говорить: хочу эмигрировать!».        

Обидно?Процитируйте тогда других авторов – валахов или трансильванцев. Они искренне любят Яссы. Также как великий актер Флорин Персик, любят Кишинев и Республику Молдова. Другие  восторгаются Молдовой, «колыбелью румынской культуры, родиной поэтов, композиторов, ученых».  Многие «страшно сердиты» на Бухарест, Крайову или Клуж-Напоку.  И, в сравнении, выпячивают «недостатки».  Все, что, на  их взгляд, не делает честь Валахии или Трансильвании.

Приятели и недруги!  Все вы, безусловно, свободны, и вправе писать,  и говорить  все,  что хотите о моей Румынии. Но, ради Бога, откажитесь от дихотомии:  Молдова – Румыния; Валахия – Румыния; Трансильвания – Румыния.  Ведь, все очень просто: А (Молдова) + В (Валахия) + С (Трансильвания) = АВС (Румыния). 

Мне интересны любые  этнопсихологические сравнения. Сербов и хорватов, например. Знаю прекрасно, Сербия и Молдова возникли раньше, чем «придуманные нашими врагами» такие понятия как «Югославия» и «Румыния». Но я пока не обнаружил  нелепую  перепалку «серб – югослав» как у нас «молдаван – румын». Непродуктивно, нечестно, чтобы составную часть сопоставлять единому целому,  Рязанщину против  матушки  России.

Унионисты-молдаване, в 1859 году, первоначально  решили,  что называние  страны будет «Молдовалахия». Другие унионисты -  валахи и трансильванцы -  предлагали  варианты – «Дакоромания» или  «Ромыния». На этом очень настаивали трансильванцы. Известно, из каких соображений. Выпячивая генезис «от Древнего Рима»,  они пытались как-то сбавить «надменность гуннов» и других «пришельцев», поданных свежеиспеченных  империй в этих краях Европы. Известно, что Императрица  Екатерина Великая намеревалась объединить Дунайские княжества под древним названием этих  земель – Дакия.

Судьба забросала меня  в разные страны. Сейчас проживаю в Румынии. Являюсь почетным гражданином американского города Майями. И  румынского города Буштень. Иногда спрашивают, есть ли у меня  любимый город? Есть, конечно, Черновцы. Я его считаю родным городом.  Часть  души моей наверняка осталась и в Ленинграде. А как на счет Кишинева, Бухареста?  А  как же Москва? А Рио-де-Жанейро, Бразилия? По  каждому из  городов, где я проживал, у меня  отдельный разговор. Но, подчеркиваю, особенно: ни разум, ни душа моя, никогда не допустят, что я не «у себя дома» в Черновцах, на  Буковине.  В то же время, у меня всегда  были «свои дела» и в Бессарабии.

Однако Родины моей никак не могут стать шесть неполных румынских уездов Бессарабии со столицей в Кишиневе. Или пять  «советских районов» Транснистрии со столицей в Тирасполе. Или двадцать сел на юге Республики Молдова со столичным градом в райцентре Комрат. В условиях двадцать первого века, навязывание европейцу подобный «хуторской патриотизм», слишком ограничено. И несправедливо. Поэтому ни одному из подобных «государств»,  я бы не смог клясться в гражданской преданности. 

В проект «Независимая Республика Молдова» я не вложил никаких надежд. Поэтому не испытываю чувство разочарованности.  Может ли Вологодская область (от реки Вологда) существовать как отдельное государство? А бывшее Новгородское Княжество, которое древнее Московии, могло бы объединиться с Эстонией? Так, чтобы  интегрироваться, при желании, в Европейский Союз. Возможен ли возврат к проектам начала двадцатых годов: образование, в Сибири и на Дальнем Востоке, отдельных от России  государств? В принципе, все возможно. Главное, очень захотеть. Но  суть заключается совсем в другом вопросе. Стоит ли создавать государства из пяти районов левобережья Днестра с населением менее полмиллиона человек? Да, стоит, если ваша конечная цель -  процветание бюрократии, коррупция и дегенерация.

Родина –  это, прежде всего, родная природа. Понятие «Родина» для меня означает: пять природных сокровищ, которых я воспринимаю и ценю по-своему. Это Карпаты, Днестр, Тиса, Дунай и Черное Море. Я не мыслю свою Родину без своей доли в каждой из этих природных ценностей. 

 

 

 

 

 

 

 

AUT VIAM INVENIAM AUT FACIAM

Или найду дорогу, или проложу ее сам

 

 

«Я прожил жизнь, полную бурь, и научился

 отражать все попытки сделать меня покорным.

 Я могу наносить ответные удары

во много раз сильнее тех, которые получаю.

И будь я Адамом, мне кажется, я ни за  что

не отступил бы перед ангелом, который

с огненным  мечом явился изгонять

 его и Еву из райских садов»

 

Шон О’ Кейси. Continue reading »

Viorel Patrichi – ianuarie, 2013

Interviu cu Mircea Druc,

primul şef de guvern anticomunist de la Chişinău

Românii, la fel ca toţi europenii, se află într-un moment de răspântie. O răsturnare absurdă a valorilor ne marchează pe toţi, chiar dacă nu toţi ne îngăduim timpul să conştientizăm acest dezastru. Antiselecţia este în curs şi provoacă efecte de lungă durată. Alte popoare se pregătesc temeinic pentru a face faţă experimentelor servite de campionii globalizării. Nu toţi europenii vor să devină „sat mondial” şi se pregătesc să riposteze. În felul lor.

Înainte de Crăciun, Parlamentul de la Budapesta a adoptat o lege uluitoare pentru liderii de la Bruxelles: „Începând cu 1 ianuarie 2013, numai ungurii vor putea cumpăra pământ în Ungaria”, a comunicat Ministerul Dezvoltării Rurale din ţara vecină. Ei pot… Ungurii îşi conservă spaţiul panonic, cucerit târziu, în timp ce noi ne înstrăinăm pământurile. Şi e doar un aspect.

Am căutat un om care să-mi explice fenomenul supravieţuirii naţionale în momente de răscruce. Un om despre care istoricul Florin Constantiniu spunea că, dacă ar fi să intre vreodată într-un partid politic, ar merge numai alături de Mircea Druc… L-am sunat deci pe Mircea Druc, primul şef de guvern anticomunist de la Chişinău, un excelent cunoscător al teoriilor antropologice şi al realităţilor actuale din tot spaţiul eurasiatic şi nu numai. Când a auzit ce vreau, s-a oţărât: „Adică „să stăm” şi „să vorbim”, două activităţi din care nu iese nimic. Pentru doi idealişti care vor să pună lumea la cale. Mie îmi place constatarea zen: „Cine ştie nu vorbeşte, iar cine vorbeşte nu ştie”… “

După mai multe replici ţâfnoase, l-am convins totuşi pe Mircea Druc să stăm de vorbă.

- Domnule Mircea Druc, trecem printr-o perioadă specială din istoria eroziunii naţiunilor, fenomen provocat de globalizare. Un fenomen promovat de trusturile transnaţionale, care şi-au impus astfel interesele pentru libera circulaţie a capitalurilor. Sigur că, destul de frecvent, beneficiar este şi omul de rând. El se bucură că poate deveni cetăţeanul Terrei: poate circula liber, studiază unde poate, munceşte pentru el sau îşi deschide afaceri proprii, dacă reuşeşte. Nimic nu pare mai atractiv. Unii chiar gândesc că aşa e bine şi li se pare normal să plece oriunde pentru propriul confort.

Dacă urmărim lucrurile însă mai atent, efectul fenomenului asupra statului naţional este dezastruos. Şi atunci, apar concepte geostrategice noi, care, practic, ajută tocmai globalizarea şi subminarea statului naţional. Concepte care sprijină tot trusturile transnaţionale, ameninţând capacitatea de supravieţuire economică a statului-naţiune. Ceea ce se întâmplă în Uniunea Europeană cu statele, altădată prospere, şi care deja nu mai pot să-şi plătească salariile, pensiile, alocaţiile sociale, este edificator pentru tendinţa acestui fenomen extrem de nociv.

Ce Destin mai are naţiunea astăzi, în secolul al XXI-lea şi ce noi provocări vor mai fi pentru statul-naţiune în Europa?

- Acest diagnostic este relativ corect. Asta rezultă „când corporaţiile conduc lumea”. Teza lui David Korten este greu de combătut. Cred că marile corporaţii transnaţionale se comportă ca nişte celule canceroase şi vor împărtăşi destinul acestora.

- Da, dar organismul viu poate să moară.

- Celulele canceroase se dezvoltă egoist într-un organism şi uită de întregul armonios. Noi, doar noi! Până moare organismul şi atunci mor şi ele. Dacă dinozaurii economiei corporatiste globale distrug statele (nu numai statele-naţiune se află în pericol), vor pieri.

- Când m-am referit la statul naţional, m-am gândit că se creează iluzia că, în locul statului naţional, se poate constitui o structură suprastatală, tot cu funcţiile unui stat, ca Uniunea Europeană sau Uniunea Eurasiatică, în care sigur că statul naţional nu-şi mai are niciun rost şi funcţiile lui sunt preluate de această nouă structură geostrategică, unde se apără drepturile individuale, nu drepturile naţionale, etnice. În plină criză, ne vor convinge că numai transferul suveranităţii spre un centru unic de comandă ne mai poate salva. Şi toată lumea e fericită.

- Aşa a fost şi aşa va fi. Imperiul Roman, Imperiul Austro-Ungar, Imperiul Otoman, Uniunea Sovietică au dispărut la fel. Tot pe valul unei mari cotituri istorice, s-a creat Uniunea Europeană şi vor mai veni şi alte suprastructuri care, prin definiţie, se nasc şi mor.

„Brandul Dacia Felix” era mai tare ca „brandul Elveţia” de astăzi

- Credeţi că ne aflăm iarăşi în faţa unui experiment artificial, care nu are legătură cu natura dezvoltării societăţii umane?

- În sensul pozitiv al cuvântului, este vorba de forme inventate. Şi cei care au făcut Uniunea Sovietică poate credeau sincer în asemenea proiect. Aveau şi principii meschine, ascunse pentru înţelegerea oamenilor obişnuiţi, dar şi viziuni sincere: credeau că „paradisul terestru” este un model viabil. Uniunea Sovietică a exacerbat politicul, care trebuia să fie pe prim plan, ignorând economicul şi psihicul. Uniunea Europeană ignoră psihicul şi politica naţională, dar pune pe primplan economicul. Şi acest model este eronat. Vor apărea forme de rezistenţă etnopsihologică. Problemele naţionale nu dispar, oricât de prosperă ar fi ţara. Norvegia este o naţiune de invidiat şi tocmai acolo a avut loc un fenomen extrem. Uniunea Europeană nu este o noutate. Şi cei care au construit Imperiul Roman credeau că realizarea lor este culmea civilizaţiei umane. S-a prăbuşit. Imperiul Britanic, Imperiul Francez erau idei frumoase şi s-au dezagregat. Ce putea fi mai frumos în materie de civilizaţie inedită, decât Dacia Felix? Ţara cea mai fericită într-o lume decadentă a Imperiului Roman, care era oricum construcţia perfectă a lumii antice. „Brandul Dacia Felix” era mai tare ca „brandul Elveţia” de astăzi. Nu dacii au creat conceptul. De ce nu au fost percepute similar şi alte spaţii acaparate de Imperiul Roman: Britania Felix, Palestina Felix, Iberia Felix?

Imperiul Roman a găsit soluţia salvării sale temporare: aurul şi argintul Daciei. Celelalte provincii fuseseră complet epuizate. Dar, afară de criza financiară, imperiul mai avea un punct nevralgic: după ce a înăbuşit revolta iudaică, toi creştinii, în loc să rămână pe loc, s-au înghesuit în catacombele din Roma. Capitala imperiului se sufoca din cauza veneticilor. Imigranţii de astăzi. Şi a venit ideea genială: Vreţi să nu vă mai persecute nimeni, vreţi libertate religioasă? Atunci mergeţi în urma trupelor spre Dacia Felix. Aşa a apărut prima naţiune creştină, cea a românilor. Acesta a fost primul şi cel mai mare genocid din istorie. Şi genocidul dacilor s-a repetat necruţător. Că aşa este istoria.

- Chiar e plauzibil un asemenea scenariu?

- Dacă nu e plauzibil, de ce mă mai întrebaţi? Eu spun ce gândesc. Unde au dispărut primii creştini evrei? S-au volatilizat? Peste 1400 de ani, popoarele de pe continentul american, au trecut exact prin acelaşi procedeu ca dacii pe timpul romanilor. Tot pentru aur. După Reconquista, când i-au aruncat peste mare pe mauri, Spania nu mai avea rezerve de aur şi argint. Colapsul economic părea inevitabil. Şi parcă l-a trimis Dumnezeu pe Columb, care a promis că va găsi aur. Şi a găsit. Aşa au apărut şi celelalte imperii, pe acelaşi concept salvator. În prezent se clatină dolarul şi din nou se caută aurul şi argintul.

- Acum unde mai găsim aur?

- Mai avem la Roşia Montana, de unde şi publicitatea extrem de agresivă. Vor lua tot ce a mai rămas de la alţii…

Şi Uniunea Europeană dă semne de epuizare

- Consensul pe care s-a bazat Comunitatea Europeană, ca un nou concept geostrategic, e posibil să nu reziste în plină criză economică mondială după delegarea suveranităţii?

- Lucrurile se repetă. Plutocraţia a distrus Europa prin cele două războaie mondiale. Şi din nou întrebarea: ce facem? Un ziarist italian, Benito Mussolini, aflat pe front, a inventat un model: fascismul. Un alt ostaş, voluntar austriac, Adolf Hitler, îndurând ororile tranşeelor, a vrut să salveze şi el omenirea: a inventat nazismul. Un evreu şi doi ruşi au inventat şi ei ceva: bolşevismul. Toate s-au epuizat. Şi Uniunea Europeană dă semne de epuizare. Conceptul care stă la baza Uniunii Europene este la fel de frumos şi de romantic ca idealul de construcţie a Uniunii Sovietice, care avea cea mai perfectă constituţie din istorie. Panait Istrati, la început, chiar credea într-o asemenea utopie.

- Una este să crezi în hârtia scrisă şi altceva este fenomenul real.

- Sigur. Acum ne aflăm într-o etapă istorică în care intervin mai mulţi factori, nu numai sociali, nu numai politici sau economici. Apar până şi elemente cosmice noi…

- Asistăm la o oboseală generalizată a lumii contemporane?

- Este o epuizare. S-ar putea să intervină ceva. Ştiu puţin, din lecturi, despre starea de spirit a societăţilor pre-columbiene. Aveau aur mai mult decât toată Europa luată la un loc. Erau însă osificate în civilizaţia lor. Se temeau, credeau şi aşteptau că va veni cineva din ceruri să-i pedepsească sau să-i salveze. Şi au apărut europenii: bărboşi, călare pe cai – nişte centauri! I-au speriat cu arme de foc, cu alcool şi câini, lucruri nemaivăzute până atunci. „Zeii” debarcaţi i-au derutat într-atât, încât, la început, nu opuneau nici o rezistenţă. Acum se poate produce un fenomen cosmic, ceea ce ar putea duce la un final similar cu dispariţia dinozaurilor. Sau poate să apară un contact extraterestru, care nu este exclus. Şi ceva se va schimba din nou. Este necesară şi posibilă o schimbare radicală. Care nu este intrinsecă, politică. Ea urmează să vină din exterior.

- De unde?

- Din cosmos.

- Nu găsim remediul în lumea noastră concretă?

- Cine să ofere o nouă paradigmă? Sindicatele? Partidele politice? Elitele? Societatea civilă? De unde să vină acest imbold, această străluminare, această clarificare pentru schimbare? Am crezut în pluralismul de idei. Cât de naivi eram cu două decenii în urmă! S-a consumat şi acest concept.

Ungurii preferă modelul turanic

- Exact în această perioadă de diluţie mondială a statului naţional în special, la care ţin în primul rând, pentru că statul naţional este de departe verificat în timp şi este cea mai rezistentă formă de organizare politică, administrativă, regeneratoare a societăţii umane, încep să apară manifestări, tendinţe care vor să justifice şi să revendice origini îndepărtate şi cuprinzătoare pentru anumite etnii. Nişte modele de supravieţuire. Ungurii se dezic de sorgintea lor fino-ugrică şi pretind că ar fi de origine turanică, turcică. Ruşii vor să-şi salveze imperiul în jurul etnosului cultural rusesc, indiferent de naţiunile componente. Vor reuşi aceste modele să devină alternative salvatoare pentru aceste naţiuni?

- Ungurii sunt creativi, au o perspicacitate a lor. I-a adus de dincolo de munţii Urali, în Europa, ciclonul istoric numit „marea migraţie a popoarelor”. Cu o mie de ani urmă, au luat o decizie crucială pentru propriul destin. Au ales, prin Ştefan cel Sfânt, să treacă la catolicism. Şi-au renegat „fiinţa ancestrală”, dar au intrat în civilizaţia europeană şi Ungaria a ajuns imperiu dualist. Ceva asemănător s-a întâmplat cu khazarii de pe Volga. Aveau o dilemă: să adopte ori islamul, ori creştinismul. Au preferat mozaismul. La fel şi slavii – au decis să treacă la creştinism prin intermediul grecilor. Dacă slavii adoptau islamul sau budismul, prin cneazul Vladimir, ar fi fost extrem de interesant. Dar dacă adoptau mozaismul? Era o altă istorie. Au optat pentru varianta bizantină a creştinismului şi astăzi evaluează cu ce s-au ales.

- Pe ce mai pot miza acum ungurii?

- Ungurii au mizat pe destrămarea Uniunii Sovietice. Au mizat pe triumful Uniunii Europene. Erau siguri că, după înlăturarea lui Nicolae Ceauşescu, România va fi dezmembrată şi ea. Nici nu se îndoiau de acest epilog. Erau siguri că, în 1994, Ucraina se va destrăma. Iar Galiţia şi Transilvania vor intra, împreună cu Ungaria, în NATO şi Uniunea Europeană. Nu era anexarea clasică, dar ar fi fost mulţumiţi. Până la urmă, cei mai dezamăgiţi din toată această tevatură au ieşit tot ei, ungurii. Şi în spatele acestui front, a apărut Ucraina. Dacă intră Ucraina în NATO şi în Uniunea Europeană, România şi Ungaria ajung a cincia roată la căruţă. Ungurii nu merg în Anglia să lucreze ca instalatori, dar se duc polonezii, lituanienii, românii. Şi nu mai ştiu ce să facă. Uniunea Sovietică prelua producţia fermelor din Ungaria. Acum e mai greu, Rusia are orice. Ideea fino-ugrică era frumoasă, dar pare mai atractivă originea turcică. La un calcul aritmetic, nu dă bine originea fino-ugrică pentru unguri. Sunt prea puţini. Estonienii – circa două milioane, mai sunt 4 milioane de finlandezi, komi-permiacii, mariiţii. Şi aici se termină cu fino-ugricii. Vreo 10 milioane. Dar lumea turanică e altceva! Turcia, Kazahstan, Uzbekistan, Turkmenistan, Azerbaidjan. Preşedintele Ungariei a declarat: partenerul nostru strategic este Uzbekistanul. Kazahstanul pretinde şi el să conducă lumea turcică, deşi ruşii fac tot posibilul să stârnească revolta uigurilor din sud, dar şi din China. Aşa ar împuşca doi iepuri. Comportamentul ungar este un factor benefic pentru ascensiunea unei naţiuni. Au acceptat catolicismul şi s-au adaptat la realităţile Europei pentru a conduce. Românii pretind că ar fi urmaşii Romei, că fac parte din constelaţia latină europeană, alături de ţările surori Franţa, Italia, Spania, Portugalia. Dar nu au prestigiul ungurilor în Europa, rămânând mai aproape de Grecia ortodoxă.

Codul genetic al unei naţiuni – spaţiul, limba şi dorinţa de libertate

- Şi atunci specificul naţional trebuie căutat dincolo de religie?

- Nu are nimic comun religia cu „specificul naţional”. Religiile, la fel ca doctrinele internaţionaliste, sunt în detrimentul naţiunilor. Fiecare religie doreşte să devină universală.

- Şi atunci ce defineşte o naţiune?

- Spaţiul moştenit este esenţial, decisiv pentru o naţiune. Patria mea înseamnă: Carpaţii, Dunărea, Marea Neagră, Nistrul şi Tisa. Dacă ai înscris în codul genetic această realitate, eşti român autentic. Este ca la regnul vegetal, ca la regnul animal. Pământ, apă şi câmp magnetic. Limba. În secolul al XIX-lea, se făceau studii de lingvistică, de etnopsihologie pentru a încadra naţiunile. Apoi fondul genetic. Cercetările genetice arată că turanicii reprezintă doar 2-3% din zestrea genetică a ungurilor. Evreii fac studii genetice în toate satele de munte din Spania şi din Portugalia pentru a dovedi că mulţi au fost obligaţi să se creştineze. Prin urmare, naţiunea este definită de factorul spaţiu, factorul lingvistic şi de factorul genetic. Spiritualitatea este un produs al educaţiei. Oamenii vii produc spiritualitatea, nu invers. Astăzi, noua mişcare legionară nu are şanse să se refacă tocmai din cauza ascensiunii procesului de secularizare. La rândul lor, ruşii susţin că preoţii lor sunt mai răi ca agenţii KGB de pe timpul lui Stalin. Grecii pretind că ar fi cei mai buni ortodocşi, dar dau cu piciorul în statul lor naţional. Nimeni nu plăteşte impozite, nimeni nu munceşte, dar să vină salvarea! Iranienii sunt musulmani, dar ca naţiune nu au nici o legătură cu arabii. La fel, polonezii catolici faţă de italieni. Nu faci o naţiune puternică doar cu ajutorul moaştelor. Trebuie dezvoltată creativitatea oamenilor care formează o naţiune.

- Apar gânditori care susţin că Rusia va avea din nou un rol decisiv în lumea contemporană prin intermediul religiei pravoslavnice. Ei cred că Rusia ar putea să redevină a treia Romă, cu toate că lumea contemporană a ajuns, în felul ei, la a patra Romă, laică – America. Barack Obama a depus jurământul la… Capitoliu! Mai este posibil un asemenea model religios într-o lume tot mai secularizată?

- Este o speranţă atât de naivă a unui segment mic de intelectuali ruşi, încât te cuprinde o tristeţe iremediabilă. Ideea celei de-a Treia Rome e veche, de pe timpul Imperiului ţarist şi nu are nici o şansă. Aşa cum lumea comunistă a fost un mit şi nu a rămas nimic din ea. Aşa au crezut unii că după căderea Uniunii Sovietice, vor reface fenomenul „Kazacestvo”. Se îmbrăcau cu recuzite căzăceşti teatrale, ca pe timpul ţarilor. Mulţi au venit să lupte în Transnistria, în 1992, contra „fasciştilor români”. Nişte hachiţe de care nu s-a ales nimic. Apropo! Şi intelectualii români vin cu modele de guvernare, care să salveze România. Unele chiar constructive, substanţiale. Dar clasa politică nu-i bagă în seamă.

- Toate modelele spirituale s-au epuizat şi, după 2000 de ani, trecând prin dezastrul comunist, creştinismul s-a regenerat. Sigur, nu la aceeaşi dimensiune la care era. De ce religia nu ar fi un model de salvare?

- Japonezii nu s-au regenerat doar prin shintoism. Aţi văzut cum s-au comportat după explozia de la Fukushima? Stăteau la coadă ca să ia o sticlă de apă, fără să zică nimic. Noi ne îmbrâncim şi pentr-o sticlă de agheasmă, sau ca să ajungem înaintea celorlalţi să atingem moaştele binefăcătoare. Numai un cod comportamental ca al japonezilor şi un ghid moral similar asigură saltul calitativ – „popor – naţiune – etnosistem”. Deşi sunt o ramură a budismului, japonezii se comportă total diferit de chinezi sau de indieni.

Putin, „Ţarul cel Alb”, urmaşul lui Ghinghis Han

- Dar modelul Eurasia, la care visează Vladimir Putin? Are şanse? El vine cu un model de construcţie, care nu e nou, dar l-a introdus în programul electoral. Baza naţiunii ruse nu ar fi de natură etnică, ci de natură spirituală rusă. Adică, etnii diferite au constituit o naţiune timp de o mie de ani în jurul unei singure spiritualităţii, cea rusă. Şi aşa să rămână!

- Care spiritualitate rusă? Să impui limba rusă în fostele colonii şi mai ce? Să impui religia pravoslavnică tuturor? Putin nu vorbeşte de religie, doar se afişează cu patriarhul. Se alege praful şi de acest model.

- Ruşii fac marşuri la ei la Moscova sau la Sankt-Petersburg, unde scandează numele zeului Perun al slavilor vechi, dar discută şi despre religia ortodoxă. Este un melanj straniu, care denotă porniri contradictorii şi paradoxale, o derută spirituală totală. Ce se întâmplă de fapt cu pretinsul naţionalism rus?

- Proiectul pravoslavnic vine în contradicţie cu actuala stare de spirit a societăţii ruse. Acum din Rusia pleacă, de bună voie, mai mulţi decât după puciul bolşevic din 1917. Au şcoli şi biserici în ţările pe unde se aşează. Dar Kremlinul mai încearcă la Chişinău şi la Kiev să facă autonomii, să impună rusa ca a doua limbă de stat.

Ruşii să decidă mai întâi care este spaţiul lor geografic, pentru care să obţină un „certificat de proprietate”, recunoscut de toate naţiunile din Federaţia Rusă şi din fostul Imperiu Sovietic. Altfel nu vor putea depăşi deruta spirituală, iar proiectele de acest gen vor eşua.

Mai vor ruşii Ţările Baltice sau Caucazul? Mai vor ei Asia Centrală? Vor ei ca Transnistria să fie a lor? Atunci vine colapsul. Dar nu cred că ruşii adevăraţi asta îşi doresc. Dacă mata vrei să faci România în Spania, în Italia, când „munţii noştri” rămân pustii, eşti pierdut.

Pe ruşi îi atrage cel mai mult Coasta de Azur a Franţei. Pentru unii e prea scump şi merg spre Spania şi Portugalia. Aleg zone rezidenţiale închise, securizate, la mare, câmpuri de golf, la căldură şi, obligatoriu, pe litoral, fiindcă nu mai vor iarnă rusească. Sunt ermetici, evită să aibă contacte cu diaspora rusă. Nu-i interesează nici conaţionalii lor aflaţi cu diverse ocazii prin vestul Europei. Sunt tineri foarte prosperi, mulţi activează în exploatările petroliere, dar care „s-au cam săturat de Rusia”. E chiar vorba lor. Doresc şi un sistem de învăţământ eficient pentru copiii lor. Este o dovadă că din Rusia continuă să fugă capitalul, inclusiv cel uman.

- Nu e semnul unui dezastru spiritual?

- Nu ştiu… Recent, la Barcelona, a avut loc o întâlnire ruso-spaniolă. Experţii celor mai mari companii imobiliare din Rusia au venit să-i lumineze pe experţii spanioli: ce oferte preferă ruşii, spre deosebire de ceilalţi cumpărători de proprietăţi imobiliare. În Valencia, Alicante, ruşii ocupă locul întâi la cumpărări de case. Ei nu caută locuinţe luxoase, că au suficiente în Rusia. Ei vor un alt mod de viaţă.

- Globalizarea ar putea genera un rău decisiv şi pentru naţiunea rusă?

- Globalizarea, pe care o tot invoci mata, este nocivă în primul rând pentru Rusia. Într-o Uniune Eurasiatică, ruşii nu pot rezista. Cum vor integra (asimila) Ucraina Apuseană, cu vreo douăzeci de milioane de greco-catolici, fascinaţi şi de idealul lui Stefan Bandera? Sau Tatarstanul, care vrea să introducă alfabetul latin, iar tineretul a declarat: „2013 – Anul hanului Batîi!”. Kazahii demonstrează că Ghinghis-han, cel mai mare cuceritor al lumii, a fost kazah şi nu de altă etnie. Definitivează şi ei un proiect de trecere la scrierea latină.

În competiţia demografică cu musulmanii, care nu vor Lacul Lebedelor şi nici opera lui Berdeaev, pravoslavnicii nu au nici o şansă. Mortalitatea la ruşi e galopantă şi depăşeşte rata natalităţii. Vedeţi statistica: tinerele rusoaice răspund apelului lansat de Putin – „Să facem copii!” Dar se mărită pe un capăt cu străini. Majoritatea islamici, din Federaţia Rusă. Şi devin mame eroine cu zece copii. Insă, când mama e rusoaică, iar tata tătar, caucazian sau german, copilul nu va mai fi rus. Nu au reuşit internaţionaliştii sovietici să impună bolşevismul cu mitraliera, cum vor naţionaliştii ruşi să impună ortodoxia? Eu nu sunt nici rusofob, nici rusofil. Aş dori şi chiar aş putea contribui modest la consolidarea unor relaţii interstatale adecvate intre România mea şi Rusia. Dar e necesar să înţeleg mai întâi: ce vrea clasa politică de la Bucureşti de la clasa politică de la Moscova? Sunt gata cumva românii „să întoarcă armele”? Că prea deşănţat se agită unii pe la Bucureşti cu „noua politică rusă”.

- Bântuie nişte speculaţii de vreo 20 de ani: Rusia ne-ar da gaze ieftine, Rusia abia aşteaptă să cumpere de la noi şi ceea ce noi nu mai producem dacă…

- N-are urdă mătuşa! Rusia a obţinut tot ce a dorit de la România: a luat o rafinărie la Ploieşti, metalurgia, ţevile, aluminiul şi multe altele prin intermediul occidentalilor. Ar mai trebui şi sistemul de transport al gazelor. România nu mai produce încălţăminte, vagoane, mobilă ca să exporte garantat şi planificat în Rusia. Cu banii de care dispun, ruşilor li se aduc acasă toate bunătăţile lumii. Nu mai sunt la cheremul fraţilor din lagărul socialist.

Mie îmi pare curios modelul promovat de revista „Peremenî”, unde elita foştilor ofiţeri de informaţii din GRU lansează alternativa „Hoarda de Aur”. Renaşterea modelului politic, spiritual al lui Ghinghis Han. Ei demonstrează că perioada cea mai frumoasă din istoria lor nu a reprezentat-o victoria creştinismului în Rusia, ci tocmai cei peste 300 de ani cât au trăit în Hoarda de Aur. Nu întâmplător s-a numit „de aur”. Nu averea era esenţială, ca în capitalism, ci devotamentul, meritocraţia. Să serveşti patria cu toată credinţa. Un asemenea model vine în contradicţie cu religia ortodoxă.

- Este Vladimir Putin „Ţarul cel Alb, urmaşul lui Ghinghis Han”, aşa cum cred ei? Nu cumva acest lucru denotă aceeaşi derivă spirituală totală, fiindcă ruşii nu au un model propriu? Pot ei să propună, nu să impună un model constructiv lumii contemporane?

- Cu toată erupţia intelectuală rusă, ei încă nu au un model propriu. Lumea eurasiatică nu este un proiect rusesc şi nu poate fi construită în jurul unui pivot rusesc. Rusia poate contribui aici doar cu spaţiul ei geografic. Toate atuurile economice le are China, acolo este cea mai mare productivitate a muncii. Putin a crezut că va face o ţară fericită ca Emiratele cu petrodolari. Nu merge. Banii fug.

Să-l spânzurăm pe căpitan!

- De două decenii, politicienii români au pretins şi încă pretind că au creat un model strategic pentru România – aderarea şi integrarea în Uniunea Europeană. Eu cred că aderarea la structurile euro-atlantice este doar un mijloc, iar nu interesul naţional obiectiv. Cum vor supravieţui românii ca naţiune într-o lume, care va cunoaşte crize tot mai puternice?

- Când pluteşti pe o navă „multiculturalistă” în derivă, ce poţi să faci? Germanii ar propune verificarea motoarelor, repararea, sau chiar înlocuirea lor. Britanicii, probabil, ar căuta să plece pe altă navă. Convinse că nava nu poate fi salvată, unele seminţii ar începe să înveţe a înota. Primul lucru pe care l-ar face unii români, ar fi să-l spânzure pe căpitan. „Noi am plătit bani grei, domnule, şi trebuie să ne daţi şampanie, pişcoturi şi program de croazieră!”. Un singur matelot va formula corect problema: „Dacă nu ştim exact încotro se îndreaptă nava, toate soluţiile sunt inutile!”

De şapte ani, tot strigăm „Jos Băsescu!”. Românii naufragiaţi rar când îşi pun problema direcţiei. După ce elitele au băgat România în impas, l-au chemat pe mareşal s-o salveze. Iar peste patru ani, l-au dat pe tavă sovieticilor. Ca să-l împuşte. Ungurii l-au ajutat pe Horthy să scape, să plece în Portugalia. Şi-i fac monumente şi astăzi. Ne-am mândrit cu Ceauşescu că nu a intrat în Cehoslovacia. Că a scos ţara din mizerie, după care l-am împuşcat, ca pe un câine. Husak a trădat „Primăvara de la Praga”, a chemat tancurile sovietice, dar cehii nu l-au executat. Nici pe Todor Jivkov nu l-au omorât bulgarii. Kadar l-a trădat pe Imre Nagy, care a fost spânzurat, dar nu i-au făcut nimic ungurii. Noi nu ne batem capul cu proiecte pentru propria salvare. La nimereală! Avem o mentalitate conjuncturistă, de talcioc.

- Nu sunteţi prea dur cu românii?

- Sunt ai mei şi îmi permit să îngroş culorile, am dreptul. Vorbesc de mine, nu mă menajez. Aşa-i la noi! Apare o chestiune vitală, cineva vine cu soluţia. Intervine specificul nostru naţional: prima reacţie a românului este să caute probleme la această soluţie. Beţe-n roate! La noi nu merge! Sau lasă, bă, că merge şi aşa! Mai ales la moldoveni.

„Agentul Papei”

- Este la modă „criza identitară” a moldovenilor. Că moldovenii nu ştiu nici ei ce sunt, că nu sunt în stare nici să se unească cu România, dar nici propriul stat artificial nu şi-l preţuiesc. Ziariştii ruşi susţin că nici un politician de la Chişinău nu vrea unirea cu România, deşi nu cred că este aşa. Este reală criza identitară a basarabenilor, e motivată?

- Este o exagerare, dar, într-un fel, au şi dreptate. Cam aşa era prin 1990: nomenclatura sovietică nu se gândea la unirea cu România. Transnistrenii voiau să împartă între ei complexul militaro-industrial, iar basarabenii – complexul agro-industrial. Să pună mâna. Criza identitară e valabilă pentru intelectualii din sfera umanitară. Până şi preoţii vor cu Moscova. În decembrie 1990, le-am propus în parlament să sărbătorim şi noi Crăciunul ca europenii, pe 25 decembrie. Câţiva „deputaţi ai poporului” – popi şi preşedinţi de colhozuri, au sărit ca arşi. Râdea atunci ministrul Ion Ungureanu: ”Agrarienii şi interfrontiştii au decis că prim-ministrul Mircea Druc este agentul Papei!”. Aşa mi-a rămas porecla: “Agentul Papei”. După două decenii, Mihai Ghimpu vine în Parlamentul de la Chişinău cu aceeaşi propunere, să sărbătorim Crăciunul pe 25 decembrie, ca să fie respinsă vehement. Despre ce vorbim noi?

Să nu umblăm cu zei de împrumut, să cuantificăm, dacă vrem să ştim ce este naţiunea. Unitatea de măsură pentru o naţiune este dorinţa de a trăi în libertate. Cât de mult vrei să fii liber este un indice de manifestare a personalităţii, la nivel individual, şi a naţiunii, la nivel global. Aşa cum calitatea vinului depinde de poziţia dealului faţă de soare. Naţiunea, în esenţă, reflectă capacitatea de autoguvernare a unui popor şi dorinţa lui de libertate, de manifestare creativă.

- Şi românii vor să fie liberi. Fug în toată lumea…

- E de preferat ca, timp de 10 ani, să nu-i acuzăm pe ruşi, pe ucraineni şi pe români că emigrează. Nimic nu a fost mai frustrant, mai distructiv, decât anii de captivitate, de ţarc, din comunism. Era umilitor pentru ei să ceară aprobări de la komsomol, de la sindicate, de la partid. Este o amprentă pentru două generaţii. Toate popoarele captive din lagărul comunist ar trebui să emigreze, să plece un timp. Omul vrea să vadă cum este în Dubai şi se întoarce la el în Ferentari. Au emigrat italienii, spaniolii, portughezii. Foarte bine. Ar putea să mai migreze două milioane de români în străinătate. Acum, românii din Basarabia trimit un miliard de euro pe an acasă. Cu mult mai mult decât fondul de salarii şi de pensii al Moldovei sovietice din 1985. Eu aveam 120 de ruble pe lună ca profesor la Universitatea din Cernăuţi. Cât câştigau oamenii în Uniunea Sovietică şi cât câştigă acum? Eu, la 16 ani, eram tractorist la frontiera cu China, iar tinerii basarabeni de azi merg la lucru în Portugalia. Ce e rău în asta?

Eram odată, în studenţie, la gara finlandeză din Leningrad. Discutam cu regretatul Petru Dudnic, născut în Transnistria, viitorul poet şi ziarist: „Eu am să mă fac marinar, Mircea, şi am să ajung la Rio de Janeiro. Dar tu ce vrei?” „Să pot evada. Să traversez desculţ Europa, cu bocancii pe umăr, până la coasta Atlanticului. Să-mi răcoresc picioarele rănite în apa Oceanului. Apoi să scriu o carte…”

Mai târziu, am ajuns la Atlantic, în Portugalia. Am început să plâng. Nu mă vedea nimeni. Mi-am amintit de tinereţea mea captivă în cazarma comunistă. Fratele mamei a murit în România şi eu nu am avut dreptul să-l văd. Nici pe Gheorghe Valuţă, fratele bunicăi, profesor universitar în România, nu mi-au dat voie să-l văd. Abia la 50 de ani am putut să trec Prutul. Setea de libertate este normală şi pentru ruşi, iar eu nu-i condamn pentru că emigrează.

Ruşii vor dispărea ca dinozaurii…

- În jurul lui Putin s-a constituit grupul „Naşi” („Ai noştri”), ca să unească pământurile de la Pacific la Atlantic contra Americii care trebuie scoasă din Europa. Este un paradox tragic al ruşilor: ei nu-şi pot stăpâni fizic, economic, demografic propriul imperiu şi vor tot mai mult. ONU a lansat un studiu care arată ce oraşe vor dispărea de pe Terra din motive economice, demografice, ecologice. Cele mai multe sunt din Rusia. Printre ele este şi Sankt-Petersburg. (Sigur, şi Bucureştiul va avea aceeaşi soartă după specialiştii ONU…). Noi credeam că, după comunism, ruşii se vor vindeca de magia expansiunii, de obsesia imperială. Nu e absurd?

- Mi se pare exagerat să le atribuim ruşilor atâta „sete de acaparare”. După 20 de ani de la colapsul imperiului sovietic, tot Occidentul vorbeşte de comportamentul nu tocmai corect al unor ruşi cu reşedinţa la New-York – „Mafia rusă!”. Dar majoritatea sunt evrei plecaţi din Uniunea Sovietică. Mai apar printre ei şi câţiva ruşi, ucraineni, georgieni, ceceni, moldoveni.

Când s-a reîmpărţit lumea, două naţiuni au cam întârziat: Rusia, din cauza Hoardei de Aur, şi Germania, care era fărâmiţată în stătuleţe feudale. Celelalte croiau de zor imperii în emisferele calde. Elita rusă, ofiţerii superiori din timpul lui Petru cel Mare şi al Ekaterinei, mai ales, erau germani şi de alte origini. Nemţii au avut şi o republică autonomă pe Volga, desfiinţată în 1941. Cohorte întregi de vest-europeni au tot venit în Imperiul ţarilor. După 1917 a împânzit Rusia puzderia Kominternului. Acum, se pare, lozinca e alta: „Evazionişti fiscali din toată lumea, uniţi-vă! Ne vedem la Moscova!”

Expansiunea, atribuită ruşilor, este tipic occidentală, inspirată şi promovată de imigranţii naturalizaţi. În prezent, agresivitatea contra românilor, polonezilor, ucrainenilor, este inspirată, promovată, în bună parte, de „ruşii de profesie”, inclusiv de evrei ruşi. Toţi trec, de regulă, drept etnici ruşi, fiind în realitate doar cetăţeni ai Federaţiei Ruse.

În 1990-91, în detrimentul lui Gorbaciov, am pledat pentru preşedintele Rusiei Boris Elţin până şi la Casa Albă. În timpul puciului, tancurile sovietice aşteptau la marginea capitalei. Circa jumătate de milion de oameni au ieşit în stradă să apere libertatea românilor basarabeni şi democraţia ruşilor. La Chişinău, noi tipăream toate ziarele liberale moscovite. Cum ne-au răsplătit liberal-democraţii ruşi? Peste un an, ne-au angajat într-un război pe Nistru. Însă cei care ne-au măcelărit mai tare în vara lui 1992 nu erau etnici ruşi, ci de alte origini. Mai ales ucraineni. Dacă ar fi fost Putin atunci, se termina şi mai rău. Acum o parte din elita rusească ar vrea să convingă Europa Occidentală să vină la ei, spre Pacific, cu capital, altfel intră China. Ei se tem de chinezi. Cât timp vor putea exporta gaze prin Nord Stream şi prin South Stream? Dacă ne împăcăm cu Iranul, ce face Rusia?

Cei de la „Peremenî” au o teorie ieşită din comun: „Să cucerim viitorul, nu Europa. Să promovăm proiectul „Hoarda de Aur”, renunţând la iudeo-creştinism, la capitalism”. Vor revenirea la valorile spirituale ale Hoardei de Aur, când popoarele cucerite se bucurau de libertate religioasă, din Pacific până dincolo de Carpaţi. I-au scris lui Putin şi l-au declarat „Ţarul cel Alb”. I-au cerut să promoveze meritocraţia, loialitatea faţă de persoana aleasă. „Nebopolitica” (“Politica Cerului”), pe care o promovează ei, presupune alegerea celui mai bun dintre oameni.

- Şi dacii îl alegeau numai pe cel mai bun. Şi acum?

- Ar fi bine ca liderii politici să nu se lase seduşi de propriile mituri. Altfel dezagregarea devine inevitabilă. Elitele Rusiei, dar nu numai, construiesc din nou mitologii expansioniste. Se complac în retorică de mare putere. Unii vor să refacă Imperiul, fie ţarist, sovietic, liberal sau pravoslavnic. Dar în condiţiile unei totale transparenţe informaţionale, retorica şi miturile nu rezistă. Când va deveni clar că Rusia nu mai poate reface niciun fel de imperiu, populaţia se va decepţiona şi mai tare. Încrederea în Putin se va epuiza definitiv.

Are dreptate politologul Igor Vasiliev. Situaţia unei erodări cronice a naţiunii ruse nu poate rămâne suspendată la infinit. Este posibil să vină la putere în Rusia şi reprezentanţii etniilor ne-ruse. Nu putem exclude fărâmiţarea ţării, o eventuală ocupaţie străină, totală sau parţială. Sau realizarea tuturor scenariilor vehiculate. În tot cazul, schimbările vor fi de lungă durată. Ele vor pune începutul unei noi epoci. Inevitabil, ruşii îşi vor însuşi o altă viziune asupra lumii. Condiţiile lor de viaţă vor fi radical diferite şi vor genera o altă paradigmă, alte concepţii despre lume. Şi chiar naţiuni noi în baza celei ruse. Aşa cum s-a întâmplat după invazia tătaro-mongolă. Perioada marelui imperiu rus, care a demarat în secolul XV, se încheie în prezent. Se schimbă cardinal şi poporul, şi rolul statului în viaţa acestui popor. Viaţa sa nu mai poate fi la fel ca înainte, „tradiţională”. Dintre epavele „vechiului” popor rus, va apărea negreşit un nou popor. Aşa cum s-a întâmplat în perioada de trecere de la Rusia Kieveană la Rusia Moscovită. Suficiente motive în plus să cred că nostalgicii Imperiului ideocratic sovietic sau proiectanţii Uniunii Pravoslavnice Ortodoxe, în frunte cu Rusia, nu au nicio şansă, vor dispărea ca dinozaurii…

A consemnat Viorel Patrichi

Agenţia RADOR – 10.02.2013 17:05

Copyright © 2007-2010 Agenţia de presă RADOR

SOCIETATEA ROMÂNĂ DE RADIODIFUZIUNE

Str. General Berthelot, Nr. 60-64, Bucureşti, România

Indre Gheorghe – decembrie 2011

Gh.I.:  Domnule Mircea Druc,  vă mulţumesc  că aţi acceptat invitaţia de a realiza acest interviu pentru Gândul Anonimului. Publicaţia noastră este una modestă, născută din entuziasmul şi dragostea pentru literatură şi cultură a unui grup de pensionari militari, care au fondat Cenaclul Anonimul. Ulterior, atât cenaclul, cât  şi  publicaţia au fost şi sunt alimentate de imensa iubire pentru satul natal, manifestată de domnul colonel Ion Mazăre, unul din principalii animatori şi întemeietori ai  revistei. Pe aceşti doi piloni s-a născut şi s-a dezvoltat publicaţia. De la patru pagini A5 am ajuns la forma şi conţinutul de astăzi. O bună parte a acestei publicaţii este dedicată satului natal al domnului colonel şi al subsemnatului, comuna Luna din judeţul Cluj, situată pe valea Arieşului, în centrul Transilvaniei, în vecinătatea Munţilor Apuseni, atestată documentar din 1270. Acest număr dublu al revistei este dedicat aniversării zilei naţionale a României 1 decembrie. În acest context, aş vrea să vă întreb ce semnificaţie are pentru dumneavoastră data de 1 decembrie 1918 ?

M.D.: De când mă ştiu, încerc un sentiment aparte pentru Transilvania. Doar din acest motiv „de suflet”, accept  invitaţia. Sper că dumneavoastră şi cititorii  revistei Gândul Anonimuluiadmit  pluralismul de opinii. În general, stimate domnule  Gheorghe Indre, fac tot posibilul  ca să evit ocaziile de „a sta de vorbă”. Suntem o naţiune cam logoreică. Prea multă vorbă şi puţine fapte în tot  spaţiul românesc. Să încercăm, totuşi,  o discuţie…

Anul 1918, datele  de 27 martie, 27 noiembrie, 1 decembrie  semnifică, în viziunea mea, ora astrală a românilor. E cea mai importantă perioadă din istoria noastră. Ea marchează  o finalitate. Rezultatul unor eforturi  de supravieţuire şi  afirmare de-a lungul a mai bine de 2000 ani. Până la 1918, şi de atunci încoace, noi nu am mai contabilizat o atare  performanţă. Desigur, în istoria poporului român au fost şi alte momente importante. Putem vorbi de o împlinire provizorie – Unirea de la 1600 sub Mihai Bravu, de Unirea de la 1859. Da, să nu omit proclamarea Independenţei la 1887. Ne putem referi şi la puciul liberal,  după care, vorba lui moş Teacă, n-am mai fost Domnie, ci ne-am făcut Regat. Şi la alte două lovituri de stat – 23 august 1944 şi decembrie 1989.

Eu insist. Nu atât pe data de 1 decembrie  1918,  ci pe anul 1918, care ne-a adus, aşa cum spuneam, evenimentele de la 27 martie şi 27 noiembrie, încheind victorios cu 1 decembrie 1918. Am avut atunci o exprimare  a voinţei populare de unire, într-un spaţiu geografic ancestral: la  Nistru, în Carpaţi, la Tisa, la Dunăre şi la Marea Neagră.

Autodenumiţi  români, relativ recent şi poate impropriu,  noi puteam să ne identificăm şi altfel: geto-daci, daco-latini.  Pe mine mă fascinează  un singur nume: dacii liberi. Vorbim, deci, de o continuitate milenară. De un biosistem şi un ecosistem  ce emană  o anumită spiritualitate. Evidenţiem un mod de viaţă, tradiţii, constituite  într-un sistem  de etnovalori  eterne. 

Gh.I. Domnule prim-ministru, în ultima vreme se vorbeşte tot mai frecvent de reorganizarea teritorială, subiect complicat şi prezentat adeseori pasional,  care mie, ca ardelean, îmi dă uneori fiori reci, cu atât mai mult cu cât, anunţatele schimbări sunt gândite în plină şi profundă criză economică, marcată de sărăcie, şomaj, şi lipsa unei perspective cât decât promiţătoare.

Aş vrea să vă întreb care este opinia dumneavoastră despre această problemă şi dacă percepeţi în ea vreo ameninţare la adresa unităţii şi securităţii României?

M.D.: Tare îmi este teamă că o să vă dezamăgesc cu răspunsul meu. În actualul haos opţional, problema gravă a naţiunii române este  politicianismul,birocraţia, corupţia şi degenerarea. Fără o schimbare de Paradigmă  nu putem  stopa inflaţia birocratică galopantă, fiind aceasta marea şi  principala cauză a corupţiei politice, morale şi economice.

Nu am certitudinea că menţinerea intactă a celor 42 de judeţe garantează supravieţuirea României în actuala conflagraţiunea economică globalistă. Să  folosesc un  argument bazat pe analogie.  Un exemplu din cele trăite pe viu. Basarabia şi Nordul Bucovinei au fost  răpite de Imperiul Sovietic în 1940. Şase dintre judeţele anexate au intrat în componenţa RSSM. Celelalte au fost acaparate de Ucraina. Ei bine, în RSSM, regimul lui Stalin a creat, în locul celor şase judeţe româneşti,  60 de raioane sovietice. Un mozaic administrativ, controlat meticulos de  nomenclatura bolşevică. Scopul reformei teritorial-administrative? Deznaţionalizarea brutală a indigenilor.

Hruşciov, după 1957,  a redus acest mecanism costisitor şi  perimat la 26 de raioane. Iar în următorii 20 de ani, cât a fost la putere Brejnev, numărul de raioane a crescut din nou, până  la 36.  Exista  pe atunci vreun avantaj socio-economic? Nu.  Leonid Brejnev de la Moscova,  şi  Ivan Bodiul, şeful comuniştilor de la Chişinău, îşi plasau în poziţii cheie neo-staliniştii lor. Îi trimeteau mai întâi la Şcoala Superioară de Partid de la Moscova. După care, pentru fiecare absolvent se  croia câte un raion.  Câte o sinecură. Aceasta  a însemnat 36 de  prim secretari. Un număr dublu sau triplu de secretari adjuncţi, toţi cu secretare şi aparat propriu. Cu alte cuvinte o birocraţie uriaşă.

Apropo! Unul din multele motive pentru care Mircea Druc a fost destituit  neconstituţional în 1991: promova reforma teritorial-administrativă. Cerea  reducerea numărului de raioane şi  revenirea la judeţe. Birocraţia şi mafia de sorginte sovietică m-a somat: „pe aici nu se trece!”. Am rămas  în Republica Moldova până în prezent cu 36 de raioane anacronice, inadecvate noilor imperative.

Menţinerea  acestor structuri serveşte oare  cauza românilor basarabeni? O birocraţie umflată, lucru ştiut, produce abuzuri şi corupţie. Birocraţia este găoacea în care se naşte, germinează şi perpetuează  corupţia. Consecinţele birocraţiei şi ale corupţiei duc la degenerare.

Evident, eu consider necesară şi urgentă  o reorganizare. Bineînţeles, o reformă  axată pe luciditate, coerenţă. Pe criterii ştiinţifice şi de excelenţă  a  guvernării, la standarde mondiale. Nu văd în schimbare, în reducerea numărului de unităţi administrative nici un pericol.  

În opinia mea, Programul de post aderare la Uniunea Europeană  ar  presupune şi o descentralizare coerentă. Am în vedere delegarea selectivă, în jos pe verticală, către centrele viitoarelor regiuni (districte, landuri) de dezvoltare, a 50% din categoria hotărârilor adoptate în prezent la Bucureşti.  Mai mult de jumătate din actul decizional, efectuat astăzi într-un centru judeţean,  poate fi coborât   la nivel de comună.  Iar  satele  României reanimate  pot prelua 50% din ceea ce rezolvă de regulă autorităţile comunale.

Performanţa noastră ca ţară europeană depinde imperios de impunerea unor structuri guvernamentale scutite de „ministerologie” şi  „ministerocraţie” şi având drept obiectiv principal permanentizarea şi sincronizarea celor trei „i”: investigarea, instruirea, inovarea.

Acum nu prea reuşim, chiar monitorizaţi de Bruxelles, să construim instituţii statale flexibile, dinamice. Şi,  de ce nu, temporare, în mod deliberat, menite să realizeze programele şi proiectele adoptate de  executivul ţării şi instanţele comunitare.

O reformă administrativă bine concepută ne-ar reduce nu numai birocraţia. Am scăpa, poate, şi de „patriotismul  regional-fotbalistic”. Am diminua vanităţile şi ifosele „ţărişoarelor noastre istorice”. Noi, românimea,  suntem marcaţi de o serie de complexe, care ne afectează comportamentele, deciziile, acţiunile.  Mai întâi, înregistrăm un complex de deşteptăciune.Acesta se manifestă în special în sud, în zona Bucureştiului şi a Olteniei. Mai există complexul de superioritate, de mândrie, al celor din Transilvania. Îl regăsim  întrucâtva şi la bucovineni. „Noi, ardelenii,  am fost Imperiu, cu austriecii” sau „Banatul e fruncea!”

Şi, în fine, cunoscutul complex de inferioritate, al moldovenilor. Deşi, unii basarabeni, adică tot  români moldoveni,  dar din Estul Moldovei, se mândresc şi ei, ca ardelenii: „Noi am  fost intr-un Imperiu şi mai mare, cu ruşii, şi am zburat în cosmos”. Iar  palma de pământ românesc, numită printr-un accident istoric Republica Moldova, are şi ea complexaţii ei: cei de la Nord, cei de la Centru, cei de la  Sud şi cei de peste Nistru. 

Când eram prim ministru,  la Chişinău, încercau  unii să „mă seducă”  cu idei: „ştiţi, noi ăştia de la Nord, păi noi …” cu sensul că  suntem ăia buni. Îi repezeam de fiecare dată, judecam imparţial,  eliminând acest complex de superioritate, nejustificat prin fapte şi realizări.   Important este  ceea ce  faci.  Ce valori materiale sau spirituale produci. Nu ceea ce spui, sau locul unde te-ai născut,  în  cartierele Ferentari, Mănăştur, Copou sau pe malurile râului Bâc.

Gh. I. Da, domnule prim-ministru, e corect ce spuneţi, numai că în una din propunerile partidelor politice de reorganizare una din regiunile desenate se contura exact pe graniţa Ardealului de Nord  cedat în 1940, ori locuitorii de acolo nu pot să uite de masacrele, din istoria recentă,  de la Ip şi Treznea, de crimele şi abuzurile făcute de noile autorităţi instaurate în multe localităţi româneşti în perioada 1940-1944 cât a fost cedat Ardealul de Nord. Nu credeţi că sunt  îndreptăţite îngrijorările localnicilor ?

M.D.:  E vorba de  o propunere venită  din partea unui segment politic, a unor lideri maghiari, probabil. Cunosc pledoaria  domnului academician Dinu Giurescu în legătură cu regionalizarea.  Are perfectă dreptate. Aşi menţiona că în spaţiul românesc,  în afară de maghiari, mai elaborează „proiecte de reformă”  şi ucrainenii, găgăuzii, ruşii şi alte seminţii conlocuitoare. Inclusiv proiectul  de inspiraţie sovietică „Moldova Mare”, vizând dezmembrarea României, practic anularea actului Unirii de la 1859.

Noi, românii, ne-am putea  confrunta cu o situaţie  într-un fel  similară   cu cea a slavilor de sud. Sau a cehilor şi slovacilor.  După primul război mondial,  aceştia au obţinut independenţa şi  s-au  anunţat drept  state europene în devenire.  Şi unii şi alţii  au luat  decizii stratege inadecvate, legate de amplasarea capitalelor. Iugoslavii au ales Belgradul la marginea ţării. Şi acest oraş nu a reuşit să devină capitala tuturor iugoslavilor. Nu a putut  fi reprezentativ pentru toată lumea  slavilor de sud, pentru federaţia Iugoslavia. Belgradul  a rămas până astăzi  un oraş sârbesc.

Praga, la fel, a continuat să prospere ca o cetate cehă,  nu   ca o capitală a cehilor şi slovacilor integraţi într-un singur stat. Şi componentele istorice ale României Reîntregite în 1918, în multe privinţe, percep la fel Bucureştiul: e mai mult al… nu ştiu cui, şi nu o capitală a tuturor românilor.

Merită  clarificate toate  problemele ce ţin de  „Capitala Ţării”.  În plan istoric, politic şi socioeconomic.  După care am putea  trece la realizarea unui imperativ strategicpanromânesc: „abandonarea Bucureştilor”.  Explic: în 1859 s-a comis  primă eroare strategică.  Atunci capitala putea fi edificată în  centrul noului stat în devenire.  Putea fi chiar  urbea  Focşanilor, unde muntenii şi moldovenii au jucat Hora Unirii.  Altele ar fi fost destinele Ţării.

Păi cum, domnule Indre? Să ne  curgă  pe moşie  cel mai mare fluviu din Europa şi  noi să  amplasăm  capitala într-o ”gaură”. Într-o zonă deschisă bătută de toate vânturile, la propriu şi la figurat. Nu am folosit nici munţii, nici marea, nici imagologia, nici simbolistica, nici ezoterica, nimic. De ce, Doamne, la un viraj al istoriei, ca cel din 1859,  nu a fost invers? Să  fi devenit  oraşul Iaşi capitală, iar domnitor cineva de la Bucureşti. Era  mai bine Ţării, şi nouă, în timp, mai bine. Sau  să fi construit  treptat o  capitală europeană  la Focşani,  unde s-a şi semnat actul Unirii Principatelor.

Degeaba ne convingeau unii vizionari, în perioada interbelică. Avea absolută dreptate filozoful, sociologul, economistul, martirul Mircea Vulcănescu.  „Oricine  gândeşte  pământul romanesc ca unitate, îşi  dă seama că centrul normal al vieţii romaneşti nu poate fi în afara centurii munţilor… Mai curând sau mai târziu, cu cat mai curând, cu atât mai bine, ne vom îndrepta într-acolo!”. Menţinerea capitalei la Bucureşti  şi după Marea Unire de la 1918  a însemnat a  doua eroare strategică.

După 1965, conducerea centralizată şi de comandă putea lesne, fără referendum, să transferare centrul politico-administrativ al tuturor românilor de la Bucureşti în fostul  judeţ Trei Scaune. În  inima  spaţiului carpato-danubiano-pontic, în  zona ancestrală geto-dacică. Dar s-a  optat pentru demolarea cartierelor istorice ale Bucureştiului. La această etapă  gândirea strategică  a lipsit. Elita comunistă a comis a treia mare eroare decizională. 

Ar fi fost ideal dacă amplasarea obiectivelor industriale se făcea uniform. În toate zonele ţării, înaintând spre Bucureşti, dar fără să treacă de Urziceni, Giurgiu, Ploieşti, Târgovişte. Industrializarea socialistă a fost a patra  eroare  strategică prin  aducerea în „micul Paris” a sutelor de mii de ţărani pentru a completa rândurile clasei muncitoare. Aşa, ca să aibă cine trece, fluturând drapele roşii, prin faţa tribunelor cu nomenclaturişti, de Ziua naţională  23 august.

În prezent, suntem pe cale să comitem  a cincia eroare strategică: alergăm după investitori şi  promovăm  ideea: „Marele Bucureşti”.  Un megapolis caracteristic pentru ţările din lumea a treia.  Nu ţinem cont de presiunea enormă pe metru pătrat în capitală şi în judeţul Ilfov. Ignorăm condiţiile climaterice, apropierea de Cernavodă  şi alţi factori de ordin ecologic, demografic, geopolitic. Nu ne-am deşteptat defel. Nu învăţăm nimic,  nici din erorile noastre şi nici din experienţa altor naţiuni.

Nu e neapărat ca  cea mai mare aşezare urbană să fie şi capitală.  Şi, drept consecinţă, cea mai prestigioasă, mai prosperă etc.  Asociem frecvent SUA cu New-York, Canada cu Montreal, Australia cu Sydney, Brazilia cu Rio de Janeiro, Africa de Sud cu Cape Town, Kazahstanul cu Alma-Ata. În  toate aceste ţări,  organele puterii de stat  sunt amplasate   respectiv în Washington, Ottava, Canberra, Brasilia, Pretoria, Astana. Cu certitudine, nici  una din aceste capitale nu vor deveni   conglomerate sufocante de tip megapolis.

Exemplul Rusiei pare elocvent în acest sens. După ce au schimbat capitala de trei ori, astăzi elitele  discută  problema separării celor două realităţi: instituţiile puterii de stat  şi Moscova, ca megapolis. Conform variantelor formulate de experţi în media rusă, Kremlinul ar putea funcţiona în exclusivitate  ca muzeu de istorie, cultură, artă. O rezervaţie naţională şi un centru turistic. Preşedinţia, guvernul şi parlamentul urmează să   fie transferate undeva pe Volga, în  munţii Ural sau în Siberia.  Este o chestiune de geopolitică, un proiect naţional  de realizarea  căruia depinde  evoluţia   şi chiar existenţa Federaţiei Ruse  în deceniile următoare.

La acea propunere nefericită de regionalizare a României, la care vă referiţi, nu avem decât să prezentăm  alte  scenarii viabile de reorganizare, iar decizia se va lua în mod democratic, eventual prin plebiscit. Cunosc în prezent câteva proiecte de redresare, care merită  toată atenţia.  Unele foarte radicale.  Exemplific. „România – acum ori niciodată?”, autori Tudor Bompa şi Dumitru Porojan. „Dacia Rediviva”, promovat de doctorul Slăvescu şi discipolii săi. Mai cunosc şi alţi autori – Val Butnaru, Dumitru Oblu. Şi interlocutorul domniei voastre, definitivează  o viziune holistică asupra naţiunii, intitulată „Paradigma Etnosistemică”. Orice inovaţie merită atenţie. Inclusiv  proiectele blamate în prezent ca  fiind utopice.

Iată, un exemplu de utopie, sau cum vedea Mircea Druc  Reforma, acum 10 sau 15 de ani.  Am  publicat articole la această temă. Prioritar, constituirea unui cadru juridic, care să permită o Schimbare radicală.  România  republică prezidenţială.  Parlament unicameral  din 177 deputaţi, aleşi prin vot uninominal. Din cele trei Palate, mereu beligerante, facem unul. Instituţia prezidenţială, Parlamentul şi Guvernul  concentrate şi amplasate într-un singur Palat  - în „Casa Poporului”. Cel puţin circuitul  informaţional ar deveni mai operaţional, mai dinamic. Şi poate mai puţin costisitor pentru noi, contribuabilii. Cei care optează pentru  un parlament bicameral, ce ar ţine chipurile de o  moştenire  naţională,  nu au decât să se convingă:  tradiţia este  bună şi eficientă sută la sută doar în  arta culinară şi în actul de  perpetuare a speciei.

Executivul ţării  - format din şapte ministere responsabile de strategia dezvoltării: producerea  de bunuri inevitabile; investigarea şi  inovarea ca bază de creare a noilor valori materiale, spirituale şi culturale; biologia (tot ce ţine de BIO (Viaţă) – de la bioeconomie la biopolitică şi biosecuritate, de la biotehnologie la agroenergetică şi alte surse regenerabile; informatica şi informatizarea; infrastructura şi Etnopsihica.

O sinteză, la scară naţională, a tuturor instituţiilor statale bugetare din domenii precum  educaţia, sănătate publică,  învăţământul şi cercetarea ştiinţifică. Potenţialul acumulat de universităţi, institute de cercetare şi proiectare, inclusiv de Academia Română,  încadrat  în şapte structuri organizatorice  de investigare, instruire, inovare cu denumiri sugestive:  p Academia Biologică, Academia Ecologică, Academia  Creatoare, Academia Producătoare, Academia Informatică, Academia Infrastructură, Academia Etnopsihică.

 Fondarea de  urgenţă   a două bănci strategice ale  României: Banca Genetică şi Banca  pentru Resurse Umane, Animale şi Vegetale.

Regruparea tuturor judeţelor din spaţiul romanesc în cinci unităţi teritorial-administrative (regiuni, districte): Carpaţi, Dunăre, Pont Euxin, Nistru, Tisa, având centrele administrative la Braşov, Craiova, Constanta, Chişinău, Cluj-Napoca. IarCentrul politico-administrativ al tuturor românilor  Dacodava, edificat  în centrul geografic al spaţiului ancestral geto-dacic. Astfel, am fi urmat exemplul Braziliei, Australiei  şi, mai recent,  al  Kazahstanului. Iar Bucureştiul ar rămâne un mare centru economic şi cultural. Un fel de  Sao-Paolo, sau Sidnei. Sau  un New-York al românilor.

  invita, ca şi Nazarbaev,  preşedintele kazah, cei mai buni experţi să elaboreze un studiu de amplasare pe criterii de funcţionalitate, economice, strategice, de climă, curenţi de aer, stabilitatea solului etc. Şi după stabilirea locului, în jur,  pe o rază de 100 de km, nu aş fi permis să se mai construiască nimic. Nu aşi fi admis  tranzacţiile speculative cu terenuri în această zonă.

În Dacodava  se cer amplasate    cele două bănci de informaţie esenţială , banca genetică , banca de spermă şi de seminţe pentru toate vieţuitoarele  şi toată flora din România. Numai în Carpaţi acestea pot fi adăpostite antiatomic, antiseismic, ferite de calamităţi, la cel puţin 100 m sub pământ. Apoi banca de date şi informaţii de toate felurile, care să dăinuie şi să asigure durabilitatea peste timp a poporului român. Dacă nu „abandonăm” actuala capitală, aşa cum  au procedat brazilienii  cu Rio-de-Janeiro şi kazahii cu Alma-Atî, nu avem nici o şansă să asigurăm o unitate naţional-statală durabilă.

În clasificarea actuală  a unităţilor teritorial-administrative „sat – comună – oraş – municipiu” ar fi oportun să introducem şi   Statutul de Capitală Istorică.  Prin lege, un atare statut ar putea fi acordat unor  municipii precum: Bucureşti, Iaşi, Cluj-Napoca, Chişinău, Cernăuţi, Timişoara, Craiova, Constanţa, Baia Mare, Oradea şi altele.  Astfel am  menaja consacratele complexe regional-istorice despre care am vorbit.

Asta e, domnule doctor-inginer Gheorghe Indre.  Şi mie îmi este frică, nu numai dumneavoastră. Mă tem că România nu va  supravieţui, ca stat unitar, dacă elita  ei politică nu  concepe şi nu realizează, nici la această răscruce istorică, o Reformă radicală. Aplicarea unei reforme instituţional-administrative adecvate ar putea eficientiza actul guvernării prin stoparea inflaţiei birocratice, a opresiunii instituţionale clasice, prin eradicarea corupţiei politice, morale si economice.

De jure suntem deja  în Uniunea Europeană. Legile comunitare au prioritate faţă de actele  normative elaborate de parlamentul oricărui stat membru. Prin urmare, parlamentul  de la Bucureşti e chemat să asigure o traducere perfectă  în limba română a legilor  şi directivelor adoptate la Bruxelles  şi să le transpună în legislaţia naţională spre executare. Obţinem astfel alinierea la standarde europene şi o economisire  de fonduri,  de timp şi de nervi în jocul de-a democraţia pe malurile Dâmboviţei.

Gh. I. În ultimii 20 de ani economia României a cunoscut schimbări structurale radicale. Au dispărut un mare număr de activităţi industriale, iar unele şi-au restrâns mult activitatea. Mulţi oameni calificaţi au rămas şomeri şi au fost nevoiţi să emigreze pentru a lucra în Europa, în Italia, Spania, Franţa, Germania  etc.  Satele s-au pustiit, oamenii tineri au plecat  au rămas bătrâni singuri şi trişti, în aşteptarea celor dragi. Modelele economice  promovate se bazează pe întreprinderi  mici şi mijlocii şi pe microîntreprinderi înfiinţate ca rezultat al iniţiativelor private.

În opinia dumneavoastră reprezintă aceste transformări profunde şi orientarea preponderentă spre IMM-uri o ameninţare la viitorul României, la durabilitatea peste timp a neamului românesc?

M.D.: Sincer, nu cred că ne ajută la ceva regretând giganţii concepuţi după modelul sovietic, în epoca industrializării forţate. În anii 60 eram indignat, ca toţi românii, de planul Valev, pe care l-am respins vehement, cu demnitate.  Hruşciov ne propunea, inspirat probabil de  noile tendinţe din Occident,  să constituim  „o grădină înfloritoare” a lagărului socialist. Să  transformăm o parte a României, Bulgariei, RSSM şi regiunea Odessa într-o imensă zonă agrară a CAER-ului. RDG, Cehoslovacia, Polonia  urmând a fi ţările din lagărul socialist cu  industria grea, în timp ce România urma să se specializeze pe producţie  agricolă şi industrie alimentară.

Am învins atunci. Ne-am demonstrat autonomia decizională faţă deMoscova. Am pus în aplicare  planul de industrializare. Bineînţeles, industrie grea, construcţie de maşini, uzine militare. Acestea, conform manualelor de economie politică  socialistă, pot asigura independenţa naţională.  România nu avea nici un căuş de minereu. Dar a construit mastodonţi siderurgici. Rafinării peste rafinării. Socoteala de acasă  era că ne vine  minereul şi ţiţeiul  din lumea a treia cu vaporul. Avuserăm o înţelegere cu şahul Iranului. Am  mai băgat un miliard la Krivoi Rog, în Ucraina.

Când am devenit prim ministru, mi-am dat seama: ar fi fost mai bine dacă prindea ideea cu specializarea  în domeniul agroindustrial şi alimentar.  Nouă, basarabenilor, cu totul din alte considerente, regimul Brejnev ne-a impus industrializarea    un mare complex militar-industrial, amplasat la Tiraspol, Chişinău, Bălţi.  În 1990, în plină criză, RSSM  putea vinde doar „şampanie roşie” în Germania. Doamnele germane cică  o preferau.  Noi, la Chişinău, visam să facem valută, să cumpărăm din occident linii de procesare a materiei prime agricole.  În afară de vin, aveam sute de mii de decalitri de sucuri excelente. Bieloruşii ne ofereau tractoare dar… Nu aveam ambalaje, sticle şi borcane. Aveam în schimb numai la Chişinău peste 200 de instituţii de proiectare şi întreprinderi  care lucrau pentru complexul militar. Nu aveau nimic comun cu necesităţile economiei noastre, nici cu viaţa noastră. La Bălţi,  o mare uzină  producea aparate şi echipamente de ghidare a submarinelor nucleare, care circulau pe sub calota Arctică. Nu aveam însă ambalaje pentru exportul şi comercializarea uriaşelor cantităţi de vin de foarte bună calitate ce se producea la noi. Am distrus  in preajma capitalei  circa 800 de hectare de cel mai bun teren agricol  pentru o uzină de computere militare. După colapsul imperiului, am invitat britanicii să preia uzina „Mezon” din Chişinău. Au rămas perplecşi. „Ştiam că sovieticii produc asemenea echipamente sofisticate, dar nu am reuşit să depistăm unde este amplasata întreprinderea”. Majoritatea  combinatelor au rămas în paragină. 

Am dat fuga atunci la Bucureşti: ajutaţi-ne, vrem ambalaje pentru exportul de produse agroalimentare. Altfel, ne prăbuşim. Am  constat cu amărăciune: nici peste Prut nu aveau nimic. Berea, laptele, uleiul de floarea soarelui şi apa minerală în acelaşi tip de sticlă de un litru. Am cumpărat de la spanioli o fabrică de sticlă şi astăzi suntem competitivi pe toate pieţele.

Schematic vorbind, pentru supravieţuirea corporaţiilor liberalismul a băgat Europa în prima mare conflagraţie  mondială.  După care Troţki şi Lenin au inventat bolşevismul. Un  nou regim politic, care  să ne scape de toate relele capitalismului şi plutocraţiei. Mussolini  a creat  şi el după război fascismul. Un model de organizare şi funcţionare a statului corporatist,  drept  replică la ravagiile liberalismului.  În Germania, Hitler  a inventat hitlerismul pentru a răzbuna înfrângerea Germaniei. După cel de al doilea război  mondial toate cele trei modele s-au epuizat.

Încă  din anii ’70 am  înţeles: independenţa economică este o utopie. Dar o interdependenţă  fructificată  abil poate fi mai rentabilă. Astăzi securitatea energetică a UE ar putea fi asigurată  mai uşor de gazele din Iran. Dar mai întâi să-şi  armonizeze  interesele în  zonă SUA şi Israelul. Angela Merkel şi Vladimir Putin au pus în funcţiune gazoductul baltic.  Germania va avea   gaze  naturale,  piaţă liberă  până în Siberia, iar Rusia va conta pe omul său. Dar nu la Havana, ci la Bruxelles.Mica Românie n-are decât să-şi intensifice relaţiile cu Azerbaidjanul,  Kazahstanul  şi Turkmenistanul, ţări bogate în resurse de gaze şi petrol.  Să trimită în capitalele acestor state oameni valoroşi.  Deşi  o bună parte din elita noastră încă mai preferă comoditatea Europei. Una este apetitul, hedonismul  şi cu totul alta e perspectiva şi lupta pentru supravieţuire.

Nu e un pericol pentru România dacă dezvoltă întreprinderile mici şi mijlocii. Astăzi  corporaţiile transnaţionale conduc lumea nu guvernele.  Eu nu vreau ca lumea să fie condusă de corporaţii.   Nu e  nici un pericol că se vor întemeia IMM-uri şi  se vor specializa în produse alimentare. Nu e nici o ruşine că nu produci rachete. Lasă să le facă alţii şi cu produse alimentare de bună calitate poţi cumpăra orice, maşini sofisticate. Criza alimentară care ne ameninţă  nu e mai puţin periculoasă ca cea energetică. Vorba poetului: „Când foamea ne va răscula…”

Există vreo  şansă reală pentru  români? Probabil  elaborarea si aplicarea unui  Proiect Naţional. Statul  român nu corporaţiile, nu capitalul migrator, să elaboreze şi să realizeze acest Proiect Autohton. Eu îi zic: Neoruralism si Civilizaţie Montană. Afirmarea, de  jure şi de facto, a drepturilor şi libertăţii satelor, comunelor, judeţelor, regiunilor. Abordarea şi  rezolvarea sistemică a problemelor legate de bioeconomie, agricultură, industria alimentară şi agroenergetică.

Nu  băga fonduri în structuri birocratice judeţene, comunale.  Mai bine infrastructură modernă, telefonizare, informatizare, reţele de transport, poştă, telecomunicaţii. Să aplicăm mecanisme verificate  de finanţare a proiectelor legate de viitorul civilizaţiei montane. O  abordare sistemică a problemelor legate de:  agricultură şi  industria alimentară,  civilizaţia rurală,  viitorul ţărănimii şi a intelectualilor de la sate. Să eliminăm  factorii şi  legislaţia generatoare de exod din zonele rurale. De ce nu conştientizăm dimensiunea simbolică, strategică, geopolitică a Carpaţilor? Poate  aducem regiunile muntoase ale României în marea familie a munţilor Europei. Mă gândesc la surse de finanţare a unor proiecte de transplant în Carpaţi şi Apuseni a mecanismelor de dezvoltare durabilă din cele mai avansate civilizaţii montane de pe glob.

Noi, în România avem un început: conceptul celor opt regiuni de dezvoltare. Dar nu vom reuşi   mare lucru dacă  nu imaginăm spaţiul românesc  în cinci regiuni: Carpaţi, Dunăre,  Pont Euxin, Nistru, Tisa.  De aceste realităţi geografice merită să fie condiţionate programele şi proiectele noastre naţionale: Eficientizarea Sistemului Naţional Producător; Consolidarea Sistemului Naţional Creator; Neoruralismul; Suveranitatea alimentară; Protecţia capitalului autohton; Recucerirea pieţii interne şi prospectarea de noi spaţii pentru produsele şi serviciile romaneşti.

Într-o anumită conjunctură istorică, administraţia SUA a consacrat sintagma  „clauza naţiunii cele mai  favorizate”. Ar fi bine să introducem şi noi în România, pentru investitori în primul rând, o „clauză a judeţelor cele mai favorizate”, aplicată  prin lege organică.  Mă gândesc la acordarea de asistenţă,  atragerea de investiţi  şi  chiar elemente de protecţionism pentru Sistemul  Naţional Producător şi Sistemul Naţional Creator  în  zona frontierei de est a Uniunii Europene, pe linia Satu Mare – Baia Mare – Suceava – Botoşani – Iaşi – Vaslui – Galaţi – Tulcea – Constanţa. Soluţia benefică ţine de aplicarea strategiei de dezvoltare economică şi socială „în cerc”, crearea „la frontieră, pe centură” a unor „cetăţi de  civilizaţie etnosistemică”. Cu alte cuvinte, să fructificăm imagologia geopolitică şi „efectul de vitrină europeană” în actualele regiuni de dezvoltare Nord-Vest, Nord-Est şi Sud-Est.

Este necesară  de asemenea concretizarea participării capitaliştilor români la iniţiativele, procesele şi structurile de cooperare transfrontalieră şi euroregională. Acest deziderat se referă prioritar la cele patru  euroregiuni: „Prutul de Sus”, „Dunărea de Jos”, „Siret-Prut-Nistru”,  şi „Carpaţi” – un spaţiu economic şi o piaţă regională  cu aspecte specifice, inclusiv  în  cadrul  diverselor opţiuni geostrategice ponto-baltice şi ponto-caspice. 

După 1989 s-au luat şi decizii greşite. De ce am dat Petromul  Austriei? Trebuia dat unei ţări,  care are petrol, are expertiză!  Cum să vinzi, domnule Indre, Romtelecomul grecilor? Nu vinde nimic dacă funcţionează bine. Acesta-i principiul.  Vinzi doar celui care  redresează întreprinderea.  Va dau un alt caz. Fiecare cu experienţa proprie. Aveam în 90 o fabrică de confecţii la Străşeni. Parlamentul sare la mine să nu ne vindem ţara. Domnilor deputaţi, noi nu avem nimic. Nici stofă, nici maşini de cusut performante. Nici comenzi,  nici design, nici piaţă de desfacere, nimic. Aveam doar  400  de muncitoare cuminţi şi frumoase, oameni calificaţi şi disperaţi.  Scopul meu este să asigur existenţa acestor oameni.  Acesta-i capitalul meu, capitalul uman. Italieni preiau fabrica. O pun pe picioare. Ei au tehnologe, comenzi sigure pentru zece ani înainte, instruiesc pe contul lor tot personalul şi garantează un salariu minimum de 100 $ lună. Astfel femeile noastre, care întreţin  familiile, sunt salvate.

Gh. I. Domnule Druc are statul român puterea să facă faţă  corporaţiilor multinaţionale? Se mai poate vorbi de independenţă economică şi energetică?

M.D.: Nu, nici statul român, nici alte state. Din această cauză au apărut şi reuniunile statelor dezvoltate. La început a fost grupul G7, apoi G8, azi vorbim despre grupul G 20.  Şi fenomenul Porto Alegre, antiglobalismul şi alterglobalismul. De ce vreţi dumneavoastră  corporaţii ? Lasă să le facă alţii! Acestea au devenit o povară până şi pentru SUA! 

Nu cobesc, dar  prin zgârie norii  destinaţi băncilor  şi birourilor ar putea în viitor să sufle vântul,  să zboare ciorile ca odinioară printre ruinele giganţilor industrializării comuniste. Şi, cu regret, printre fostele complexe zootehnice.

Concluzia: să produci, române, în primul rând ceea ce  te obligă condiţiile tale naturale. Urmează deviza portughezilor: „N-avem gaz, n-avem petrol, dar avem soare, vânt şi apă!”. Nu te bucura că vine capitalul  migrator cu fabrica de telefoane mobile.  Sau să-ţi epuizeze rezervele  de aur rămase după cumplita invazie romană. Nu vinde pământul  străinilor. Nu lăsa pârloagă  două milioane de hectare de teren agricol ca să aduci  din afara ţării 84 la sută din  hrană şi furaje.  Un mare paradox! E ca şi cum ţările arabe cu enorme rezerve de hidrocarburi ar importa gaze naturale şi produse petroliere.

Nu putem discuta la nesfârşit, despre ce a fost, nici chiar despre ce este căci ştim cum e,   sau despre ce va fi la modul general.  Ceea ce trebuie să facem este să definim un obiectiv pentru România. O ţintă precisă de atins pe termen mediu şi lung şi să căutăm apoi resursele şi căile prin care ne putem atinge acest obiectiv.  Acel obiectiv va trebui să răspundă la întrebarea legitimă ce vrem să fie România?  Ce vrem să devină ea?

La solicitarea unor istorici, am  tradus cândva nişte stenograme ale convorbirilor Brejnev – Ceauşescu în Crimeea. Moscova se supăra atunci pe Bucureşti. Românii primii au stabilit relaţii diplomatice cu RFG. Nu le-au rupt cu Israelul după războiul de şase zile. Nu au intrat cu trupele în Cehoslovacia. Mai aveau şi alte păcate…  Din această cauză eu eram mândru că sunt român. Ce tristeţe iremediabilă, cu lacrimi în ochi am  urmărit cum Ceauşescu moare cântând Internaţionala. Ce ironie a destinului!  Kominternul fusese tranzacţionat de mult. Să fi cântat Imnul Ţări, sau „Deşteaptă-te române!”, să fi recitat Doina lui Eminescu. Un alt mare român trădat, murea, în 1946,  în faţa plutonului, după un proces improvizat. Ce diferenţă şi câtă nedreptate!

Gh. I.: Domnule ministru este importantă Familia?

 M.D.: Mai importantă ca orice alte fenomene Bio-psiho-sociale. Revenind însă  la fenomenul emigrării de care vorbeam înainte. Multe popoare au cunoscut exodul de populaţie. Italieni, de exemplu, au emigrat masiv în SUA, America Latină. În perioada interbelică România avea 19 milioane cu Basarabia, Nordul Bucovinei şi Cadrilaterul. Acum, fără teritoriile furate, avem o populaţie de 20 de milioane. Astăzi în Italia  sunt 67 milioane locuitori şi în afara ţării  62 milioane.  E bine să fii, să ai şi să dai şi la alţii. Eu cred că peste 5 -10 ani vor imigra în România, se vor stabili aici mulţi oameni din vest britanici, scandinavi, spanioli, portughezi  etc.

A consemnat dr. ing. Gheorghe Indre

Вторая обложка книги “ОНИ и МЫ”

 

1990.jpg

Мое имя – Мирча Друк.

Я свободный фракиец, породы – «Дакия-Феникс»

Уроженец Бессарабии

Воспитанник Буковины

Поклонник Трансильвании.

Гражданин Румынии.

Бывший гражданин бывшего Союза ССР.

Родина моя – родная природа:

Карпаты, Днестр, Тиса, Дунай и Черное море.

Идеология моя – Этносистемика.

Мой моральный кодекс – «Залмоксис».

Мое кредо:Ago, ergo sum!

Я действую, следовательно, существую!

Я уважаю историков.

Ценю профессиональных разработчиков

описательных моделей ушедших времен.

Но меня  волнует выработка парадигмы будущего.

Для солидного исторического труда,

«Банк данных Мирча Друк» – весьма скромный источник.

А мемуары требуют  особого  таланта.

Или же, нанять литературного батрака.

Так поступают нынче многие политические деятели.

Но, я не могу позволить себе такую роскошь.

Мне знакома  теория и практика дзен, НЛП и Mindfulness.

Труды Дейла Карнеги и Луизы Хей.

Их ведущий постулат гласит:

«Освободитесь от прошлого.

Простите всех без исключения!

И себя тоже».

Невольно, я  часто придаюсь  воспоминаниям.

Забыть почти невозможно.

Прощать  трудно, а зачастую нельзя.

И, в этой книге, я включил

собственную оценку  прошедших событий.

Мой ретроспективный взгляд   -  лишь попытка осветить

часть  того, что пришлось пережить.

 

ОНИ и МЫ

 

Оппонентам я сразу уточняю  понятия и термины.

«Они» означает: Интернационалисты. Глобалисты.

«Профессиональные русские». Мечтатели  возродить империю –

царскую или советскую, православную или либеральную.

«Мы» подразумевает: Националисты. Диссиденты.

Прорабы перестройки.

Унионисты.  Альтерглобалисты.

Интернационализм – искусственность.

Национализм – естественность.

Их  противоборство -  стратегия выживания.

Национализм – историческая константа,

конкурент либерализма и социализма,

инструмент  сплочения людей,

основа легитимации границ.

Интернационалисты - «колхозные гуси».

Националисты –  «дикие гуси».

Разные  биопсихические структуры.

«Ферма» или  «перелетная стая»?

Культурная норма: ГМО или ЭКОТИП?

Испытания судьбы  убедили меня:

только «дикие гуси» имеют  идентичность.

Я русский, еврей,  немец, румын и т.д.

А уж потом коммунист, фашист,

либерал, консерватор, левый, правый.

Легко быть интернационалистом.

Легко быть националистом.

Легко быть «колхозным гусем».

Легко быть «диким гусем».

Труднее  говорить и писать о них.

  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Иван Маху – сентябрь, 2011

“Нынешние руководители СИБа являются предателями Родины”, – полковник спецслужб Молдавии 

Если нынешнее руководство СИБа не уйдет, Молдавию ожидает катастрофа. К таким выводам пришел Иван Маху (полковник СИБа в отставке, экс-начальник главного управления контрразведки, экс-член коллегии СИБа, почетный сотрудник СИБа, награжден орденом “Верность Родине”).

В своем письме отставной полковник описал своё отношение к событиям апреля 2009, и последовавшим вслед за сменой власти изменениям в работе структур безопасности РМ, которые, по его мнению, сегодня ведут к утрате Молдовой своей государственности.

РИА “Днестр” приводит полный текст письма:

“9 сентября молдавские спецслужбы отмечают знаменательную дату: двадцать лет со дня их формирования. В этот день я, как человек, работавший сначала в Министерстве национальной безопасности, потом в СИБе более 18 лет, хочу не просто поздравить работников и ветеранов важнейшего ведомства, стоящего на защите интересов государства, но и совершить своеобразный экскурс в историю, вспомнить принципиальные вехи в нашей работе, проанализировать, как мы очутились там, куда скатились сегодня, и что же нам делать дальше.

Как известно, любая спецслужба стоит на страже государства, защищает его конституционные, экономические, военные и прочие основы. Эту аксиому в мире знают все (специально для наших реалий к этой формуле стоит добавить: любая спецслужба должна стоять на страже государства, а не политических партий или сомнительных групп влияния). Именно на этом, если хотите, нравственном предикате, основывалось в своей работе даже в самые сложные времена и наше ведомство. До недавнего времени.

Нынешние спецслужбы возникли не на пустом месте. Абсолютное большинство офицеров, работавших в 80-е годы в КГБ МССР, работали с честью и достоинством. Подбор кадров велся на высочайшем уровне. Бывших офицеров Молдавии — сотни и тысячи, многие из них до сих пор живут в Молдове.

Ни про одного из них нельзя сказать, что они злоупотребляли своим положением, кого-то репрессировали. Сегодня на нас вешают грехи Берии, но при чем здесь мы, поколение, которое начало работать в 80-е годы?

В 89-м году, еще до приобретения независимости и создания новой структуры, начались стремительные перемены. Из органов ушла первая волна высокопрофессиональных людей. Они были первые, кто предвидел, что в Молдавии националистические лица придут к власти. Наряду с русскоязычными сотрудниками ушли и молдаване. Из КГБ Молдавии в Москву переселились более двадцати человек, в Киев — около двадцати пяти. Некоторые из выходцев КГБ МССР стали генералами спецслужб — такая у них была подготовка.

9 сентября 1991 года КГБ был преобразован в Министерство национальной безопасности (МНБ). Вскоре премьер-унионист Мирча Друк назначил на должность министра Федора Ботнаря. Друк прекрасно знал, кого он назначает. Они знали друг друга очень давно, еще со времени дела Гимпу-Шолтояна. Друк старался обеспечить проникновение идей национализма и румынизма в МНБ. Это и была его основная задача: подготовить спецслужбы к отказу от своей главной цели: защиты государства. Сделать так, чтобы работники спецслужбы не могли препятствовать румынизации страны. Но в то время наш коллектив еще оставался сильным монолитом, и надежды Друка в общем и целом не увенчались успехом.

Но свою роль лозунг “Чемодан-вокзал-Россия!” сыграл и в отношении кадрового состава МНБ. С образованием новой спецслужбы началась вторая волна ухода. Сотрудники стали уходить в национальную армию, в параллельные спецслужбы, в службы безопасности банков и других частных предприятий. Но ни один из них не ушел ни в рэкет, ни в криминальные структуры: воспитание и подготовка были на высочайшем уровне. Вот с кого я бы посоветовал брать пример нынешнему поколению офицеров. И, тем не менее, еще оставался костяк настоящих патриотов: Валерий Дарабан, Иван Мезунский, Василий Сырбу, Валерий Андроник, Виктор Леукэ, Анатол Фуртунэ, Николай Макаров и другие. Это и были те люди, которые все еще сдерживали мощный натиск спецслужб иностранных государств, обрушившийся после развала Советского Союза на Молдову. Эти люди стояли стеной на пути реваншистских настроений Румынии.

После снятия Друка был назначен и новый министр МНБ Анатолий Плугару. В это же время началась приднестровская война. И тут патриотическое ядро нашего коллектива сыграло большую роль. Многие профессионалы день и ночь добывали более-менее правдивую и объективную информацию, которая не позволила скатиться ситуации к еще более трагическому сценарию.

Несмотря на уход многих подготовленных кадров, нехватку специалистов, на общее брожение и хаос, спецслужба развивалась и выполняла свои задачи с честью и достоинством. Наряду с борьбой спецслужб иностранных государств МНБ выполняло задачи по экономической безопасности республики, по-прежнему сдерживало непрекращающийся натиск на Молдову со стороны других спецслужб. При всех сложностях спецслужба находила свое применение. К примеру, во время войны спецслужба обеспечила изготовление и ввоз в страну национальной валюты.Естественный процесс поиска путей развития спецслужбы обрел ярко позитивный характер при назначении на пост министра генерала Василия Калмоя. Калмой привел все направления деятельности службы в соответствие с требованиями времени. При Калмое мы вернулись к правильным критериям подбора и воспитания кадров. Девизом новых кадров стал — Верность Родине. Стабилизировалась работа по иностранным спецслужбам. Калмой вернул работу по всем направлениям.

Народный фронт был тогда политически прижат. При Калмое был практически окончательно решен вопрос с националистами “Друковского призыва”, проникшими в органы. Но и после этого в системе все же оставались люди, вечно недовольные должностями, курсом по сближению с СНГ и так далее.

В 2001 году, после прихода к власти коммунистов, перед СИБом были четко поставлены задачи по обеспечению безопасности Республики Молдова как суверенного и независимого государства. У нас, наконец, появилось полное понимание того, чем мы должны заниматься. Мы впервые сполна ощутили себя гражданами государства, на страже которого мы стоим. Президент Воронин очень четко дал понять всем эту задачу, поднял боевой дух, сотрудники спецслужб ощутили гордость за нашу страну и наш народ. Должны же, наконец, понять нынешние руководители, что без этого офицеры спецслужб не могут выполнять свой долг!

К тому времени накопился огромный опыт по работе со спецслужбами иностранных государств, было проведено множество профилактических мероприятий против подрывов этими спецслужбами нашей государственности, как внутри страны, так и за ее пределами. Мы стали испытывать гордость за работу, которую выполняем.

Особую роль стал играть анализ технологии быстро набирающих силу “цветных революций”. Многие подразделения спецслужбы стали концентрироваться в своей деятельности преимущественно на этом феномене.

Как специалист, почти два десятилетия проработавший в контрразведке, могу со всей ответственностью заявить, что роль спецслужб иностранных государств в так называемых демократических переворотах была и остается решающей. До выхода людей на площадь проводится огромная, кропотливая, многолетняя работа внешних разведок заинтересованных государств.

При новой власти мы, контрразведчики, столкнулись со значительной активизацией мероприятий иностранных спецслужб на территории Республики Молдова с целью осуществления т.н. сценария “бархатной революции”. Параллельно снова обострились специальные мероприятия, направленные на подрыв молдавской государственности, активизацию унионизма.

Большую роль в поднятии уровня работы, в подготовке кадров, безусловно, сыграл генерал Урсу. Это был руководитель, знающий оперативную обстановку. К сожалению, по моему мнению, и мнению моих многих коллег, Урсу стал заложником организованной вокруг него группировки лиц, сыгравших впоследствии определенную роль в минимизации противодействующей роли СИБа в организации молдавской “бархатной революции”.

Благодаря оперативным, агентурным и другим данным, к концу 2007 года контрразведка уже четко понимала, что сценарий “демократического переворота” попытаются осуществить и в Молдове. Стоял лишь вопрос определения “часа икс”. Он наступил в апреле 2009 года. К тому времени в Молдову стали приезжать интересные личности. Так, въехавшие как водители фур сербы в Кишиневе оказались консультантами иностранных организаций по продвижению демократии. В столице одновременно оказались граждане Грузии, Украины, Киргизии, которые играли активную роль в своих национальных “бархатных революциях”. По всем направлениям анализа мы обнаружили элементы, предшествующие известным событиям. И основная масса преданных сотрудников СИБа работала в этом направлении. Стало возможным выявить устремления спецслужб и принять некоторые контрмеры в тот период только благодаря тому, что в руководство СИБа пришли люди, которые проявили настоящий патриотизм и последовательность в деле защиты государственности Республики Молдова. Несмотря на отсутствие практики работы в спецслужбах, назначенный в 2007 году новый директор СИБа Артур Решетников сумел сплотить коллектив для защиты государственности Республики Молдова. Это был период серьезных потрясений в интересах и амбициях других государств.

Конечно, многое приходится оставлять за скобками, ввиду секретности данной информации. По событиям 7 апреля я написал отчет объемом в сто печатных страниц. Где он сейчас — мне неизвестно.

Восстановить правду по 7 апреля совсем нетрудно. Но тема расследования была подменена. Власть сегодня интересуют “пытки в ночь с 7 на 8 апреля”, а не подготовка и попытка осуществления государственного переворота под маской демократических преобразований.

Осенью 2009 года со сменой власти в СИБе начались настоящие репрессии. Все, кто работал по выявлению и упреждению подрывной деятельности спецслужб иностранных государств на территории Республики Молдова до 2009 года, были понижены в должности, отправлены на работу в другие структуры не по своему профилю. Их обвинили в нерасторопности, хотя они работали днем и ночью. Хочу перечислить этих людей.

Это Валерий Крушилинский, Вячеслав Трубка, Сергей Дулгиер, Геннадий Негарэ, Адриан Продан, Георгий Быля, Руслан Цуркан, Александр Есауленко, Анатол Морару, Олег Самуси. А на их место были назначены люди, лояльно настроенные нынешним устремлениям спецслужб. Особенно усердствует в такой “работе с кадрами” один из нынешних руководителей СИБа Валентин Дедю, который впоследствии получил от главного румына Молдовы Михая Гимпу звание генерала. Видимо, для Дедю эти лампасы дороже чести и достоинства. Для кого-то ради лампасов возможно предать все. А ведь это тот самый Дедю, который, будучи представителем СИБа в Украине, был разоблачен в выдаче секретной информации, в чем сам лично признался.

В итоге профессиональный и патриотический коллектив в ведомстве за последние два года был подорван сильнее, чем при распаде КГБ и формировании национальной спецслцжбы, в годы самого крутого националистического угара.

 Зададимся вопросом: может, они совершили преступление против своей страны, против народа? Да нет, их разогнали как раз за то, что они защищали свое государство!

И вот итог. За последние два года румынизация нашей страны усилилась больше, чем в любой другой период независимости Молдовы, и роль СИБа в сопротивлении этому мизерная. На многих должностях работают люди, имеющие гражданство других государств. День независимости мы празднуем под румынскими флагами. По всей стране надписи: “Молдова это Румыния” и “Бессарабия — румынская земля”. Румынские фирмы получили доступ к шахтам спецсвязи, к базам данных граждан Республики Молдова. Идет мощная прорумынская проработка молодежи, как внутри страны, так и на территории Румынии. Во многих министерствах, ведомствах работают консультанты — граждане страны-соседа. И это возможно лишь только потому, что в самом СИБе практически уничтожена контрразведка. Сама Служба информации и безопасности служит сегодня не государству и Конституции, а отдельным мафиозным кланам и отдельным политическим лидерам. Скорее всего, именно за это некоторые бывшие офицеры КГБ, вроде Дедю, получили лампасы от главного румына Республики Молдова.

Сегодня нашу страну и весь молдавский народ ежедневно насилуют воплями и криками о принадлежности к “великой румынской нации”. При том мнение самого молдавского народа за Прутом никого не интересует. Похоже, что и на этом берегу во власти слишком, слишком много равнодушных. И до каких пор мы, офицеры, будем спокойно созерцать эту вакханалию? По моему глубокому убеждению, нынешние руководители СИБа является предателями нашей родины. Потому в день двадцатилетия нашей службы, оглядываясь в прошлое и с тревогой смотря в будущее, я обращаюсь ко всем офицерам, которые хотят преданно служить своей Родине (а таких патриотов и порядочных людей, несмотря ни на что, еще большинство): не поддавайтесь, не сдавайтесь! Вдумайтесь: чьи интересы защищает ныне ваше начальство, и до каких пор молдавский народ будет терпеть это насилие над собой?

Я призываю вас объединиться и потребовать отставки всего руководства СИБа! И тогда, может быть, пусть не юбилей, но следующую дату мы встретим с гордостью за свою службу, за свою страну, с уверенностью в том, что мы выполняем свой долг перед государством и молдавским народом. Ведь если не мы, то кто?

Честь имею. www.dniester.ru

Дата публикации: Чт 8 Сен 2011