Когда несколько недель тому назад, Парламент Рес­публики Молдова выразил во­тум недоверия премьер-мини­стру Мирче Друку, этот слу­чай вышел за рамки личной драмы, - до такой степени связалось имя Друка с идеей самоопределения румынского народа Бессарабии. Естест­венно, этот случай приписа­ли Центру, хотя кажется, что поводы для его устранения относятся к области челове­ческих отношений. В этом контексте его преемник всег­да рискует стать противни­ком. Несмотря на это, на по­следнем заседании кабинета под председательством Мирчи Друка был рассмотрен ва­риант Валерия Муравского - в то время министра фи­нансов - в качестве премьер-министра. Этот вариант, под­твержденный лимитом необ­ходимых голосов Парламента, спасает политику Мирчи Дру­ка и его команды. Не имея блестящего политического языка - как у Мирчи Друка - язык нового премьер-мини­стра все-таки язык экономиче­ской либерализации, таким образом, язык, дающий на­дежды.     

Мирча Друк: «История - это не новогодний бал».   

     ИЗ ДВУХ МИРЧ - ОДИН БЫЛ ЛИШНИМ     

- Считаете ли Вы, что Ваша отставка и появление войск специального назначения в Тигине - это взаимо­связанные события?   

- Эти специальные части накапливаются там еще со времен мартовского референдума. Однако люди были так заняты отставкой премьер- министра, что не заметили этого до сих пор. Я не очень удивлен их присутствием там.     

- Какое, по Вашему мне­нию, самое лучшее объясне­ние устранения Вас от власти?

- По-моему, это очень курьезное объяснение. Знае­те, в начале ни Парламент, ни общественное мнение не были уверены в пути, пред­ложенном мною. Именно: уход из империи и выжива­ние путем сотрудничества как с Румынией, так и с другими европейскими государствами, исходя из преимуществ наше­го географического располо­жения и исторической конъ­юнктуры. Это благоприятст­вует нам в большей степени чем Прибалтийским странам, не говоря о закавказских рес­публиках, в нашем стремле­нии освободиться от Центра и приблизиться к Европе. Од­нако многие парламентарии, среди которых и аграрники, надеялись и верили, что скоро к власти вернется коммунис­тическая партия и все это за­кончится... Но, увидев, что дела набирают другой оборот, более определенный, что де­мократия прогрессирует, они поняли, наконец, куда мы идем, что это является нашим путем. Однако, вывод сдела­ли такой: если это наш путь, то Друк нам больше не ну­жен! Этот путь мы можем пройти и сами. Сейчас, бывшие взяли на вооружение ло­зунги демократии, лозунги Народного фронта и испове­дуют их в зависимости от политической конъюнктуры.

- Я услышал и другое объяснение. Говорят, что между Вами и президентом Снегуром еще с самого нача­ла существовала фундамен­тальная несовместимость. 

- Естественно, что это так, и не может быть по-другому. Ведь у нас две разные школы и, таким образом, у нас два разных видения. Не гово­ря уже о различиях в вере и темпераменте. Несовмести­мость почти полная. Не знаю, кому принадлежала (ро­ковая) идея объединить нас: «Мирча Снегур, и Мирча Друк - к победе нас ведут!» Я предполагаю, что такой лозунг был перенят из эпохи румынского сталинизма; мы ведь что-то похожее слышали с Анной Паукер и Георгиу Деж. Мирче Снегуру это не нужно было совершенно, и, в конце концов, он все поста­вил на свое место. Мое мне­ние таково, что он всегда был уверен, что может обой­тись без другого Мирчи, и нам следует дать ему возможность продемонстрировать это.  

- По каким проблемам у Вас были самые большие разногласия с президентом Снегуром?    

- Разногласия относились, в основном, к будущему, а также к подбору кадров, людям, с которыми я работал. Для меня профессиональная компетенция и преданность и служение национальной идее значат больше, чем лояль­ность по отношению к на­чальнику, которую ставит на первый план президент Снегур.

Было еще что-то. В ад­министративной деятельности, даже на самом высоком уров­не. Я считаю, что все силы, выступающие за независи­мость, должны объединиться вокруг вопросов трех кате­горий: стратегических, такти­ческих и оперативных. Я ис­хожу из того, что один чело­век не может обладать концептуальными, стратегическими способами,  и одновре­менно быть хорошим исполнителем на местах.

Старая традиция кадров коммунистической    пар­тии гласит, что руководи­тель может быть одновремен­но во всех этих трех ипоста­сях. Представьте, что слу­чится, если отправить акаде­мика преподавать в началь­ные классы. Это же полный конфуз. Точно так же невоз­можно, чтобы одно лицо бы­ло одновременно и блестящим офицером генерального штаба, и хорошим командиром взво­да на высоте 307. Тогда как некоторые представляют себе, что один день ты можешь быть премьер-министром, а на второй должен влезть в шкуру бригадира, который проверяет колхоз и дает ука­зания. Из такого мышления и рождаются указания, создаю­щие руководителей типа Бодюла, Чаушеску, которые се­годня ведут переговоры с Садатом о положении на Ближ­нем Востоке, а завтра едут на ферму и дают указания, ка­ким образом проводить исскуственное опло­дотворение животных. Это не по мне.

Меня обвиняют в том, что я не имел опыта непосредст­венного руководства, но я ведь преподавал западный сравнительный менеджмент на протяжении многих лет, чтобы не попасть так дешево в этот капкан. Как необходи­мо разделение государствен­ной власти, так необходимо и разделение этих категорий в руководящей деятельности. Естественно, что здесь я не находил понимания у прези­дента Снегура, так как, с од­ной стороны, с меня требова­ли стратегии на длительный период, а с другой - с меня спрашивали, почему нет тру­сов в магазине на улице Пуш­кина.

Кто не понимает абсурд­ности такого положения, тот популист в руководстве, а я с популизмом не могу согла­ситься. Нам не нужно стабильное правительство, нам нужна стабильная экономика.  

- В связи с тем, что домнул Муравский входил в Ва­ше правительство, считаете ли Вы, что он должен был отказаться от назначения?      

- Давайте закончим этот раздел с одним уточнением: «Есть более достойный, чем я? Честь и хвала ему и Родине хвала» (вольный перевод строк В. Александри, посвя­щенных М. Еминеску - примеч. ред.). 

Сегодня меня волнуют две основные проблемы: полная независимость моего народа и возвращение к нормальной экономике по типу маленьких западных стран, как, напри­мер, Дания, Бельгия, Швей­цария, или Израиль, имея в основе процесс приватизации. И если это осуществляется Ионеску, или домнул Григоре Виеру, или вами - то это очень хорошо. Я же в свою очередь, буду сидеть перед телевизором в очках на пере­носице и аплодировать.

Я не принадлежу к той категории, кто самоуспокоился, а непос­редственно хочу участвовать в этом.   Если "партия заявила, что дважды два четыре, или все то, что блестит - золото", то такое мышление меня не волнует. 

 - Верите, что нынешнее правительство просуществует долго? Это стабильное прави­тельство?   

 - В настоящее время нет стабильных правительств ни в одной республике. Впрочем, нам не нужны стабильные правительства, нам нужна стабильная экономика! В 70-е годы, когда налаживали технические линии на комбинате "Стройпластмасс" в Москве, вместе с несколькими италь­янскими инженерами, один наш советский коллега посто­янно донимал их. Ежедневно он подходил ко мне и гово­рил: «А ну спроси по-итальянски, их пра­вительство не пало?». Все это продолжалось до тех пор, по­ка одному из них это не на­доело, и он ответил: «Мирча, скажи этому товарищу,  что у нас не­стабильные правительства, но развивающаяся экономика, тогда как у вас всегда стабильное правительство и экономика, которая летит в пропасть».    

Так что я утверждаю то же самое. Пусть раз в год падает и наше правительство, но чтобы  и у нас будет их развитие и их рост благосос­тояния.   

 - Таким образом, Вы уве­рены, что путь к свободному рынку найдет в конце концов, свой выход как в Молдове, так и в других советских рес­публиках?    

 - Естественно, потому что такова его природа. Конечно, если не наступит конец све­та, не придет Мессия или Гражданская война!     

- Как Вы думаете, что случится, если парламент Ру­мынии ратифицирует договор с СССР , подписанный президен­том Илиеску?    

- Ничего не случится. Просто у домнул Илиеску будет еще больше неприятно­стей, чем было до сих пор, и все.     

 -  Не повлияет ли это на продвижение и независимость Бессарабии?     

- Думаю, что нет. Однако все утверждают обратное, по­тому что не могут отойти от декларативизма. Прошу вас, прочтите еще раз «Ла Мол­дова» Михаила Садовяну. Вся психология молдованина там. Молдоване решаются пойти подстрелить лисицу из Валя Морий. Вначале говорят о ней и проклинают, потом приходят музыканты, идут из корчмы в корчму, и в кон­це концов они решают пойти подстрелить лису в будущем году в Валя Морий - непре­менно! - потому, что она воруют утята, я знаю... Ничего не происходит, наша судьба ре­шается в зависимости от дру­гих факторов, которые не­поколебимо следуют своему курсу. Доживем до будущего года и посмотрим, как мы поступим с лисой из Валя Морий.  

 СЕЙСМИЧЕСКАЯ ВОЛНА ИДЁТ К ТИХОМУ ОКЕАНУ   

- Я была очень удивлена, когда недавно в своей по­ездке в США отметила, как еще сильно привязана аме­риканская администрация к президенту Горбачеву. Как вы объясняете этот феномен?   

- Американцы всегда счи­тали, что они очень воспри­имчивы ко всему новому, улавливают все на ходу, но в реальности они неизлечимые консерваторы. Они приобре­ли определенные привычки и сейчас их консервируют. У них также типич­ная доверчивость бога­тых людей... Я сравнивал их с хорошеньким воспитан­ным ребенком из благополуч­ной семьи, который выходит во двор школы с бутербро­дом в руке. Что ему останет­ся от него? Ничего. Его съе­дят остальные.

Что хотели американцы в 1938 году? Ни­чего. Некоторые восхищались Европой Гитлера, другие - Сталина. Потом они испуга­лись Гитлера и слишком мно­го уступок сделали Сталину. Но как говорят, лучше Гор­бачев с его колебаниями, чем неизвестно кто. Наверное, так думают американцы, с дру­гой стороны, кто знает, мо­жет быть это делает им честь не избавляться сразу от чело­века, в которого верили.   

- Верите ли Вы, что изб­рание Эдуарда Шевардназде на пост генерального секрета­ря ООН положительно пов­лияет на движение к незави­симости некоторых респуб­лик?   

- Будем надеяться. Знае­те, как говорят, что если у те­бя родственники в Иерусали­ме...  Все-таки во время своей недавней поездки в Вашинг­тон, Шеварднадзе высказал­ся против оказания экономи­ческой помощи непосредст­венно республикам, как это просил Витаутас Ландсбер­гис...  Жаль. Исключить в дан­ный момент движение за на­циональное освобождение означает отрицать всю нашу довоенную и послевоенную историю. Значит Ангола и баски не могут отказаться от своих требований, а народ в сорок с чем-то миллионов че­ловек, какими являются ук­раинцы, откажется? В Совет­ском Союзе движение за со­циальное освобождение шло рука об руку с националь­ным. Нам что, отказаться от национального? И что? Дос­тигнем ли мы европейского, американского уровня жизни? Сомневаюсь.    

 - Каждый раз, когда Гор­бачев перемещается вправо говорят, что это из-за армии, Считаете ли Вы, что в случае военного переворота армия сможет руководить экономикой СССР в нынешних усло­виях?       

 - Ну, ведь существует польский прецедент! Когда возникла угроза коммунистическим государственным структурам со стороны Соли­дарности, генерал Ярузельский взял власть в свои руки. Он содержал нескольких ли­деров под домашним арес­том на протяжении шести ме­сяцев, что у нас намного труднее осуществить, так как их у нас намного больше и они намного злее, и приш­лось бы их содержать под арестом лет десять. Потом он осознал, что должен спасти партию и стал первым секре­тарем, а когда увидел, что партия потерпела крах, стал президентом. Этот опыт мы не можем исключить, потому что мы слишком мало усваи­ваем из уроков истории и нам недостаточно того, что случи­лось в Будапеште, потребова­лись еще события в Вильню­се и Таллинне, а может быть и Кишиневе. Моя теория гла­сит, что эта сейсмическая вол­на вначале прошла через сто­лицы Восточной Европы, потом через Вильнюс и Киши­нев и так к Тихому океану!     

- И сколько времени, ду­маете Вы, потребуется волне завершить ей предопределенье? 

- Лет десять, а может быть и больше. Существует мне­ние, часто утверждаемое, что Молдова не сможет выжить экономически в случае, если она станет независимой. Я считаю, что она сможет. Даже если станем полностью независимыми при самом худшем варианте, то есть, мы сами вместе с Черновицкой областью, югом Бессарабии и Приднестровьем. Другой ва­риант - объединение со страной. Эти две возможнос­ти, обе реализуемые. На­деюсь, однако, что и Румы­ния сделает более уверенные шаги по пути восстановления в Европе.         

- Мне неловко об этом го­ворить, но существует течение мнений в Румынии, которое утверждает, что нежелатель­но быстрое объединение с Бессарабией, так как это по­требовало бы слишком боль­шой экономической поддерж­ки.      

- В этом нет необходимо­сти. Надеюсь, что я не разо­чарую наших румынских братьев, но думаю, что все-таки это не случай ГДР-ФРГ. Ей нечего переносить. Может быть, даже случится обрат­ное, но если есть эта боязнь, то в таком случае лучше по­лучить вначале настоящую независимость и превратиться в ФРГ и чтобы мы аннексиро­вали Румынию. С условием, конечно, что мы ее больше ни­когда не уступим так легко, как это сделали в Бухаресте с территорией наших пред­ков. Производительность тру­да, сельскохозяйственные ре­сурсы и многое другое намно­го выше в Бессарабии. Нико­му не надо будет содержать нас за свой счет, как никто нас не кормит и сегодня в составе Империи.    

- Каковы основные нап­равления развития, которые Вы видите для Бессарабии?        

- Быстрая ретехнологизция в переработке сельскохо­зяйственного сырья. Я неоднократно говорил о шансе Мол­довы на огромном советском рынке, потому что то, что мы можем производить, не связано с модой. Посмотрите, вы, например, используете сейчас эти электронные иг­рушки, но через несколько лет мода на них пройдет. Тог­да как положение Молдовы такого характера, что то, что она может производить, будет необходимо столько времени, сколько будет су­ществовать мир. Если бы мы могли переработать все это сельскохозяйственное сырье без тридцати процентов по­терь, мы бы стали монополи­стами и не только конкурент­ными в СССР, но и за рубе­жом.

Я также делаю свою ставку на те области, в кото­рых преобладает интеллект, наука. Парадокс, с одной стороны, сельское хозяйство, с другой стороны, интеллект. Да, я так бы поступил. На­ши аграрники постоянно твердят, что крестьяне - это соль земли. Давайте будем серьезными: если сумеем технологизировать по-настояще­му сельское хозяйство, то тогда нам будут нужны всего 3% сельскохозяйственных ра­бочих от активного населения, остальные должны быть нап­равлены в другие сферы на перспективу.     

- Как Вы понимаете сог­лашение 9 плюс 1?       

- Это серьезный шаг к ус­корению союзного договора. Что касается девяти, то да, но не понимаю почему плюс один, потому что те девять имеют, что декларировать: одно представляет Украина, другое Казахстан или Рос­сия, но тот один не знаю, что представляет. Он ничего не имеет за своей спиной.       

 - Знаю, что недавно в Кишиневе состоялась встреча представителей республик, которые сделали более уве­ренные шаги по пути к неза­висимости. Можно считать это как альтернативу вместе с этими республиками?   

- Не только можно, но это абсолютно необходимо. Речь идет об объединении, это было бы смешно говорить, что объединились маленькая Эстония с маленькой Молдо­вой, но даже и это многое означает, множество экономи­ческих преобразований мож­но, например, провести меж­ду Молдовой и Литвой. Если нефтепровод из Ирана будет проходить по территории Грузии и Армении, как об этом говорят, почему им не извлечь что-то из этого фак­та? 

 КОНВЕРТИРУЕМЫЙ ЛЕЙ (ЛЕВ) ЯВЛЯЕТСЯ ПОСТОЯННЫМ КОРОЛЕМ   

- После Вашей отставки в некоторых румынских газе­тах писали, что все равно ру­мынская оппозиция нужда­лась в лидере и что вы, ве­роятно, являетесь наиболее подходящей кандидатурой. Что вы думаете по этому поводу?       

- (Смеется). Это провока­ционный вопрос, на который я не отвечаю. Дайте ваше удостоверение, я посмотрю, отку­да все же вы, не работаете ли, боже упаси, на КГБ. Вы хотите, чтобы я стал для некоторых из Москвы, Киши­нева и Бухареста сосудосужа­ющим средством. Только сло­ва эти способны попортить кое-кому кровь. Что, мало у меня забот, чтобы еще и вме­шиваться во внутренние дела соседнего и дружественного государства?!  Как будто у вас там нечем прополоскать горло или недостает любителей пируэтов на политичес­кой сцене.     

- Нет в любителях недо­статка не чувствуется, чего не скажешь о действенных поли­тиках. Видите ли, мы пере­прыгнули этап подполья и оказались на территории политической борьбы без какого-либо опыта.      

 - Да в этом драма Ру­мынии. Никогда бы не поду­мал, что румыны образуют сотню партий, сделав таким образом два шага назад вме­сто одного вперед. При всем моем почтении к прошлому, при том, что у меня слезы выступают, где бы я ни был, когда слышу, как поют «Дештяптэ-те ромыне!» («Пробу­дись, румын!»), - но это лишь условный рефлекс, не такой важный стало быть для сильных.

Думаю, что ретрос­пективное видение при отсутствии определенной доли прагматизма - одна из при­чин неэффективности полити­ков Румынии. Не зря хотел Еминеску, чтобы и мы взяли что-то от немцев или от аме­риканцев. Как воспользова­лось свободой румынское на­селение? Каждый пишет сти­хи, или создает политические партии, или открывает газету. Об этом мечтают все, как мечтают все девушки Украи­ны выйти замуж за офицера, а все парни - стать офице­рами. А уж кто откроет лав­ку, то оказывается, что он вовсе не румын, да еще газе­ты выбранят его за обворо­вывание страны и занятие фарцовкой. Эта балканская смесь, составленная из завис­ти, упрямства и эмоций вме­сто разума....

Сколько бы та­ланта мы не имели - а ведь мы не можем допустить, что не талантливы - нам не хва­тает другого качества, конст­руктивности, как, например американский прагматизм или протестантский позитивизм. Мы, как и русские, ждем от доброго царя избавления, ждем чуда... И если чуда не происходит, мы напиваемся и изощряемся в ругани, поно­ся и мать родную. И ищем и находим козла отпущения. Что может быть печальнее, если в Румынии возникла мысль, что евреи - которых и осталось то всего около двадцати тысяч, по сравнению с восьмьюстами тысячами в довоенный период, - винов­ны в том, что происходит. Что, еврейская мафия пожирает сейчас румын?   

- Идея существует, но она не очень популярна. В этом контексте я должен Вам сказать, что основная надеж­да оппозиции на данный мо­мент связывается с конституционной монархией и коро­лем Михаем.   

- Вот те на! А почему? Потому что повезло испан­цам, или хорошо живут бель­гийцы, шведы?   

- Можно привести два ар­гумента. Во-первых, то, что ни один из известных лидеров оппозиции не сумел завоевать признания, так что много лю­дей видят в лице короля их последнюю надежду.   

- Дорогие мои братья ру­мыны, последняя надежда - это та, чтобы вы отказались от сказок и небылиц и нача­ли серьезно трудиться... Ник­то, свалившийся с неба, не спасет нас, а только мы сами... То, что происходит, мне кажется трагикомедией. Если бы вы мне сказали, что все надеются, что тот мил­лиард, который Запад одалживает Румынии, поможет сделать лей конвертируемым, вот тогда бы я обрадовался. Вместо этого мы становимся королевством. Ну, перейдите к католицизму, если подобные решения нас устраивают, хо­тя, пожалуй, и для этого слишком поздно... 

- Поверьте, что мы все-таки прежде подумали.       

- Вот это нас и погубит: ретроспективный взгляд на события. Мы идеализируем прошлое, хотя никогда оно не было хорошим. Решения можно найти только в буду­щем. Если последней надеж­дой является прошлое, то тогда все намного печальнее, чем я думал. Но, кто знает, может албанцы подскажут какое-то решение.У меня сложилось впечатление, что они быстро наверстают упу­щенное. А почему вам не пришла в голову мысль пой­ти еще дальше, вернуться ко временам господарей, образовать три княжества вместо одного? Абсурд, опасно. Если бы национальная денежная единица Румынии была бы свободно конвертируемой, нам не нужен был бы ни царь, ни Буребиста. Это главное условие. Позже подклю­чились и другие факторы, о которых поговорим, может быть, в другой раз. 

- До конвертируемого лея нам еще слишком далеко...     

 - Коль вы далеки, то поднимите хоть Штефана чел Маре из могилы, он не смо­жет ничем помочь. Все, что он смог бы сделать, это умереть во второй раз, увидев то сос­тояние, в котором мы оказа­лись...  Да, существует на самом деле одна высшая ценность, касающаяся прошлого: один символ и одна позиция - даколатиняне в экологичсески-регенерированном пространстве. Дакия-Феникс, вместо Дакия-Фе­ликс. Остальное относится, решающим образом, к особен­ности XXI века. Третьему ты­сячелетию.  

Я НЕ БУДУ ВЫСТАВЛЯТЬ СВОЮ КАНДИДАТУРУ НА ПОСТ ПРЕЗИДЕНТА      

- Забыла спросить Вас, будете ли Вы выставлять свою кандидатуру на пост президента Молдовы в слу­чае, если будут выборы?        

- Нет. Я против республи­ки президентского типа. Зто опасная система.    

- Почему?        

- Скажем, у нас есть пре­зидент, в Кишиневе или в Бухаресте. И его вызывают будь то в Москву или в Ва­шингтон, или я не знаю, куда там еще. Те быстро находят средство повязать его. То ли при помощи взятки, то ли при помощи шантажа, окру­жения и т. п. Поручу своей группе экспертов изучить вас, и найдут они какое-то реше­ние. А вот к целому парла­менту труднее подобрать ключи.      

- Стало быть Вы за парла­ментскую республику?       

- Я говорил об этом уже тысячу раз. По крайней мере для Республики Молдова. В период национального ос­вобождения и перехода к ры­ночной экономике только парламентская республика мо­жет быть выходом из ситуа­ции! Таким образом, вызы­вают меня в Москву, и там, как у президента, что-то да найдут, будь то чью-то жену, которой нравится менять ми­нистров, или еще, Бог знает что. И заставят меня подпи­сать, а подпись эта имеет та­кую тяжесть, что целым поко­лениям придется исправлять допущенное. Не говоря уже, сколь опас­на концентрация власти. Вок­руг того, кто имеет власть, сразу же группируются дру­гие, вот почему я не могу уча­ствовать в выборах из прин­ципа. А то получается, что Друк против президентской республики, но выставляет свою кандидатуру на пост президента?       

- Хорошо, но если это не позволит стать президентом тому, кто не должен быть?..     

 - Пусть станет. Или вы думаете, что история вроде новогоднего бала?.. Вы хоти­те, чтобы все решилось сей­час, сразу? У вас должно быть мышление спортсменов, которые, проиграв олимпиаду сегодня, на второй день начи­нают тренироваться для сле­дующей олимпиады. Такова политика, кто хочет все сей­час и здесь, в политике много­го не достигнет. Во всяком случае, «я и революция» ни­когда не станет моим деви­зом. Любое другое лучше.                

«Мы никому не позволим забыть Мирчу Друка», - утверждают сторонники На­родного фронта, которым тя­жело смириться с ситуацией.» Их непримиримость, в рам­ках этики впрочем, не носит чисто политического характе­ра: создатель нынешней по­литики восторжествует сво­ими идеями даже если он уже не находится во главе правительства. Сожаления превосходят политический контекст и даже контекст свя­занный с вовлеченными лица­ми: Мирча Друк - политик, «каких эта страна рождает раз в сто лет», был отстранен не из-за своих недостатков, а именно из-за своих дос­тоинств. Нам нужны исключи­тельные люди, но как тяжело мы их терпим, когда они у нас появляются! Те, кто не хочет смириться с уходом Друка, в первую очередь опа­саются, что румыны еще раз изберут посредственность, тогда как могли бы сделать другой выбор. Столько вре­мени, сколько мы будем пред­почитать посредственных лю­дей как по эту, так и по ту сторону Прута, история бу­дет соответствовать им. Неу­жели это та история, которую мы заслуживаем?» 

 (Алина Мунджиу) 

 *   *   *     

             Валериу Муравски, премь­ер-министр Республики Мол­дова: 

         «Это правительство не бу­дет игрушкой ни в чьих ру­ках».  

БЕЗ РАДИКАЛЬНОГО ПРЕОБРАЗОВАНИЯ ЭКОНОМИКИ НЕЗАВИСИМОСТЬ ОСТАЕТСЯ ПРОСТОЙ ИЛЛЮЗИЕЙ   

- Домнул премьер-ми­нистр, в Восточной Европе сейчас очень много спорят: экономика ли главенствует над политикой или наоборот. Каково Ваше мнение относительно Молдовы и, вообще, Советского Союза?     

- На нынешнем этапе, к сожалению, политические воп­росы главенствуют как в каждой республике в отдель­ности, так и в СССР в целом. Одним из аспектов является ожесточенная борьба между вчерашними и завт­рашними силами на началь­ном этапе демократизаций. От результата этой борьбы зависит будущее наших наро­дов. Другой аспект касается процесса обретения суверени­тета и даже независимости не­которым из республик. Эти два элемента достаточны для вырисовывания беспощадной политической борьбы, в кото­рой, к сожалению, экономика зачастую отходит на второй план. Мое мнение таково, что если нам удастся предпринять более конкретные шаги в пе­реходе к рыночной экономике, то снимается напряжение во многих политических аспек­тах и даже в отношениях меж­ду республиками, и намного легче решились бы все воп­росы. Экономика главенство­вала бы и потому, что боль­шинство населения Республи­ки озабочено материальным благосостоянием, может быть в большей мере, чем возрож­дением национального бытия, даже если последнее остает­ся нашей главной целью. Не будем забывать, что мы в Советском Союзе потеряли уже шесть лет с начала пере­стройки, с 1985, потому что не осмелились на радикаль­ные изменения в экономике. Лишь в прошлом году пришли к выводу, что без коренного преобразования в экономике невозможны и другие важ­ные изменения.       

 - Одно из первых Ваших заявлений в должности премьер-министра относилось к необходимости ускорения процесса реформ. Как Вы намереваетесь конкретно осуществить это ускорение, потому что до сих пор усилия Прави­тельства сталкивались с мед­лительностью, с которой Пар­ламент создает необходимую законодательную основу?   

- Наша программа ре­форм, может не совсем дета­лизированная по всем разде­лам, была представлена еще год тому назад. Возможно она не была сверхконкретной программой, но нужно учиты­вать, что наша ситуация сложнее в сравнении с Румы­нией, которая к примеру, яв­ляется суверенным государством и чье правительство мо­жет принимать меры, которые считает необходимыми. В то время как Молдова, напри­мер, в очень большой степе­ни, если не полностью, зави­сит от других и не имеет той свободы действий.       

- Выходит, внешние фак­торы мешают Парламенту быть более энергичным в раз­работке необходимого для реформ законодательства?        

 - Конечно же, нет. Не будем забывать, что еще существуют старые и влиятель­ные управленческие-структу- ры, не говоря уже о мышле­нии, которое прививалось нам всю жизнь и которое проти­вится этим преобразованиям. С другой стороны, не будем забывать, что в СССР суще­ствует единая банковская фи­нансовая система. Можешь быть всем прогрессистам про­грессист, доктором рыночно- экономяческих наук, и все равно многого в этих усло­виях не сделаешь. Что каса­ется строго Парламента, Вы правы...      

 - Хорошо, и как Вы буде­те поступать в дальнейшем?      

 - На последней сессии Парламента, когда я предста­вил свою концепцию, я подчеркнул, что принятие этой законодательной основы без­отлагательно. Для финансовой реформы и приватизации, ко­торые являются квинтэссен­цией реформы, нам нужны за­коны и как можно скорее.

 МЫ ПОМОЖЕМ ЛЮДЯМ, ЧТОБ ОНИ САМИ СЕБЕ ПОМОГЛИ.        

 - Если конкретно, то ка­ковы будут шаги реформы в последующие месяцы?     

 - Наша антикризисная, как она еще называется, прог­рамма предусматривает еще со второго квартала этого го­да приватизацию торговли сферы услуг вообще, малых нерентабельных предприя­тий...     

- Вы думаете приватизи­ровать нерентабельные пред­приятия?       

- Позвольте сказать вам вначале пару слов о нашей общей концепции относитель­но приватизации. Существуют два варианта: бесплатная приватизация и через продажу. Мы поддерживаем второй ва­риант. Может не на все сто, потому что, разумеется, народ не имеет достаточных финансовых ресурсов. Но го­сударство будет предостав­лять кредиты, чтобы стиму­лировать приобретение акций гражданами. Таким образом и труд будет иметь двойную мо­тивацию, с одной стороны для того, чтобы рассчитаться за кредит, с другой стороны - для получения прибыли, кото­рая напрямую отразится на росте жизненного уровня.             Насколько я знаю, как в Румынии, так и в Польше придерживаются идеи, что следует приватизировать лишь рентабельные предприя­тия. В Польше были проданы акции на предприятия, на ко­торых дела обстояли хорошо, а румынский премьер-министр утверждал, что либерализа­ция цен отберет жизнеспособ­ные предприятия, которые должны быть приватизирова­ны. Что касается остальных предприятий, существует да­же мнение помочь им потер­петь крах как можно скорее...         Нет, мы не хотим выну­дить их обанкротиться. Они все же чем-то да способство­вали рациональному произ­водству, и этот процент мы потеряли бы в случае их лик­видации. Мы надеемся сде­лать их рентабельными при помощи приватизации.            

- Что другое помимо при­ватизации содержит еще Ва­ша антикризисная программа?        

 - К сожалению, привати­зацию цен, другого выхода у нас нет. Потому что, к нес­частью, мы интегрированы в большой стране, и наш рынок не защищен никакими гра­ницами. Если сегодня заку­почные цены на Украине вы­растут в два раза, то завтра Наша экономика провалится. Мы останемся лишь с этими ненужными бумагами, которые именуются рублями и которые были выпущены в значительном количестве.      

 - Эта либерализация пот­ребует, вероятно, некоторых мер социальной защиты.   

 - Да, это так. Но у меня здесь особая точка зрения. Я не думаю, что следует обесечивать всем социальную за­щиту путем индексации до­ходов. Забота государства должна проявляться в созда­нии доступных условий дея­тельности, которые позволили бы утвердиться каждому, кто способен и стремится преуспеть. Знаете, как при­выкли рассуждать у нас лю­ди: они трудятся, а государст­во пусть думает за них. На­ша основная цель - исправ­ление этого мышления. Лин­кольн как-то очень хорошо сказал, что никоим образом ты не помогаешь людям, ког­да пытаешься делать вместо них то, что они в состоянии и должны сами делать. Но, ко­нечно же, мы обеспечим соци­альную защиту тех слоев, ко­торые не имеют возможности выпутаться, чего бы ни пред­принимали: пенсионеры, сту­денты, бюджетники. Примени­мо к ним будет проводиться индексация доходов.

 ДОГОВОР НЕ ПОМЕШАЕТ МОЛДОВЕ ОБРЕСТИ НЕЗАВИСИМОСТЬ.   

- Какова Ваша позиция относительно заключенного между Румынией и СССР до. говора, который ждет своей ратификации в Парламенте Румынии?  

 - Румыния является су­веренным государством, СССР так же. Стало быть, они имеют право заключить договор, какой пожелают. Это не может свернуть нас с твер­дого пути к независимости, на который мы вступили. Ре­шающее слово в этом вопросе предстоит высказать, естест­венно, народу. Мое личное мнение, что независимость можно провозгласить в любое время, но она остается голой иллюзией без достижения эко­номической независимости. Наша главная цель — реали­зация этой экономической не­зависимости, которая сделает возможным осуществление нашей мечты. 

 - Создадите ли Вы эконо­мическую альтернативу?       

 - Да. Кроме культурного единства с Румынией, кото­рое для нас необходимо, мы попытаемся интегрировать свою экономику с экономикой наших братьев и даже некото­рых стран, расположенных за­паднее. Но мы должны быть реалистами. В мире экономи­ки главенствует выгода и ник­то нас там с хлебом и солью не ждет. Вдобавок мы нала­дим независимые от Центра связи с остальными республи­ками, экономические отноше­ния, которые мы будем под­держивать, невзирая на поли­тическую конъюнктуру. При­мером может служить Украи­на, которую мы посетили с президентом Снегуром как раз для установления подоб­ных связей.        

 - Что должна предпри­нять Румыния, чтобы помочь Вам?      

 - Мы понимаем, что и Ру­мыния имеет свои проблемы. Но следовало бы попытаться форсировать эту экономичес­кую альтернативу. Сущест­вуют области экономики, где первенствуете вы, сущест­вуют другие, где приоритет за нами. Мы соседи, у нас есть общие интересы, к тому же мы еще и братья. В слу­чае осложнений типа эконо­мической блокады со сторо­ны Центра, ждем поддержки от Румынии.  

МОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО НЕ СТРАДАЕТ НЕСТАБИЛЬНОСТЬЮ  

- Намереваетесь ли Вы предпринять какие-то поли­тические действия по стаби­лизации Вашего правитель­ства? Насколько я знаю, Вы были избраны премьер-министром с незначительным перевесом голосов.  

- Это так, но тем выше цена этого избрания. Что вам сказать? Не думаю, что пра­вительство нестабильно. Практически - это то же правительство, та же коман­да, которая будет делать по­литику. Но мы думаем быть чуть строже, в отношениях с Парламентом включительно. Мы призвали всех присоеди­ниться к нам для создания ат­мосферы профессионализма и конструктивной деятельнос­ти, но в то же время должны быть ясно для всех, что это правительство не станет иг­рушкой ни в чьих руках.

 («22», №24, 91) 

 ФАКЕЛ,  Пятница, 12 июля 1991 г.