На  рассвете 25 мая главный редактор еженедельника «Голос народа» Георге Чуря встретился с народным депутатом МССР Мирчей Друк. А всего лишь через  десять часов, истекших после их беседы, члены парламента поддержали предложение председателя Верховного Совета МССР  Мирчи Снегур и избрали Мирчу Друк главой правительства Молдавии.

Г. Ч.: Многоуважаемый Мирча Друк, должен признаться, и хочу правильно быть понятым, но у меня нет возможности  присутствовать  на всех заседаний сессии. Естественно, в качестве представителя редакции. Но наши корреспонденты постоянно находятся там и мы, по мере возможности, отражает то, что происходит в зале. Это могло бы быть ответом и для наших читателей, которые упрекают нас в том, что мы не освящаем более широко это событие. Пользуясь,  случаем, я отвечу еще на один вопрос читателей:  почему мы ни слово не написали о съезде КПМ? По той простой причине, что редакция «Голоса народа» была, видимо, обойдена вниманием, потому  что она не имела честь быть приглашенной на съезд. Мы были вынуждены перепечатать лишь официальное сообщение. Как я говорил, я не могу присутствовать на всех заседаний сессии, но я всегда на месте, когда обсуждаются сложные вопросы.  Так вот, там мне пришлось услышать, особенно  после того,  как вы были избраны председателем комиссии по внешним сношениям Верховного Совета, что этот народный депутат, кем  является Мирча Друк, совсем недавно появившийся  на политической сцене Молдавии, хочет чего-то, но неизвестно чего и неизвестно если он сам знает, чего он хочет.

М. Д.: Я всегда знал, чего хочу. Уже более тридцати лет я осознаю то, что хочу.

Г. Ч.: А в идеальном плане, в  политическом плане?..

М. Д.: В идеальном плане, важно было бы  не потерять себя слишком рано. Чтобы  увидеть приближение ХХI века и наше вхождение в нем, избавленные  от двух больших крайностей в политической сфере – ультра левых и ультра правых. От этих двух болезней ХХ века, которые принесли  столько бед человечеству. Итак, для меня  важно, чтобы исчез тоталитаризм. Надеюсь быть понятым…

Г. Ч.: Вы знали, что экономист Мирча Друк  мог бы и хочет  стать народным депутатом МССР?

М.В.: Это вопрос-ловушка. Вот этого, признаюсь, я не мог знать. Все случилось самым непредвиденным образом. Я никогда не думал о себе как о депутате. Возвращаясь  в Кишинев чтобы стать консультантом Общества дружбы при создании Центра внешнеэкономических связей, я попал в бурлящий котел: первые свободные выборы. Но мне и в голову не приходило связать себя  с депутатством.  Однажды вечером мне позвонили на работу  и попросили съездить в Стрэшень. Нужно была представить  избирателям ученого и поэта Иона Ватаману. Я сделал это с большим энтузиазмом, поскольку  знал Иона еще со студенческих лет. Мне показалось, что убедил присутствующих.  Когда сошел с трибуны, меня окружила группа людей. Они приехали на собрание из Ворничень  и Лозова.  Им, мол,  очень понравилось мое выступление, и решили, что было бы не плохо, если бы я баллотировался  у них в округе. Хотя у них уже два претендента, неплохо бы заиметь еще одного, для альтернативы. Я подумал, что это лишь шутка. Но через день они приехали ко мне  в гостиницу, где я проживаю и теперь, чтобы уведомить меня, что народ уже ждет. Я и поехал. А там – суматоха. Мол, есть один из Ворничень, еще один из Лозова и это достаточно. Ну, а если этот, третий, приехал, давайте его послушаем, а то некрасиво отправить его просто так. И после того как мы поговорили полтора-два часа, решили  выдвинуть и меня. Если ты уж приехал, сказали люди, давай, попробуй свое счастье.

Г. Ч.: Если говорить конкретно, то откуда идет, все-таки, Мирча Друк?

М. Д.: Из  Черновиц, но через Москву. Я уехал туда вначале 70-х. Тогда я вынужден был уехать из Кишинева.

Г.Ч.: Что вы искали в Москве и что вы там нашли?

М. Д.: В Москве я работал. Жил, надеялся, страдал…

Г.Ч.: Можно ли мне узнать, чем вы там занимались, в Москве? В любом случае, никого нигде не ожидают  молочных рек с кисельными берегами.

М. Д.: У меня были самые разнообразные интересы. Естественно, я занимался в основном научно-исследовательской работой,  но вынужден был  трудиться и на предприятии. Однако и там я занимался заводской наукой. Я был сотрудником отдела по разработке ТЭО на закупку за рубежом технологических линий, участвовал в переговорах с представителями поставщиков, готовил контракты для подписания их руководством.  Вместе с тем, я продолжал заниматься экономической наукой. На предприятии я пришел из Московского университета. Там я работал в лаборатории при кафедре управления производством, которую возглавлял Г. Х. Попов. Все было прекрасно. Я работал и учился, печатал научные статьи, готовил монографию, зарабатывал дополнительно на хоздоговорные работы, копил на кооперативную квартиру. Но в один прекрасный день пришло письмо отсюда, от нас, из Молдавии, адресованное ректору МГУ и Попову. В письме, после «уважаемые» такие-то и такие-то, обращалось внимание на то, что рядом с ними  работает некий М. Друк, исключенный из партии, «ненадежный» человек.  И далее: считаем своим долгом, довести до вашего сведения эти детали.Ну, что вам сказать. Началось хождение по мукам. Несмотря на все усилия, предпринятые Г.Х. Поповым, ничего нельзя было сделать в моем положении.  Ведь это происходило где-то в 1975 году. Попов ходил со мной к проректору, к ректору, и  в райком партии, ходатайствовал, аргументировал, что знает меня  хорошо, что я его ученик, обязывался опекать меня, ручался за меня и заверял, что ничего особого не случится. Все напрасно.  Ему сказали: - Гавриил Харитонович, мы вас уважаем, понимаем, но, учтите, на вашей кафедре происходит что-то неладное. И тогда нашлись добрые люди. Устроили они меня на завод. Итак, проработал я семь лет, получил квартиру от предприятия в мои сорок лет, когда уже выросли двое детей. Ведь, при уходе из университета я потерял все, включая право на жилье.

Г. Ч.: Насколько я понимаю, вы оптимист, для которого надежда это свое Я - бытия, ожидание, являясь укрытием для недовольства медленностью изменений.

М. Д.: Да, мне пришлось и долго ждать. Я очень долго ждал 26-ой съезд партии. Я надеялся, что брежневизм, при дуновении событий в Европе, особенно польских событий, подаст в отставку и начнется что-то новое. Никакого обновления  не получилось. И тогда я решил вернуться на родину. Не было никакого смысла чахнуть там, без какой-либо перспективы сделать там что-нибудь. Я желал вернуться в Молдавию, но и здесь все было по-старому. И тогда я поменял московскую квартиру на черновицкую. Я ушел тихо, как преждевременный пенсионер. Я продолжил свою исследовательскую работу, но уже  в черновицкой среде. И так продолжалось до больших событий. До тех пор, пока не начало происходить то, что происходит. А с декабря прошлого года я уже в Кишиневе, где основал  Центр, который  намерен стать теперь Ассоциацией по экономическому сотрудничеству, вообще, по кооперированию с другими странами. Вы знайте, что в парламенте я получил должность председателя комиссии  по внешним сношениям. Следовательно, и моя работа, и моя должность в парламенте взаимно себя дополняют. Этот хозрасчетный центр становится творческой лабораторией с весьма широкой сферой деятельности. Прежде всего, мы должны помочь деловым людям Молдавии, экономистам, руководителям сельскохозяйственных предприятий интенсифицировать свои деловые связи с зарубежными фирмами. Мы пытаемся создавать совместные предприятия. Лично я вижу интенсификацию отношений с зарубежными  странами как ключевой фактор выправления  экономики Молдавии.

Г. Ч.: Вот вы говорите, я вас слушаю и в вашем голосе я улавливаю  нотки беспокойства, опасения, что может случиться нечто из ряда вон выходящее. Необыкновенное спокойствие духа пугает. Мы же находимся в преддверии битвы…

М. Д.: Может быть, я несколько драматизирую. Мы были напуганы тем, что начнется третья мировая война, термоядерная или атомная. Будем надеяться, что такого не случиться. Существуют все предпосылки  для устранения этого  бедствия. И все-таки, мировая война начинается. Это мое мнение. Но это война экономическая. Воссоединение Германии, которая является силой, отказывающейся от идеи решения вопросов при помощи оружия, служит тому примером. Эта страна пытается решить свои жизненные проблемы при помощи мозга, экономики. Вместе с тем распространяется  и даже претворяется сейчас идея интегрирования Европы от Атлантики до Урала. И мы, видимо так распорядилась судьба, находимся в самом геополитическом, географическом центре этой новой карты. И в центре такой интегрированной Европы не может находиться маленькая пустыня, маленькая Сахара, какой является Молдавия. Значит она, Молдавия, должна стать неотъемлемой частью этой карты. Она должна стать как экономически, так и социально и культурно развитой, конкурентоспособной страной.

Г. Ч.: Обо всем этом говорит депутат или экономист Друк?

М. Д.: Видимо, говорит  Друк-человек, и он говорит  о том, что у него болит.

Г. Ч.: И что же делать? Стенания, плакать  в жилет? Это не являются тем средством,  которое приведет к росту и расцвету экономики.

М. Д.: Как я вижу выправление положения как у нас, в Молдавии, так и в других союзных республиках? Возможно, я смогу достаточно прозрачно  объяснить. Я  попытаюсь это сделать. Так вот, наш мир состоит из систем – социально – эко – политических, биологических и технических. Цель социально-политических и биологических  систем воспроизводить себя до бесконечности. В биологии дела обстоят иначе. Все запрограммировано на воспроизведение и не осень-то находятся смельчаков предложить иные пути для поддержания  жизнеспособности и  воспроизводства биологических систем. Хотя и были предприняты  попытки выращивать  детей в пробирках. Недейственное занятие. Что касается социально-политических систем, то нашлось достаточно экспериментаторов, которые  осчастливили нас  так называемой  плановой экономикой. Итак, жесткое регулирование, то есть попытка покончить с хаосом, привела  к еще большему хаосу. Более 70-ти лет мы все вмешивались, не осознавая, что цивилизация, человечество изобрело уже такой же простой и надежный  механизм, как и биологические системы. Таким механизмом является рынок.  Следовательно, когда мы говорим о рыночной экономике, это не означает, что мы отказываемся от чего-то, наоборот, мы  возвращаемся  в нормальное состояние, потому что ничего более подходящего  не было придумано.

Г. Ч.: Извините, я, с вашего позволения, закурю.

 М. Д.: Который час?

Г.Ч.: Прошли уже… первые шесть часов  25 мая. Я пришел  спозаранку, сейчас, когда вы смогли найти несколько свободных мгновений. И вот, думаю, дай зажгу спичку, чтобы закурить. Знаете, - привычка. Вы не курите?

 М. Д.: Нет, но у меня другие порки. Не обязательно обладать всеми ими. Можете курить.

Г. Ч.: Благодарю, Не хотелось бы , чтобы мои жесты прервали  ваши мысли. Диктофон включен.

М. Д.: Итак, что же такое рыночная экономика? Как система, она основывается на: 1) демократии – в политическом плане; 2) свободном предпринимательстве; 3) конкуренции; 4) разнообразии форм собственности, частная являющаяся  главенствующей; 5) всеобщей заинтересованности в полученных результатах, являющихся следствием предпринятых  усилий; 6) гарантировании права на объединение собственностей и полного равноправия перед законом.

Г. Ч.: Акцентируя идею первенства частной собственности, вы не боитесь  возможных нападок?

М. Д.: Нападки возможны, на меня всю жизнь нападали. Но я в состоянии  защитить себя, могу перейти в контрнаступлении. Как раз сейчас я готовлю  законопроект по упомянутым вопросам, и я  буду очень рад, если через  месяц-два я смогу его представить в парламенте, надеясь, что  большинство моих коллег поймут меня. Кроме этого, я хочу представить  и программу на ближайшие три года , программу выправления или стабилизации экономики.

Г. Ч.: Мое вмешательство изменило немного  русло  ваших идей  относительно  рыночной экономики …

М. Д.: Следовательно, система рыночной экономики предполагает  множественность  политических партий. Этот плюрализм представит собой препятствием на  пути диктатуры, тоталитаризма, не позволит государственной бюрократии закрепостить экономику, исключит чрезмерную централизацию. Плюрализм исключит возможность принятия таких нормативных актов, регулирующих постановлений, которые смогут затормозить применение экономических законов, воспрепятствовать  обеспечению свобод и демократии. И, наконец, о свободном предпринимательстве. У каждого должна быть реальная возможность заниматься  любой производственной деятельности в свою личную пользу и в пользу потребителей. Это, в общих чертах,  составляет сущность рыночной экономики.

Г. Ч.: Можем ли мы предположить, что это и есть ключевые идеи  Мирчи Друк?

М. Д.: Да нет же. Это, скорее, являются сегодня идеями человечества.

Г. Ч.: Но идея остается идеей, если ее не осуществить. 

М. Д.: Разумеется, нам нужны законы. Для любой большой цели, для любой стратегии необходима юридическая обеспеченность. Этот наш звездный час должен иметь подходящую юридическую упаковку. Следовательно, сначала мы принимаем законы, а потом мы ищем исполнителей, которые в состоянии их применить.

Г. Ч.: Предположим,  что все, изложенное вами, принимается у нас. Хотя многие, может быть даже очень многие, выступят «против». Согласитесь, в том, что вы говорите, присутствует нечто необыкновенное. А необыкновенное, даже в лучшем случае, порождает неуверенность  и обеспокоенность, все это порождается вопросом: сможем ли мы пережить все это или нас ожидает экономический потоп?

М. Д.: Уважаемый Георге Чуря, говорю вам четко: самостоятельность, экономический и политический суверенитет. Переход на рыночную экономику. Постепенный переход, на основе выработанной программе по стабилизации экономики, к поэтапной приватизации. При этом строго соблюдать принцип  стратегической избирательности.  Это единственная возможность  выживания. Это путь, которым мы должны следовать. И только таким образом мы сможем существовать  во всесоюзном  и европейском рынке. И это неизбежно. Все переходят на рыночную экономику, включая Россию.

Г. Ч.: Вас не пугает ускорение предлагаемых преобразований?

М. Д.: Отнюдь, потому что я истинный новатор, я считаю себя  конструктивистом, хотя не знаю , что думают другие обо мне.

Г. Ч.: Не забудем, что парламент не однороден. У нас есть и конструктивисты.  Но и достаточно консерваторов, у нас есть и … Другими словами, многие законы быть спущены на тормозах. Может случиться, что нам не удастся осуществить надуманное. Впрочем, по-моему, нашей Ахиллесовой пятой являются именно планы по социальному и экономическому развитию. Уже много лет и даже много десятилетий  я изучаю механизм их разработки. Я заметил нечто странное. Вначале предлагается проект, который, естественно, должен быть пересмотрен после его изучения на различных уровнях, с тем, чтобы он был затем предложен сессии.  Но этот «пересмотр» являлся, чаще всего, переделкой, в зависимости от концепций высокопоставленных вельмож, в зависимости от обещаний того или иного партийного руководителя. Что же происходило? В соответствующих разделах планов цифры начинали скакать, то вытряхивая карман какой-нибудь отрасли, то разбрасывая крохи  ассигнований неизвестно по каким статьям, то отдавая что-то дитю, обязательно отрывая от матери и наоборот. И вот такой тип планирования научно обосновался.

М. Д.: Я тоже понимал это, но думал чуть по-другому. Теперь я сознаю, что ваше объяснение очень убедительно. Забирали у крестьян и отдавали рабочим. Сейчас предлагается поступить наоборот, выдвигаются  и другие чудные идеи – отобрать у молодых и отдать старикам, инвалидам и т. п. Это ошибочный подход. Не было никакого планирования, а раздача ложкой, по вкусу кого-то. Это далеко от науки.

 Г. Ч.: Мы все составляем нереальные планы, ждем от них чудес, но в экономике чудес не бывает.

М. Д.: Да, так оно и есть, Мы ждем, чтобы нам кто-то  чего-нибудь дал. Ждем, чтобы нам дал Горбачев, ждем, чтобы нам помог Папа Римский, чтобы помог Господь Бог.  Сейчас, здесь, у нас, мы думаем, что Мирча Снегур все нам даст, надеемся,  что будущий премьер-министр наполнит наши карманы. Нет, так не пойдет.  Мы должны предложить людям одно единственное: полную свободу деятельности в рамках права и, естественно, здравого смысла. Располагая свободой, возродятся те люди, которые могут руководить, тех и будем выдвигать. Сегодня, думаю,  не имеет смысла говорить о нашей плановой, забюрократизированной экономике. Она обанкротилась, ее невозможно спасти. В новых условиях необходимо найти наши специфические моменты. Мы не должны перенимать  что-нибудь в слепую. Мы должны быть очень внимательны и следить за тем, что происходит в других странах. Прежде всего – в маленьких странах, похожих на нашу республику.

Г. Ч.: Я думаю, что это относится к компетенции исполнительных органов. В нашем случае, я имею в виду правительство, которое должно превратиться в генератора концепций. Согласитесь, если у нас не будет обновленного правительства, но обновленного не только путем четкого подбора кадров, но и идей, наш крах может оказаться еще более болезненым.

 М. Д.: Должен вам сказать, что я ознакомился с законопроектом  о правительстве, подготовленным Советом Министров и, признаюсь, многое в нем  мне не понравилось.  В действительности, он задуман, исходя из образа мышления  и состояния дел, которые господствовали  в прошлом,  и даже в настоящем. И тогда я составил альтернативный законопроект. Я его составил при поьощи группы так, как я думал, что будет лучше. С моей точки зрения, мы должны разработать закон, который позволит нам создать структуру, способную  осуществить наши стратегические цели.

Г. Ч.: В общих чертах, что вы намеревайтесь сделать?

М. Д.: Совет Министров предложил нам 25 министерств и комиеуеов. Мы ограничились 15-тью. Хотя мы и пошли на компромисс. Мы остановились на этом количестве министерств, и только министерств,  без никаких комитетов, потому что необходима такая унификация. Ведь, практически комитеты  и министерства ничем не отличаются между собой. Хотя, я утверждаю, по-моему, достаточно лишь шесть министерств или комитетов, назовите их как хотите. Итак, мы пошли на компромисс, соединяя эмпирический подход с научным. Таким образом, мы можем предложитиь следующие министерства: национальной экономики; сельского хозяйства и продовольственных товаров; промышленности и энергетики; строительства и градостроительства; материальных ресурсов; транспорта; торговли; финансов; информации, информатики и связи; здравохранения,экологии и биосистем; культуры и культов; науки и образования.Видите, сколько их набралось? Кто-нибудь предложит еще какое-нибудь министерствою Люди думают, что если существует проблема, достаточно создать  бюрократический орган и все само собой решится. Но никто не хочет подумать  о следующем: можно ведь накормить целый мир без никакого министерства. Речь идет о деформации восприятия, мышления. Во всяком случае, учитывая различные мнения, мы набрали, пока на бумаге, эти самые 15 министерств. Но сколько их будет в действительности, один Бог знает.

Г. Ч.: А что вы сделали с Госпланом?

М. Д.: В нашем законопроекте он исчез, он интегрирован в Министерство национальной экономики, это уже не планирующее, а прогнозирующее ведомство. Но это всего лишь предложения. Я должен заметить, некоторые разделы нашего законопроекта уже  не нравятся даже мне. Многое меняется и даже очень быстро, следовательно, должны менятся и мы, должны мы менять и саму жизнь.

Г. Ч.: Благодарю вас.

М. Д.: И я вас благадарю за то терпение, с которым вы меня выслушали. 

Георге Чуря,

«Голос народа», от 29 мая 1990 г.