1."Не подлежит перевоспитанию"

«Не начну я воспитывать мир. Для меня важно, что я в ладах с самим собой. Я свел счета с миром,  когда  мне все было дело до того,  что думают люди обо мне.  Долгие годы я жил в страхе о том, что они скажут.  Этот молох вел меня в ошибочных направлениях,  те, что открывали огромную пропасть между моего внутреннего «Я»  и наружного «Я».  Сегодня я живу в собственной правде   и в мире с самим собой».

Аврум  (Аврахам) Бург 

- Мирча Георгиевич, парень ты вроде не глупый.  Чего впутываешься  с националистами? – допрашивал меня старший следователь по особо важным делам  следотдела  КГБ при СМ МССР  - майор Павел Мамалыга. – Красная Армия освободила Молдавию. Столько средств Советская Власть вложила, чтобы вы, послевоенное поколение молдаван, смогли учиться в вузах. Тебе, например, позавидовать можно. Выпускник престижнейшего  Ленинградского Госуниверситета, очную  аспирантуру в Институте Латинской Америке Академии Наук СССР, старший преподаватель Политехнического Института.… При твоих румынах наверняка пас бы овец и ходил в лаптях. Да, мы опасались пережитков буржуазного национализма. Ваших отцов и дедов, конечно.  А  вы!? Бывшие пионеры, комсомольцы, члены партии… Неблагодарное вы племя!  Довольно! Не будем нянчиться ни с кем. Все  должны получить по зубам, предатели и враги народа. Смотри-ка,  молдаване - националисты!?  Кто вы такие? И вообще, откуда вы взялись на нашу голову? - Следователь Мамалыга искренне недоумевал. И,  видимо,  не ждал от меня никакого ответа.  Стоя, он упорно смотрел в окно невзрачного здания КГБ, что на центральной улице Кишинева.

- Дикие гуси! Националисты это дикие гуси, - устало пробормотал я, сидя на табуретке,  прикованной болтами к полу по середине  комнаты допроса. Я вспомнил и рассказал тогда следователю что  в детстве целое лето  кормил колхозных гусей. Птичья ферма располагалась  на берегу большого пруда. И там,  в камышах, было много диких гусей. К моему восторгу, один из них стал регулярно прилетать и кушать  вместе с колхозными гусями. Я старался не пугнуть его. Изобильно кормил и надеялся, может, останется навсегда. И, скрещивая его, получу новую породу гусей.  Осенью, конечно,  он улетел вместе со стаей….  Упрощено, можно сказать, что националисты похожи на перелетные стаи: Ibi beni, ubi patria! - Там хорошо, где родина! А  интернационалисты похожи на  колхозные гуси: Ubi beni, ibi patria!- Где хорошо, там и родина!  Так запрограммировано природой.

- Не дикие гуси вы, националисты, - сердито прервал мое «философствование» следователь  КГБ по особо важным делам. -  Скорее, вы тамбовские  волки,  а не перелетные птицы. И сколько волка ни корми он все равно в лес убежит! 

 Этим  «диагнозом» и  завершился допрос  в тот поздний  туманный  вечер. Дело было в январе 1972 года. А решением Ленинского райкома КП Молдавии г. Кишинева от 27 июля 1973 г.  меня  исключили из партии «за терпимое отношение к националистическим взглядам, непринятие мер к их пресечению и утрату бдительности».

Лет через десять, когда поменял  Москву  на Черновцы­, я должен был,  по прибытию, стать на учет в местном военкомате. Это  было обязательство каждого офицера запаса. Я не удивился, что  со мной лично захотел побеседовать начальник областного военкомата. На этот раз просто пожелали выяснить подробности о моем исключении из рядов КПСС. И, в связи с этим, уточнили изменения в «Личный листок по учету кадров», вопрос 18 – «Отношение к воинской обязанности и воинское звание»: почему состав «политический» поменяли на «командный», почему первоначально присвоили ВУС 6021, а теперь у меня ВУС 2003? Задавая вопросы, начальник перелистывал прибывшее из Москвы мое личное дело. Краем глаза, сидя напротив, мне удалось прочитать: «Настроен про-румынски. Не подлежит перевоспитанию». Этот «окончательный диагноз» был поставлен  жирным почерком, красным карандашом, на обложке досье ст. лейтенанта запаса М. Г. Друка.

 И, опять, лет через десять кишиневская газета «Сфатул Цэрий» включила меня в список самых популярных  людей 1992 г. Из 10 выбранных, по разным критериям, имен только у одного был отмечен показатель «унионизм»:  «Мирча Друк. За его смелые шаги в политической жизни, за то, что он неустанно старался сохранить в сознании нации идею воссоединения».

Моя установка, мои действия продолжают раздражать и даже беспокоить многих «колхозных гусей»:  «На протяжении двух десятилетий так называемой демократии, мы имели всякое, кроме политической воли, предполагающей государственную и правительственную идеологию. Кто  в составе предыдущих правительств был в ответственности за эту идеологию!? Никто! По этому и пошли прахом все правительства, потому что, не имея политической воли,  они были изъедены ржавчиной румынизма, которую Мирча Друк вложил в каждую структуру! До тех пор  пока в правительстве будут еще сторонники Друка,  Страна Молдова будет постоянно дрейфовать, то есть она будет идти  в сторону  никуда!». Так сетует, например, Андрей Хропотинский, в своем политическом памфлете «Политическая воля, господа правители!», Газета «Молдова Маре» («Великая Молдова»), № 8, вторник, 25 марта 2008.

В русскоязычных СМИ  меня раз и навсегда зафиксировали как «фанатичный унионист»,  «твердый националист и сторонник слияния  Молдовы с Румынией» И, видимо,  подобная оценка  останется в силе до конца моей  жизни. Правда, отдельные критики смягчают краски: "Изначальное «румынское самосознание» Мирчи Друка - такой же политический и социальный факт 1990 г., как "советская идентичность" Игоря Смирнова, который оказался фактическим лидером Приднестровья всего через два года после переезда с юга Украины, где, в общем, и состоялась его карьера в качестве "красного (зам) директора".

…Одиноким, еще в студенческие годы, я усвоил принцип: «Пробивай себе дорогу на ходу, избавляясь от иллюзий». От иллюзии  Правды, Совершенства, Абсолюта, Революции, Прогресса. Правда, всегда частична. Совершенство и Абсолют не существуют и не могут быть достигнутыми. Революция никогда не является спасательной. Прогресс  не может быть настолько великим, как часто заявляют.

 Чезаре Ломброзо, к чьим работам  я отношусь с большим уважением, интересно писал о «мизонеизме». Это врожденная  и систематическая неприязнь ко всему современному. Что-то вроде косность, сопротивляющаяся внедрению новых идей и обычаев. Мизонеизм, как слепое противостояние необходимых инноваций, является преувеличенным  выражением закона инерции, который действует в индивидуальной и коллективной  человеческой жизни. На факультете психологии МГУ я исследовал противоположный  мизонеизму феномен: инстинктивная любовь ко всему новому, к смене декораций и переменам.  Для  научного обозначения данного аспекта поведения, я  предложил понятие «филонеизма», как  черта характера.

В отдельном  хоздоговорном исследовании мною была разработана  и апробирована „типология поведения управленческого персонала в условиях практического внедрения научно-технических новшеств”. Методами опроса и включенного полевого наблюдения, я обследовал около двух  тысяч кадровых управленцев в Москве и в Московской области, в МССР и УССР.  Выявлял  их типичные реакции и действия при разработке и  внедрение нововведений, таких как АСУ, КС УКП, НОТ и других. По результатам исследования, констатировали: управленцы высокого ранга распределялись на «врожденные консерваторы  (мизонеисты)» –  33%, «застрельщики» и «дурачки с инициативой» (филонеисты) – 8%, «центристы - выжыдатели» - 52%, и «творческие конструктивисты - новаторы»  –  7%.

 Оказалось, что в разгаре научно-технической революции и соревнования двух лагерей, конкурентоспособность державы строящей материально-техническую базу коммунизма, практически обеспечивали всего лишь 7% настоящих революционеров. При анализе причин застоя и распада советской  империи этому фактору не оказывают почти никакого внимания.

Лично мне чужды обе крайности -  и мизонеизм и филонеизм.  И желание любой ценой  сохранить статус кво («только, через мой труп»), и стремление к  реформе и перестройки, во что бы то ни стало. Я называю себя конструктивистом. На личностном  уровне, я отваживаюсь  обходить острые углы и стремлюсь «заслужить любовь ближнего». Пытаюсь также, по мере возможности,  сглаживать  дебаты и  противоборства, происходящие в терминах: «Или, или, третьего не дано». Мне лично хочется быть «отсюда и оттуда», одинаковой силой и в тот же момент. Мыслю одновременно то, что до сих пор трактовалось лишь противоречиво. Я ищу согласие двух непримиримых тенденций: одна желающая сохранить  уже достигнутый уровень, другая, стремясь  постепенно устранить  то, что освящено традицией, подготавливая почву новшествам и переменам. Таким образом, вечная дилемма «традиция или модернизм», например, не является для меня проблемой. Проводники «коренного духа» и адвокаты «теории синхронизации», посредством подражания, уравняют свои шансы. Ровно как  мифология «безысходной» конфронтации политических доктрин не пользуется у меня кредитом. Убеждение  многих наших современников, что великая политическая борьба «левых» и  «правых» как-то решает судьбы людей является серьезной ошибкой, теоретической и практической.

В молодости, будучи невольником, в советско-коммунистической казарме, я пытался совершить побег. В прямом смысле или хотя бы вообразимо. Теперь я вроде свободен. Казарму снесли и, удрав, я попал в бордель потребительского общества. Живя в растущем хаосе, под прессингом альтернатив и императивом  принятия самостоятельных решений, я озадачен по-прежнему тем же поиском Средства улучшения.

Люди, примкнувшие к национально-освободительному движению, знают смысл  такого выбора. Это означает: находить себе духовную семью; обнаружить среду, где отдельный человек может разузнать форму и сущность чего-то, к которому  он, подсознательно, непрерывно стремился. Подтверждением тезиса являются такие феномены как «демографический взрыв», «сверхорганизм», «аварийный инстинкт продолжения рода» и «опыт предков», сфокусированный в одном единственном параметре - «щелочная фосфатаза». Вообще же таких параметров у человеческого организма много. Когда антропологи  установят  и статистически подтвердят роль каждого из них, человеку может быть, порекомендуют подходящий именно для него образ жизни. «Человек хранит в своем организме тысячелетнюю память предков. Путь, пройденный его народом, записан в генах. Узнать и понять его – значит рассекретить жизненно важные заветы на будущее». С. Земляк. Как жить подскажут предки. «Московский комсомолец», № 7, пятница, 9 января 1981 г. 

В определенной мере вывод ученых-антропологов созвучен с концепцией современных русских националистов. Например, Валерий Соловей в  работе "Русская история: новое прочтение" (М., 2005), подчеркивает что народ как целостность существует, прежде всего, в этническом качестве; этничность важнее экономики, культуры и политики; природа этничности является биологической или, в лучшем случае, биосоциальной. Быть этнически русским или немцем, французом и т.д., — вопрос "крови" и "почвы". Это совпадение биологического и культурно-психологического, выражающееся посредством национальных архетипов.

Другой автор, А. А. Добровольский (Доброслав), убежденно объясняет в своих  трудах:

• «...Священный национализм — наследство предков. Воля предков — воля нации. Воля нации — воля предков. Национализм покоится на незыблемой иррациональной основе, он запечатлен в крови, он живет в сердце. Говоря языком биологии, он генетически запрограммирован.  
• Благородный национализм — могучий отзвук героических деяний предков в душах потомков. Он черпает свою удивительную неиссякаемую силу в том целостном сплаве бессознательного, который называют «душой народа», и который есть, прежде всего, коллективная бессознательная память...  
•  ... Расовый инстинкт  - врождённый  и неистребим. Идеал исконной расовой чистоты живёт в подсознании народа и воплощается в его представлениях о человеческой красоте.
•  ...Русский национализм имеет природные корни в буквальном смысле слова, он произрастает из привязанности человека к родной земле. Родина — прежде всего родная природа.
•  ...Русский национализм — это священное право коренной нации быть хозяином в собственном доме и иметь русское национальное правительство.
• Русский национализм — это русский порядок: национальный вопрос в России должны, наконец, решить сами русские! Главное призвание русского национализма — величие нации! Государство должно являться исключительно орудием национальной воли. Благо отечества и русская честь превыше всего!..»

В конце 60-х я проживал  в общежитии аспирантов  АН СССР  на проспекте Вавилова в Москве. Там было много коллег казахской национальности. Меня удивило тогда их отношение к эпопее «поднятия целины». Некоторые не воспринимали положительно, то, что я, молдаванин Мирча Друк, поехал добровольцем, по комсомольской путевке, «на помощь братскому народу». Я мог бы гордиться вроде,  что  работал в Казахстане трактористом, комбайнером и награжден медалью «За освоение целинных земель». Однако   все это не могло вызывать у казахских «диких гусей» каких-либо положительных эмоций. Скорее наоборот. Меня просто считали типичной жертвой «хрущевской авантюры и пропаганды Центра».

От них я узнал, что  интеллектуалы – казахи бросили подпольный клич: «Не хотим быть национальным меньшинством в стране наших предков!». В результате, даже городские семьи образованных казахов стали расти не менее десяти детей. Так они  противодействовали советскому неоколониализму. В аналогичной ситуации, «матери героини» Молдавской ССР жили в основном  в сельской местности. А прибалтийцы, кавказцы, украинцы, чтобы выжить в условиях нашествия «колхозных гусей – интернационалистов» из «братских советских республик», приводили в действии другие механизмы, не обязательно биологические.

Интересно, как  оценивает ситуацию казахская элита сегодня? Айдос Саримов, например, бывший сотрудник Казахстанского института стратегических исследований и заведующий сектором администрации президента Казахстана, ныне директор Фонда Алтынбека Сарсенбаева констатирует: 

 «Есть две большие истины, которые для меня очевидны. Мы не должны думать, что сегодняшняя ситуация будет постоянной - ситуация очень быстро меняется. Сейчас идет своего рода вызревание в казахской части общества, можно сказать, начался второй этап национального самоопределения. Вторая истина - казахи стали реальным национальным большинством. До этого момента взгляды большинства национальной интеллигенции были сформированы в период, когда казахи находились в состоянии национального меньшинства. Отсюда - шумливый, иногда излишне истеричный тон высказываний и выступлений, отсюда - чрезвычайно резкие лозунги. Но ситуация меняется. Мы постепенно пришли к моменту, когда казахская или казахстанская элита становится националистической элитой. Это - объективный процесс, это условие выживания нации и государства. И сегодня любой трезвый человек понимает, что нынешние идеологемы - "130 национальностей в стране", то есть тот хребет, на котором держится идея многонационального Казахстана - эта конструкция завтра не выдержит проверку демографией.  Если объективно смотреть, то получается, что через тридцать лет русское население Казахстана ужмется до четырех-пяти процентов. Элита будет другой. В таких условиях английский и китайский языки, наряду с казахским языком, будут пользоваться большей популярностью, нежели русский. К этому надо относиться нормально". (http: //www.regnum.ru/news/   11. 07. 2009).

Парадокс нашего времени: быть националистом  легче, чем говорить о национализме. Знаю это по жизненному опыту, когда приходилось играть роль идейного, воинствующего  «интернационалиста». Вот отрывок из апелляции, адресованной, в апреле 1974 года, «коммунистом-интернационалистом» Друк М. Г. председателю Комитета партийного контроля при ЦК КПСС т. Пельше А. Я.:

 «Почему возникло «персональное дело» и так неудачно сложилась моя судьба? Где я найду ответ на такие вопросы: почему приписывается мне то, что не имеет ко мне никакого отношения? Почему так старательно внушается мне, что у меня признаки «национализма?». Почему «национализма», а не «интернационализма» или «космополитизма?».  Диагноз "национализм" вызывает лишь горькое недоумение. Причем у всех, кто хорошо, по-настоящему знает меня. У людей, что несут ответственность за свои выводы и оценки.

Известно, (по Марксу), что основные идеи национализма - это признание индивидуальности, особенности, способностей нации в качестве наивысшей ценности. Это преувеличенное подчеркивание ценности своей нации и приписывание ей особой исторической миссии, избранной нации. Иррациональность аргументации при обосновании превосходства собственной нации. Склонность к мистицизму, нетерпимость к другим нациям и стремление к их подчинению себе. Стремление не смешиваться с другими нациями. Национализм смыкается с расизмом, считая, что избранная нация в силу расового превосходства предназначена для выполнения особой миссии. Он может быть обоснован также с помощью религии. Это когда какая-либо нация утверждает, что избрана богом для выполнения особой миссии.

Так кто же, где и когда зарегистрировал у меня подобные симптомы? Какой нации я приписываю особую историческую миссию? В чем выражается моя нетерпимость к представителям других наций? „Особенность”, какой нации - молдавской, еврейской, украинской, русской  - выдвигалась когда-либо мною в качестве наивысшей ценности? Какая у меня религия? Когда я проявлял склонность к мистицизму и прочим "измам"? 

Поэтому, заявляю что «Мирча Друк» и «национализм» - несовместимые понятия. Эту истину может подтвердить белорус, с которым я учился в Ленинграде. Украинец, с которым я работал в Москве. Русский, с которым учился в аспирантуре. Люди всех национальностей, с которыми мне приходилось общаться, и которые знают меня хорошо. Об этом говорят документы. Можно приложить письма коммунистов из разных стран, с которыми я встречался по работе. Они характеризуют меня как человека,  как представителя советской молодежи и коммуниста. В конце концов, нельзя отрицать динамику развития личности. Можно верить и мне. Ведь я знаю себя неплохо. Я постоянно себя изучаю, оцениваю критически и пытаюсь усовершенствовать себя. По доступной мне методике. Вот почему приписывать мне «национализм» означает умышленно смешивать совершенно разные вещи.   Различные понятия – «национальная гордость» (она должна быть свойственна каждому коммунисту, каждому нормальному человеку) и «национализм» в самом отрицательном смысле данного явления.

Теперь я попытаюсь, как можно короче сформулировать то, чего я добивался. Точнее, к чему я стремился в течение многих лет. В студенческие годы в Ленинграде и позже, работая в Москве. О чем я думаю  в настоящее время.

• - Во-первых, чтобы КГБ Молдавии и другие инстанции и ведомства не питали ко мне  недоверие. Оно дает себя знать на каждом шагу. Чтобы сняли, наконец, наложенное на меня вето.
• - Во-вторых, я всегда стремился и готовился принимать непосредственное, конкретное участие в борьбе против империализма и остатков колониализма на земле.

Собственно, это была главная побудительная причина моего вступления в партию. Стремление стать полезным мировому коммунистическому  и освободительному движению. И сейчас, когда прошло довольно много времени, я не допускаю мысли, что мечта моей юности никогда не осуществится в той или иной форме. Я еще надеюсь попасть на какой-нибудь трудный участок. Такой, как, например, Чили, Ангола, Мозамбик и другие. Зная испанский, португальский и другие языки, имея также определенную подготовку, я смог бы внести свой вклад в освободительную борьбу. Как настоящий  интернационалист. В этом заключается главное, суть. Остальное все - детали. Я был, есть и буду коммунистом. Поэтому обращаюсь к вам с просьбой вернуть мне партийный билет».

Испытания судьбы и пройденный путь убедили меня, что только националисту гарантировано иммунитет и спасательная идентичность. Одновременно он  подвергается  постоянному риску со стороны «колхозных гусей». Среди них сложилась большая каста  «политологов». Некоторые приходят из рядов бывших профессионалов по советскому катехизису  «общественных наук». Они наводняют  теперь СМИ, сайты и блоги, продолжая проповедовать советский тип колониализма. А великодержавную политику русификации эти «эксперты» преподносят  как идеальное решение национальной проблемы, как естественный процесс «интернационализации». Многие требуют реабилитации, даже не марксистской  или  ленинской трактовки нации,  а  теорию и практику Сталина  вообще, а также возрождения империи,  коммунистической или царской.  

Интернационалистов никогда не заботило, что в их методологии отсутствуют  категории,  с помощью которых «дикие гуси», в эру «гласности»,  пытались осмыслить то, что произошло в СССР. В частности, понятия позволяющие раскрыть и оценить такие явления: инвазия и промывание мозгов, аннексия и колонизация, имперское поведение и переселение, грубая и тихая ассимиляция,  разрушение культуры и принудительный труд.

Прошло два десятилетия, а большинство «колхозных гусей» упрямо отвергает категории, с помощью которых, Горбачев и «дикие гуси»  обновляли закостенелый строй: Народный фронт и децентрализация, гласность и многопартийность, плюрализм и свобода печати, миграция и эмиграция,  приватизация и зарубежные инвесторы. Они проклинают националистов за то, что эти  надеялись выйти из тупика,  атакуя реальные явления советской действительности. Такие феномены как: бюрократия, коррупция и дегенерация. Или, например,  номенклатура, цензура, мафиозность, паразитизм, эксплуатация и «теневая экономика». Невероятная дерзость интернационалистов проявляется повсюду. Вызывающе, с розами (гвоздиками) в петлице и рукой на сердце, «колхозные гуси» выступают как защитники свободы. Их ни капли не смущает, что являются сторонниками доктрин, во имя которых  были уже уничтожены  сотни миллионов людей.

Являясь румыном по национальности, мне всегда хотелось увидеть и своих сородичей среди своеобразных открывателей каких-то новых путей. А  среди национальных  элит - чествовать лидеров,  отказывающихся постепенно  от общепринятого способа заниматься политикой. После падения  диктатуры коммунизма в 1989 году, я питал надежды,  что элиты приступят  к созиданию «другой Румынии»  и внесут свой вклад в стратегию выживания в эру глобализма.

Я часто спрашиваю себя, какова будет эволюция в румынском пространстве? Восторжествует ли в Румынии Деминтерн посредством окончательного перехода от рыночной экономики  к «рыночному обществу»? Познаем ли мы рецидивизм Коминтерна, как это имеет место в Республике Молдова? Смогла бы румынская нация, или отдельная   политическая партия выбрать вектор «исторического приключения»?  Расположены ли румынские элиты  к поиску нового пути,  первооткрывателей, не имея достаточных знаний в этом плане?

Я не знаю, ответ может дать только Будущее. Но я полностью осознаю, что поколения румын, которые пережили «коммунистический эксперимент»  могли бы скорее вернуться назад, вместо того чтобы примкнуть к неизвестной политической доктрине. Мало румын осмелилось бы начать все с нуля, и принять участие  в новом  и еще большем приключении. Но почему же приключение? Да потому что никто еще не завершил работу по консолидации мощного научного движения: переплетение красоты Мышления  и твердость Поступка, создав таким образом «науку о национализме».

Да, никто  пока не развернул   борьбу за «другую Румынию». Подобная борьба является  личностным выбором.  Он вынуждает  прожить до конца собственное приключение как выражение наивысшего уровня  личной свободы. Это испытание той свободы, которая не поддается регламенту, не терпит подчинения и трудно ее запрограммировать. Приключение как уникальная возможность принадлежать самому себе, постоянно расширяя свои человеческие пределы, как изящный  способ пережить, на этапе зрелости,  мечты юности.

В 2007, старые и свежие модели, все, что веками предлагали политические деятели и провидцы сошлись в одном единственном решении -  евро-атлантическая  интеграция. Хорошо ли это или плохо, время покажет. Но большинство моих сограждан верит, что на этот раз выбор Средства сделан правильно. Мол, таким образом, мы сможем преодолеть беспредельные кризисы, как системного, так и конъюнктурного толка. Нам удастся в конечном итоге вывести румын из геополитической изоляции навязанной поочередно соседними империалистическими державами.

Однако, и эта «панацея» нуждается в точном диагнозе. Каковы стремления¸ чаяния, альтернативы, выбор румын, включая тех, что находятся за  нынешними пределами Румынии? Строго и срочно необходимо выработать единое видение. Но ни в коем образе  о том, что была, что есть или  что будет Румыния. Заниматься полемикой в традиционном ключе -  прошлое, настоящее и будущее - нет никакой пользы. Более важно, решительно и конструктивно было бы точное знание:  какую Румынию мы хотим, будучи неизбежно интегрированы в мировом процессе изменений и поиска решений  проблем глобализации?

Построение «другого мира» и «другой Румынии» необходимо и возможно. Вероятно, первые сдвиги можно достичь путем синтеза тех позитивных стремлений, которые проявляются альтернативно и разрозненно левыми и правами, интернационалистами и националистами, оптимистами и скептиками относительно перспектив Евросоюза и Планеты в целом. 

Нужен иной способ видения  человеческой  судьбы и другого отношения к жизни. Следует нам вырабатывать другой тип мышления и поведения, исключающий максимализм, радикализм, тоталитаризм и, особенно, консумизм (патология потребления) и вещизм. Меня не покидает уверенность в том, что возможен подлинный политический переворот, обуславливающий Обновление. Речь идет о существенном сдвиге  в восприятии, сознании и воли людей, о видимые последствия определенных невидимых изменений, которые претерпевают человеческие чувства.

Глобалисты, например, безапелляционно заявляют, что их системы управления, их рычаги экономического роста не имеют альтернатив. Когда слушаю их, у меня  невольно зарождается  и в душе и  в разуме, как протест, так и надежда. Я знаю, повсюду в мире, развяжется транснациональное движение отвергающего  фатализм  одного единственного пути. Занимая  конструктивную позицию  «по ту сторону левой или правой  политических доктрин» я  выбрал в качестве путеводной нити надежду и уверенность в том, что существует  третий путь.

Хочу, чтобы меня правильно поняли. Когда я мыслю «другую Румынию» и «другого мира» не вижу впереди очередную  социально-политическую авантюру. Я имею в виду собственный ПРОЕКТ  способный ответить на многие нерешенные или пока не сформулированные  вопросы. А главное, чтобы ПРОЕКТ этот включал непременно румынское видение современного мира и альтернативу Ренессанса в контексте интегрированной Европы. Это Модель Идентификации румын, выработанный на основе синергии ценностей двойного происхождения:

• 1) фракийский базис, европейский латинизм, англо-саксонский консерватизм, немецко-японский конструктивизм и последовательный сионизм;
• 2) биофилия, биоэкономика,  биополитика и экологизм.

Да, речь идет об эклектизме. О творческом и своеобразном синтезе идеологий. При этом синтез  не означает  некий компромисс или  какой-то средний вариант решения. И не в коем случае транзитный этап к одному из существующих экономическому строю. Или политическому режиму.  Или способу управления. Нет. Это движение в сторону альтернативной  экономики. Это постепенный отказ от  двух классических укладов: и от общества тоталитарно-потребительского и от общества тоталитарно-распределительного. То есть, и  от капитализма  и от коммунизма.

Без Проектирования мы не справимся в нынешнем периоде ускоренных изменений, разочарований и конфликтов. Каждый человек имеет собственную судьбу и стремится  к определенному Проекту, способному осмыслять жизнь личностей и наций. При этом законы биологии, основополагающие законы природы, неизбежно, призваны сыграть решающую роль.

 Андрей Фурсов  в статье «Биология возвращается?» (журнал "Космополис", № 4 (14), зима 2005/2006) отмечает, что за последние 100–150 и особенно 50 лет биологическими факторами в основном пренебрегали. И, чтобы выпрямить палку, иногда нужно перегнуть ее в противоположном направлении. Необходимы смелые метафизические шаги на пути выхода из геокультуры Просвещения с его акцентом на ratio, на социальном. Чтобы пережить надвигающийся кризис, необходимо переосмыслить (unthink) не только наследие XIX в. в частности и Просвещение вообще ("это службишка, не служба"), но также христианство и античную философию. To bring biology back в социальные науки — один из путей и способов такого переосмысления.

…Биологически, зарождение ребенка мужского или женского пола – равновероятно.  И ежегодное рождение мальчиков и девочек примерно равно. Но после войны в странах понесших урон в мужском населении, наблюдается внезапный рост новорожденных мужского пола. Знание о сооружении термитника в целом возникает только тогда, когда присутствует некоторое количество особей, образующих своеобразный «диффузный организм». У диких птиц  во время перелета нет ведущего стаи.  В шести случаях из десяти во главе перелетных стай летят молодые птицы, те, что появились из яйца только нынешним летом. Традиционные пути перелета  простираются иногда на тысячи километров.  Молодым птицам эти пути не знакомы.  Отдельная  птица, старая или молодая, куда лететь не знает, но стая – знает. Отбившись от стаи, отдельная птица, начинает «блуждать».  И, как правило, погибает…

Итак, аварийные инстинкты самосохранения, знания, навыки, «стратегия питания»  срабатывают и достигают конечные цели, если особи находятся вместе. Если они образуют некую совокупность живых существ. Подобная совокупность создается  и в мире животных и даже в мире растений. Это -  «сверхорганизм».  Для называния такого «сверхорганизма», применительно к человеческому роду,  я предложил понятие «Этносистема».  Это более   новое явление, чем «нация». Качественная эволюция «нации» заключается в достижении уровня Этносистемы.

Акцентированием биофакторов  можно раздразнить «колхозных гусей». Ведь каждый воспринимает все события в меру своей испорченности. Наверняка найдутся крикливые интернационалисты: "Позор джунглям!" «Расисты!» На самом деле в этих творческих поисках нет расизма. Это эпистемологическая программа, в которой заложен значительный потенциал саморазвития и самокоррекции.

За «Этносистемный Проект» могут бороться только отдельные личности, способные воспринимать и ассимилировать абстрактные, идеальные ценности, какой является «этноцентризм». В массе таких людей  не более семи процентов. И это характерно для всех времен и любого народа, независимо от его истории или уровня социально-экономического  развития.

Бесспорно, этноцентристом не становишься. Этноцентризм это врожденная биопсихическая структура. За етноцентризмом следует признать статус существенной исторической константы. У него атавистические корни. Провоцируемый, он взрывается. На протяжении веков, классический национализм уничтожил империи.  Он же протолкнул коммунизм в историю мертвых утопий, а не капитализм. Экспансия и чужеземное влияние всегда порождают подъем биологических и культурных ресурсов выживания. И в впредь, чаяния маленьких  порабощенных  наций найдут энергическое выражение. Их сопротивление ожесточается, по мере того как  интернационалисты применяют методы агрессивной ассимиляции: военная инвазия, геноцид, депортация.  Противоречие двух огромных прямо противоположных сил  -  «естественный национализм»   и  «искусственный интернационализм»  является ключевым вопросом стратегии выживания в мировом масштабе.

В этом контексте,  самого пристального внимания заслуживают работы русских  исследователей  природы и динамики национализма. Важной опорой   для современного  национализмоведения может служить  труд доктора политических наук, декана факультета политической науки Московской высшей школы социальных и экономических наук Владимира  Малахова – «Национализм как политическая идеология: Учебное пособие»  – М.: КДУ, 2005. Автор выделяет три основных выполняемых национализмом функции – легитимационную, мобилизационную и компенсаторную. 

 Будучи одной из основных идеологий, национализм составляет успешную конкуренцию  либерализму и социализму.  В процессе распада империй, в том числе и советской, национализм  служил  инструментом мобилизации  и сплочения людей  воедино. Он  является тем ultima ratio, с помощью которых «дикие гуси» могут решить задачу легитимации национально-государственных границ. А для бессарабских и северо-буковинских румын, национальная риторика выполняет в основном компенсаторную функцию, помогая им переживать травмы, полученные после 28 июня 1940 года.   

Каждый «истинный националист» должен самосовершенствоваться, стать профессиональным этносистемиком (этносистемологом), мыслить и действовать  этносистемно. Личность  этносистемика представляется нам как иерархию мотивов,  степень самоуправления психикой и потребность в свободе.

 «Этносистемное мышление» зиждется на ряд предпосылок:

• - Индивид рождается – личность становится;
• - Народ состоит из индивидов, нация из личностей;
• - Каждый индивид должен стать личностью, каждый народ  стремится стать нацией;
• - Нация – это степень самоуправляемости народа;
• - Этносистема – качественное состояние в процессе развития нации.

 На макро уровне, «мыслить и действовать этносистемно» означает: теоретически разработать и последовательно претворить в жизнь Парадигму, как новое видение. Как состояние  оптимистического опережения того, что хотелось бы  иметь после  таких реалий как:  промышленная эра,  общество потребления  и    эсхатология.

Проводники  этноцентризма и этносистемного способа мышления станут со временем интеллектуальной силой.  Их совместные творения  создадут фундамент новой научной дисциплины, названной нами «ЭТНОСИТЕМИКА», в качестве теоретической базы для Науки Моделирования и Искусства Управления   в  Этносистемном  Государстве будущего.

Без точной теории нет эффективного действия. Шаг вперед в теории означает два  шага продвижения в  практическую деятельность. Необходимость этносистемной теории становится теперь самым практичным делом  в мире.

Итак, был я и остаюсь  конструктивным мечтателем. Искренне верю в пользе стабильности также как в необходимости перемен, поскольку слишком много порядка  приводит к склерозу, а ускоренный беспорядок становится разрушительным.  

Мирча Друк,